> В столовой школьной повар тётя Тоня
> Готовила для школьников обед
> И слушала посудомойку Олю,
> Которая кляла весь белый свет.
>
> Была она всегда без настроения,
> Ворчала и бубнила целый день.
> И повод был всегда для осуждения,
> Для критики всегда была мишень.
>
> "Отдали лагерь беженцам с Донбасса
> А чем их дети лучше, чем мои?
> Вон, посмотри, бегут они из класса:
> Не отличишь, чужие иль свои!
>
> Теперь мои страдать должны всё лето,
> Не попадут на отдых - вот беда!
> А беженцы - обуты и одеты
> И всё им на халяву, как всегда!"
>
> Вздыхала тётя Тоня пожилая:
> "Да что ты, Оля! Придержи язык!
> Такого я врагу не пожелаю,
> Чтобы ребёнок к выстрелам привык!
>
> Ведь люди от войны детей увозят,
> Бросают всё нажитое добро!
> И ничего у нас они не просят,
> А рады, что им выжить повезло!"
>
> "Не верю я! Какие там бомбёжки?!
> Ну, может постреляли там чуток
> И стала жизнь потяжелей немножко,
> А им бы лишь уехать под шумок.".
>
> Тут прозвенел звонок на перемену
> И дети побежали на обед
> Смеялись, баловались и шумели,
> Чужие иль свои - различий нет.
>
> А Оля в раздражении махнула
> Рукой, швырнув половники на стол.
> И с грохотом огромная кастрюля
> На кафельный упала гулкий пол.
>
> Раскатистое эхо полетело
> В обеденный просторный школьный зал.
> И тётя Тоня в шоке обомлела:
> От ужаса ребёнок закричал!
>
> И там и тут, лежали ребятишки
> Прикрыв руками головы свои!
> Приезжие девчонки и мальчишки
> Познавшие все ужасы войны.
>
> И старшие собой закрыли младших.
> И в воздухе повисла тишина.
> И сразу стало видно, где тут наши,
> А где они, по ком прошлась война.
>
> Стояли только местные детишки,
> Не понимая, что произошло.
> И все озорники и шалунишки
> Притихли.
> Солнце тёплое в окно
>
> Заглядывало. Лучиком сверкало
> В слезинках тёти Тони на щеках.
> А Оля побледневшая молчала,
> Дрожал поднос с тарелками в руках...
>
> Не все спешат примерить чью-то обувь,
> Шагнуть по незнакомому пути.
> Стараются набить свою утробу,
> А сострадание держат взаперти.
>
> Не замечают ни войну, ни горе,

> В столовой школьной повар тётя Тоня
> Готовила для школьников обед
> И слушала посудомойку Олю,
> Которая кляла весь белый свет.
>
> Была она всегда без настроения,
> Ворчала и бубнила целый день.
> И повод был всегда для осуждения,
> Для критики всегда была мишень.
>
> "Отдали лагерь беженцам с Донбасса
> А чем их дети лучше, чем мои?
> Вон, посмотри, бегут они из класса:
> Не отличишь, чужие иль свои!
>
> Теперь мои страдать должны всё лето,
> Не попадут на отдых - вот беда!
> А беженцы - обуты и одеты
> И всё им на халяву, как всегда!"
>
> Вздыхала тётя Тоня пожилая:
> "Да что ты, Оля! Придержи язык!
> Такого я врагу не пожелаю,
> Чтобы ребёнок к выстрелам привык!
>
> Ведь люди от войны детей увозят,
> Бросают всё нажитое добро!
> И ничего у нас они не просят,
> А рады, что им выжить повезло!"
>
> "Не верю я! Какие там бомбёжки?!
> Ну, может постреляли там чуток
> И стала жизнь потяжелей немножко,
> А им бы лишь уехать под шумок.".
>
> Тут прозвенел звонок на перемену
> И дети побежали на обед
> Смеялись, баловались и шумели,
> Чужие иль свои - различий нет.
>
> А Оля в раздражении махнула
> Рукой, швырнув половники на стол.
> И с грохотом огромная кастрюля
> На кафельный упала гулкий пол.
>
> Раскатистое эхо полетело
> В обеденный просторный школьный зал.
> И тётя Тоня в шоке обомлела:
> От ужаса ребёнок закричал!
>
> И там и тут, лежали ребятишки
> Прикрыв руками головы свои!
> Приезжие девчонки и мальчишки
> Познавшие все ужасы войны.
>
> И старшие собой закрыли младших.
> И в воздухе повисла тишина.
> И сразу стало видно, где тут наши,
> А где они, по ком прошлась война.
>
> Стояли только местные детишки,
> Не понимая, что произошло.
> И все озорники и шалунишки
> Притихли.
> Солнце тёплое в окно
>
> Заглядывало. Лучиком сверкало
> В слезинках тёти Тони на щеках.
> А Оля побледневшая молчала,
> Дрожал поднос с тарелками в руках...
>
> Не все спешат примерить чью-то обувь,
> Шагнуть по незнакомому пути.
> Стараются набить свою утробу,
> А сострадание держат взаперти.
>
> Не замечают ни войну, ни горе,