Правила форума | ЧаВо | Группы

Вооружённые силы. Форум о вооружениях и армии

Войти | Регистрация

Gazeta Wyborcza (Польша): торгуйте, товарищи! Как поляки учили Красную армию заниматься бизнесом (часть II)

GNSO33
3 642 12:17 22.01.2019
   Рейтинг темы: +1
  GNSO33
Tygrys


Сообщений: 26533
Польская газета опубликовала еще несколько фрагментов из книги под названием «Долгий танец за железным занавесом: полвека пребывания советской армии в Польше». На этот раз речь идет о начале 90-х, когда советские войска стали готовиться к выходу из Польши, и вспоминают не только поляки, но бывшие советские военные, которые именно тогда начали приобщаться к «рынку».

Простыни, телевизор «Электрон», сгущенка

«До того, как наши войска стали готовиться к выводу из Польши, никто оружие не продавал, — объясняет Игорь Алейников. — Все учитывалось. Но в 1991 году военные стали уезжать, тут-то все и началось».

«При выводе войск люди как с ума посходили, — восклицает Едина Владимировна, которая работала врачом в Легнице. — Они распродавали все подряд. В начале 1990-х из-за инфляции денежное довольствие советских военных в реальном выражении уменьшилось в три раза, не хватало денег даже на выплаты офицерам. Парни перелезали через забор и продавали сгущенку, которую они покупали в своем магазине. Оплату они брали пивом и водкой, потому что в их буфете алкоголь не продавали, но в основном деньгами: с провиантом ситуация была неважная, им приходилось самим его покупать. В СССР ввели карточки, а поставки к нам ограничили. Солдаты писали родственникам письма с просьбой прислать часы, те регистрировались как товар «для личного употребления», но потом попадали на рынок и продавались гораздо дороже своей изначальной стоимости.

— Моим лучшим приятелем был Арек, — рассказывает Рустам. — Я пошел однажды на рынок продавать военные бинокли. Арек ими заинтересовался, а потом я купил у него магнитофон. Так мы завязали польско-советское торговое сотрудничество. Он учил меня бизнесу, возил по базарам. «Наступают новые времена, Рустам, достаточно только протянуть руку», — говорил он. И новые времена действительно наступали. Сначала у меня были только бинокли, потом я начал привозить из Львова телевизоры «Электрон», потом привез 300 бутылок водки. Арек все распродавал. В свою очередь, из Польши в СССР я вез 20 флаконов духов «Быч може»: десять я раздаривал, а десять продавал. На День всех святых я привез из дома три чемодана свечей: Арек рассказал мне, что у поляков есть обычай зажигать в этот день на могилах свечи. Всем этим я занимался в отпуске или в командировках. Я вез на ремонт технику под Ленинград, а потом отправлялся за покупками. Я специально просил отправить меня в очередную командировку, чтобы снабдить Арека товаром. Я ездил на поезде Москва-Вюнсдорф с синим служебным паспортом, пограничники мельком на него смотрели и ставили печать. Иногда, правда, замполит, коммунист проклятый, ловил меня на КПП и наказывал за торговлю.

— Как он наказывал?

— Ставил меня в караул в выходные, хотя известно, что именно в эти дни можно лучше всего заработать! Замполиты всегда были вредными дураками. Другое дело — наш командующий. Он выстроил нас в шеренгу и сказал: «Товарищи пилоты, до вывода войск осталось полгода. Это ваш последний шанс: торгуйте, кто может». Все крутились. У нас в стране началась инфляция. В 1989 году у меня, молодого лейтенанта, лежало на сберкнижке 12 тысяч рублей. Огромные деньги, на них можно было купить две машины. А потом они обесценились. Неподалеку от Колобжега работал завод, где делали рыбные консервы, там не хватало работников. Поляки не хотели там работать из-за плохого запаха. Некоторые офицеры отправляли туда своих жен или сами ходили по вечерам. Они стояли в воде в резиновых сапогах и резиновых рукавицах, сортируя рыбу, чтобы знать, что когда они вернутся домой, у них будут деньги. Арек устроил меня на варенье, а я поддерживал польских предпринимателей. К гарнизону на машине приезжал один поляк, который отвозил нас в свою квартиру и включал нам записанные на кассеты порнографические фильмы. Он дорого брал за эту услугу.

В конце концов я так раскрутил бизнес, что смог купить себе «Волгу». «Зачем тебе советская машина, купи себе японскую или БМВ», — уговаривал меня Арек. Он ездил на японском, очень хорошем автомобиле, но «Волга» — это была в России такая вещь, которую можно обменять на квартиру. А БМВ? О такой марке у нас никто и не слышал!

Прав у меня не было, но как-то доставить покупку домой было нужно. Шел 1991 или, может, 1992 год. Со мной ехал коллега, который тоже не умел водить, но сидел рядом со мной и постоянно делал указания: «Как ты едешь! Второй раз на красный!» За Брестом мы сняли номера, потому что если бы мафия увидела иностранные номерные знаки, нам бы не поздоровилось. У Москвы нас остановил милиционер. «Где номера?» «Нет». «Права?» «Тоже нет». Он осторожно бросил на нас взгляд: «Военный?» «Да, офицер». «Может, хотя бы доллары у вас есть?». Я дал ему пять долларовых банкнот. Он оказался честным человеком: сказал, что это слишком много и оставил себе три. Так мы доехали до Самары. Я оставил «Волгу», накупил простыней и на поезде вернулся с ними в Польшу. Мне пришлось быстро их распродать, потому что уже в апреле мой полк окончательно выводили. Мебель в квартире у меня была служебная, но я заплатил начальнику отдела снабжения батальона, и он вычеркнул ее из списка. Предмет за предметом я все продал Ареку. Сначала я избавился от кухонного гарнитура, потому что все равно питался в столовой. У меня остался только кипятильник, который я сам сделал: провод, две бритвы, между ними спички. Перед моим отъездом комната уже была совершенно пустой, спал я на матрасе. Я возвращался с 2 тысячами долларов и баллонами с перцовым газом. Они остались на складе, так что их можно было забрать. В Краснодаре, куда нас перевели, я быстро их продал.

300 офицеров, биржа и распятие

«В целях переквалификации уходящих в резерв офицеров, воинов-интернационалистов, для их эффективного включения в народное хозяйство и систему рыночных отношений, а также в целях адаптации офицерского состава к условиям гражданской жизни и обеспечения ему достойного социального уровня приказываю: создать (…) школу менеджеров гарнизона в городе Легница. Командующий Северной группой войск генерал-полковник Дубынин» (приказ № 152 от 3 ноября 1991 года).

Научить бывших советских, а теперь российских военных вести бизнес пригласили польских преподавателей. Школа менеджеров размещалась в бывшем Музее военной славы и братства по оружию в Легнице. Лекции проходили в Зале Победы: на потолке лепнина, а над дверями крест. На официальном открытии школы появился воевода, генерал гарнизона, кардинал и посол СССР. Дубынин в своей речи подчеркнул, что офицерам предстоит научиться «мыслить по-новому».

Желающих было 300 человек, из них отобрали 60. Курс состоял из 360 учебных часов: по четыре часа после службы каждый день, включая воскресенье. 46-летний полковник Валентин Сытник записался за занятия, потому что «в любом случае рано или поздно собирался заняться бизнесом». В армии он соприкоснулся с экономической тематикой: ему пришлось решать проблемы со снабжением.

Занятия начинались в 16 часов. Студенты, четверо генералов и все остальные (полковники, майоры, лейтенанты), рассаживались за школьными партами перед доской, на которой доцент из вроцлавской Экономической академии медленно выводил, скрипя мелом: «Биз-нес-план». Потом рассказывалось об универсальной методике ведения бизнеса. «Основной вопрос, который вы должны задать себе, звучит так: Можно ли на этом заработать?» — объяснял преподаватель.

Профессор Богумил Бернась (Bogumił Bernaś) читал лекции о «факторах эффективности в разных формах заграничной торговли», а ректор Экономической академии Юзеф Калета (Józef Kaleta) в пятичасовом выступлении описывал, как выглядит трансформация польской экономики.

На следующих занятиях ученики работали за компьютером, вспоминали английский, изучали основы бухгалтерского учета и продирались через тему «изменение форм собственности». Перемены они проводили в баре, располагавшемся в помещении, которое служило раньше Залом памяти боевой славы. Бюст маршала Рокоссовского оттуда уже вынесли.

Школу бизнеса придумал Петр Кшивецкий (Piotr Krzywiecki) — предприниматель из Кохлиц, владевший компанией «Рембуд». Он отремонтировал аудиторию, заплатил за оборудование, выделил средства на зарплату для преподавателей. Взамен россияне обещали продать ему по выгодной цене гарнизонное топливо и металлолом, а также помочь в налаживании торговых контактов с Востоком. Кшивецкий хотел поставлять туда продукты питания. Он подсчитал, что если проведет четыре курса для будущих бизнесменов, то в перспективе у него появится 250 партнеров.

«Это забавно, — рассказывал он репортеру еженедельника „Политика“, — ведь я всегда был антисоветчиком». «Наши люди умеют управлять коллективом, так что, получив менеджерскую подготовку, они станут готовыми бизнесменами. Мы уже сейчас обмениваемся визитками. Мы создадим бизнес-клуб, чтобы сохранить контакты, будем звонить друг другу и отправлять факсы», — объяснял журналисту сотрудник издания «Знамя Победы» полковник Валерий Гончаров.

Спустя несколько месяцев слушатели курсов получили экономический урок от самой жизни: на мебели в школе появились этикетки с печатью судебного пристава. Кшивецкий накопил огромные долги. «Другие тоже должны мне деньги, но я предпочитаю не судиться, а зарабатывать новый миллион, такова моя философия», — рассказывал бизнесмен.

Советская армия в Легнице решила спасти Кшивецкого, ведь финансовые сложности начались у него в том числе из-за инвестиций в школу. Ему решили нелегально передать тысячу тонн бензина. Несколько цистерн перехватила полиция, Кшивецкому грозила тюрьма, поскольку у него уже была судимость. Но в школе менеджеров все-таки провели три трехмесячных курса, а ее выпускниками стали более 200 человек.

Квартира, аэропорт, картина

В небе над советскими аэропортами появились дыры: одни самолеты каждый день забирали тонны багажа, который никто не проверял, а другие привозили товары, за которые не были заплачены пошлины. «Когда мы уезжали, местные жители рассказали, что им впервые в жизни пришлось поехать на автозаправку. Они удивились, узнав, сколько стоит бензин», — рассказывает Игорь Алейников.

На глазах караульных «трое солдат и офицер наполнили пять бочек бензином и загрузили их в трактор польского гражданина» («Знамя Победы», февраль 1992 года). Начальник Таможенного отдела в Легнице Ян Богданович (Jan Bogdanowicz) шел утром на работу и заметил, что по грунтовой дороге в направлении бреши в ограждении аэродрома движутся семь цистерн. Он позвонил в полицию, на аэродром прибыли полицейские. Советский офицер, продолжавший наполнять цистерны, предъявил им документы, выданные польской компанией «Фактор». Оказалось, такой фирмы не было ни в одном реестре.

Забор вокруг аэродрома охраняла полиция, но каждый день, как пишет историк Войчех Кондуша, там задерживали автомобили, выезжавшие с бензином: маленький «фиат» с шестью канистрами и мотком провода, «жук» с восемью двадцатилитровыми канистрами, цистерна «Йелч», «вартбург» с 160 литрами… Россиян раздражало, что полицейские портят им бизнес, так что они стреляли по ним из-за забора. Иногда случались погони: цистерну с 40 литрами газолина пришлось блокировать при помощи двух полицейских машин. Полицейских и таможенников, которые принимали участие в операциях по задержанию россиян, пытались подкупить или, что тоже случалось, сбить автомобилем.

Через «дыру в небе» в Польшу попадали туристы — граждане СССР, которые за взятку пробирались в Москве на борт самолета, перевозящего военную почту. Они везли на польские рынки икру, сигареты «Космос», бензопилы «Тайга», а сами, стремясь сэкономить, ночевали на вокзалах, в парках или в заброшенных квартирах. В июле 1992 года полиция задержала двух военных, которые пытались продать приборы ночного видения «Циклоп», и троих туристов, торговавших иконами и гравюрами.

В августе полиция задержала двух россиян, которые продавали клапаны для водопроводных труб, а потом еще двух — с маковой соломкой в полиэтиленовых пакетах. После обмена рублей на злотые армии не хватало денег на содержание военных, так что провиант приходилось покупать на доходы от нелегальной торговли. Россияне продавали военные автомобили, топливные баки, смазочные материалы, электрогенераторы, гранитную плитку, снятую с тротуаров, оружие и боеприпасы.

В сентябре 1993 года у священника в деревне Пелгжимка полиция обнаружила предметы, находившиеся в Доме приемов в Легнице, который предназначался для посещавших этот город генералов: декоративную плитку, бильярдный стол ручной работы, пианино, люстры, настенные светильники, мраморные умывальники и камин, резные двери, часы, а также картины: Карла Венделя (Karl Wendel) 1904 года, Пауля Ваймана (Paul Weimann) первой половины XX века и неизвестного автора рубежа XVIII и XIX веков. Всего там было 140 предметов. Священник признался, что никаких документов, подтверждающих покупку, у него нет.

Февраль 1993 года. «Игры патриотов, «Смертельное оружие» и другие фильмы на пиратских кассетах были обнаружены в ходе проверки в пункте видеопроката в городе Стшельце-Опольске. Выпустила их компания «Эмцид Легница», которой не было в официальных базах. Адрес вел за забор: в гарнизон, в советскую телестудию.

В 1991 году на рынках полиция изымала автоматическое оружие, пистолеты и гранаты. В ноябре она задержала четырех граждан СНГ, которые везли в машине сто килограммов жидкой и четыре килограмма порошкообразной ртути. В 1992 году была пресечена попытка провоза 30 килограммов ртути и семи килограммов оксида ртути. Посредником в сделке выступал офицер полицейского управления в Легнице.

В вечерних теленовостях рассказывали, что в этом городе можно купить четыре ядерные боеголовки за миллион долларов штука. Среди жителей Легницы ходил такой анекдот: известный бизнесмен, владеющий пунктом сбора металлолома, купил у россиян по дешевке танк и хотел разрезать его на части. Подъезжает российский военный «газик». Из него выходят гражданский, водитель и полковник. Гражданский говорит: «Рассказывают, что вы купили танк». «Ничего подобного, какой танк!» — испугался бизнесмен. «Мы знаем, что вы купили танк». «Нет!» — продолжает отрицать его владелец. В разговор вступает генерал: «Мы знаем, что вы его купили. Еще два возьмете?»

В декабре 1991 года на аэродроме в Ключево под Старгардом советские военные организовали рынок, где продавались телевизоры, радиоприемники и стиральные машины. На рынках в других городах можно было найти оптические прицелы, штыки, шлемофоны, маскировочную сетку, приборы ночного видения, а также охотничье оружие (его было легко списать).

Кроме того, шла торговля недвижимостью. Польская фирма «Арпол» купила у полковника Ильичева базу с тремя ангарами у взлетной полосы аэродрома, планируя построить там фабрику и склады. В фирме не знали, что в момент вывода войск договор утратит силу, а участок вернется к законному владельцу, то есть станет собственностью государства.

В населенном пункте Янкова-Жаганьска россияне за 280 тысяч долларов продавали топливную базу, которая тоже была собственностью государства. На продажу выставили также здания и квартиры в других гарнизонах. В 1992 году было открыто 270 дел, связанных с незаконной торговлей недвижимостью.

Даже после вывода войск россияне продолжали возвращаться, чтобы довести до конца свои сделки. В 1994 году в ходе обыска зданий одного из гарнизонов полиция нашла запасы икры, закопанные в землю канистры с топливом и российского офицера с военным паспортом. Годом позже службы правопорядка ликвидировали нелегальные автомобильные рынки. Оборот людей, занимавшихся в Свиднице обменом валюты, уменьшился в три раза.

«Бизнесу научила меня Польша. Поляки умеют работать круглые сутки, лишь бы клиент остался доволен. Я научился у поляков старательности, пунктуальности и качеству, — рассказывает Евгений Попов, который после отъезда из Польши занялся бизнесом „на американский манер“. — Я начинал с малого. До отъезда я купил „Волгу“ вишневого цвета и поехал в Калининград. Сначала я занимался извозом, потом два года работал официантом. Время от времени в городе появлялись поляки, которые искали выходы на рынок, а я благодаря службе в армии немного владел польским. Я подумал: это хороший момент, чтобы запрыгнуть в поезд под названием „бизнес“. Я возил им мясо с разорявшихся боен. Один знакомый поляк торговал бананами, я брал их него и продавал в Калининграде. Еще в России был популярен лимонный гранулированный чай. Я смотрел, что нужно одним, что нужно другим, ездил туда-сюда, находил транспорт. Все, что я заработал, я вложил в компанию, которой владею до сих пор», — рассказывает он.

Костяк фирмы Попова, в которой работают 85 человек — это его армейские товарищи, только вместо военных КрАЗов по Польше ездят теперь современные грузовики.
Если Вам было интересно это прочитать - поделитесь пожалуйста в соцсетях!
Ссылка Нарушение Цитировать  
  GNSO33
Tygrys


Сообщений: 26533
12:29 22.01.2019
Gazeta Wyborcza (Польша): торгуйте, товарищи! Как поляки учили Красную армию заниматься бизнесом (часть I)
Лабиринты советского прошлого
20.01.2019
368148
Гжегож Шиманик (Grzegorz Szymanik), Юлия Визовска (Julia Wizowska)

Капитализм зарождается в коммунизме, считает Евгений Попов — бывший советский офицер, а сейчас калининградский бизнесмен. Торговать он научился в Польше:

«Дома в Ульяновске нас у родителей было десять человек, на учебу денег не хватало, так что я пошел туда, где кормили, одевали и давали крышу над головой: в казармы. В гарнизоне в Борне-Сулиново оказалось, что мне выдают больше еды, чем мне нужно. За крупой и мясом поляки выстраивались в очередь, а я покупал джинсы, куртки из искусственной кожи, посуду. Например, были сервизы с розами, очень красивая вещь! Потом я выгодно перепродавал все это в СССР».

Подполковник Рустам из Самары, который служил в Легнице, Свиднице и Колобжеге, продал последний комплект советского постельного белья за пару дней до вывода войск. «А на рынке я торговал военными биноклями. В моем родном городе был завод оптических приборов, я доставал их там за бесценок», — рассказывает он.

Рядовой Игорь Алейников из Краснодарского края говорит, что когда он проезжал через деревни в окрестностях Кломино, в каждом дворе там сушились военные кальсоны: «Существовали четкие нормы, как долго предписано носить ту или иную часть гардероба — от трусов до ботинок. Ботинки, например, полагалось менять раз в полгода, но если они еще не порвались, пальцы из них наружу не торчали, то начальник отдела снабжения говорил: „Ну, походи еще“. Я ходил в них год или полтора, пока они совсем не разваливались, а выделенная мне пара „освобождалась“, и интендант продавал ее в деревне».

Часы, свинья, прибор ночного видения

Мы ездим по Польше и расспрашиваем людей, что продавалось и покупалось несколько десятилетий назад.

— Тракторы, автомобили, но чаще всего топливо, — перечисляет Славомир Москалевич (Sławomir Moskalewicz) из Щецинека, торговавший с советскими военными при посредничестве своего шурина. — Вся семья торговала, а я ему помогал, но мне это не нравилось.

— Почему?

— Мои родственники сражались в рядах Армии Крайовой на Волыни, прятались по лесам под Ковелем, бились с немцами и с украинцами, а погибли от рук русских. Тетка хотела посмотреть, стоит ли еще ее дом. Ее поймали, изнасиловали и убили. Потом отец об этом рассказал, и коммунисты посадили его в тюрьму. Старший брат отца, который оставался в лесах, спас жизнь одному красноармейцу, а потом узнал, что тот работает в министерстве безопасности. Он отправился в Варшаву и добился оправдания отца, но сам вернулся в лес, и русские его убили. Отец освободился в 1946 и приехал в Щецинек. «Как тебя звать?» — спросили остановившие его русские, у которых уже был здесь гарнизон. «Москалевич», — ответил он. «Прекрасно, будешь тогда начальником станции». Потом он стал директором колбасной фабрики, а это тогда был большой человек. К нам приходили советские военные, водка лилась рекой. Отец их принимал, хотя и кипел от злости. Напившись, они снимали медали с портретом Ленина и отдавали мне. Я их не носил, но мы пользовались плюсами такого соседства. Никто их не любил, взять хотя бы это масло…

— Какое масло?

— Они приезжали на завод и забирали пару тонн масла, а с колбасной фабрики вывозили мясо, при этом в польских магазинах были пустые полки. То, что они не могли съесть, они закапывали, как белки. Однажды мой шурин поехал к ним и пропал. Мы искали его два дня, он как сквозь землю провалился. Русские говорили: «Ничего не знаем». И только когда мать собрала все свое золото и отвезла им, они его выпустили. Он сидел в подвале за то, что якобы слишком яростно торговался. Но если вы хотите что-то узнать о бизнесе с советскими военными, поезжайте в Лишково, вся торговля шла через это село, потому что оно находилось ближе всего к гарнизону в Борне-Сулиново.

Рената Коморовска, староста в Лишкове, попыхивает сигареткой на крыльце кирпичного дома. Она с мужем переехала в это село из Познани в 1980-е годы.

— Чем мы торговали? О Боже, всем подряд! Мне жизни не хватит все перечислять. Владелец пункта приема металлолома рассказывал мне даже, что под конец пребывания у нас советской армии парни принесли ему на продажу кабину пилота от истребителя. Он перепугался и пошел в гарнизон. «Все в порядке!" — ответили ему там. Гусеницы от танка среди металлолома я тоже видела.

Сначала я не имела понятия, что здесь рядом находится советский городок, на картах везде был нарисован лес. Мы пошли по грибы, идем, смотрим под ноги и вдруг упираемся в шлагбаум. Из-за деревьев вышел россиянин: «Дальше прохода нет». Я преподавала химию и математику в школе в селе Любово. Мои ученики рассказывали мне, как выглядит автомат.

Я привыкла, что они приносят на уроки патроны, но когда один мальчик пришел с гранатой, я с криками помчалась к директору. А тот только рассмеялся: «Да она же без запала!» У нас осталось много таких «сувениров», если на участке нужно проложить трубу, приходится вызывать саперов. Но, знаете, я их жалела! В карауле у них всегда стояли самые щуплые ребята, так что когда ударил мороз в 20 градусов, я отправляла своих учеников отнести им суп. Солдаты его уплетали и только смотрели, не идет ли офицер. Бывало весело. Выхожу однажды из дома, а во дворе стоит бронетранспортер. Пить пошли к соседу! А в дом одной соседки ночью врезался танк. Она устроила скандал, но они сразу же, прямо ночью, стену ей починили. Еще мы покупали у них свиней…

— Свиней? Откуда у них взялись свиньи?

— У них был свинарник на противоположной стороне канала. Потом можно было легко узнать, у кого какие свиньи: советские были белые с черными пятнами, а наши розовые. Директор покупал у россиян краску, чтобы покрасить школу, оплату они охотнее всего принимали наличными или водкой. За пол-литровую бутылку можно было получить бочку бензина. Они приезжали к костелу с цистерной, а люди заправляли свои «Сирены».

Еще рыбу покупали. У них было отличное устройство, которое назвали «Наташей»: оно давало электрический разряд, и всплывало столько рыбы, что они сами не могли ее съесть. Морозильники для молока люди брали, золото, обручальные кольца, — перечисляет Коморовска. — Один парень из Лишково взял обручальное кольцо и не заплатил. Они приехали на грузовике искать его. У магазина стоял 17-летний Анджей. Советский солдат, который был сильно навеселе, приставил ему к груди винтовку и выстрелил. Но кольцо взял не Андрей…

Контекст
Памятник Советской армии в городе Легница, Польша
Легница приглашает бывших советских солдат
Gazeta Wyborcza
03.09.2013
Советская армия в Польше
Nasz Dziennik
26.03.2013
Поляки поставят памятник советским солдатам?
ИноСМИ
16.10.2014
Давайте чтить советских солдат. Они освободили нас
Česká Pozice
22.04.2015
Здишек Редош (Zdzisiek Redosz), Янек Туровский (Janek Turowski) и Юзек Паньчик (Józek Pańczyk) из Лишково отправились мстить за Анджея. Они побили пятерых солдат, отняли у них пистолеты и штыки. Здишек закопал оружие в огороде, так что ему дали больше остальных: семь лет. Янеку тогда еще не исполнилось 17, так что ему дали пять. Столько же получил Юзек, в тюрьме его называли «убийцей русских».

Я чаще всего покупала продукты для детей, у нас в магазинах таких не было, а еще косметику и сигареты. Стиральную машину я еще взяла, хорошую, «автомат».

Вацлав Ныч (Wacław Nycz), староста села Нетоперек, находящегося неподалеку от Кеншицы-Лесьной в Любуском воеводстве, рассказывает, как благодаря клубнике он попал в Сталинград. Мы рассматриваем газетные статьи, описывающие прощание с советской армией, которые сохранил староста.

— Когда они только приехали, еще был какой-то порядок, — рассказывает он, рассматривая пожелтевшие снимки. — Но потом дисциплина ослабла. Они приходили то продать моток кабеля, то еще что-то, что они вынесли с полигона. Если они на запасном пути разгружали уголь, тот потом был у всего села. Они приезжали на грузовике, всегда вдвоем: один солдат следил за другим. Бензин или офицер на машине привозил, или рядовые канистрами приносили. Взамен они хотели обычно получить деньги или вино. Я возил к воротам гарнизона клубнику. Однажды я немного задержался, приезжаю, а там меня уже ждут несколько десятков человек. Такие сластены! Когда мы познакомились с ними лучше, один младший офицер приехал ко мне продать холодильник. Мы поболтали, потом они начали приходить к нам чаще, в гарнизоне им было скучно. Позже мы поехали к ним в гости в Волгоград, то есть прежний Сталинград, — рассказывает Ныч.

В Волгограде он посетил Мамаев курган, где покоится прах 36 тысяч советских солдат. Там стоит огромная статуя «Родина-мать»: фигура с мечом в руках, которая призывает своих сынов броситься в бой с захватчиками. В Польшу Ныч привез гречневый мед.

— Накануне вывода войск ко мне приходил парень и уговаривал купить у него винтовку, но я отказался.

— Что это было?

— Снайперская винтовка Драгунова.

Змеиный яд, фреон, мумие

По Легнице советские военные ходили с бидонами для молока. В них был фреон, который они продавали мастерам, занимавшимся ремонтом холодильников. Местные жители предлагали солдатам джинсы производства фабрики «ЭЛЬПО», снабженные этикеткой «Ливайс». В Свиднице за немецкую овчарку можно было получить винтовку. В банках из-под краски в СССР ехал польский окорок. Бронислав из Любина возил женам офицеров бюстгальтеры, которые шили в Лодзи. Мать будущего историка искусств Анды Роттенберг (Anda Rottenberg) шила платья в обмен на икру, а пани Владя делала женам военных шляпки, благодаря чему построила своим детям дома. Крестьяне из села под Легницей расширили свои капустные поля, зная, что получат за капусту дизельное топливо и селедку с Белого моря.

Чем дольше продолжалась эпоха Польской Народной Республики, чем дольше находились там советские гарнизоны, тем смелее и активнее шла торговля. В Кломино солдаты выносили бензин со своей базы в канистрах, а в Борне-Сулиново его вывозили по ночам бочками на грузовике. Бочку они сбрасывали в огород покупателю, а пустую тару, внутри которой были приклеены деньги, забирали на следующий день. Под Легницей, в Бартошуве, бензин продавали с десантного понтона, который не вызывал у командования никаких подозрений. На аэродроме Кшива за топливом, предназначенным для вертолетов, приходили владельцы мотороллеров «Комар».

Также шла торговля алкоголем. В Бялогарде люди привозили к гарнизону вино собственного производства, а советские пилоты в Кшивой, спрыскивая перед полетом лобовое стекло своих вертолетов, спирт экономили — они знали, что на спирт найдутся покупатели. Торговали золотом, украшениями, советскими часами. В Легнице, как пишет историк Войчех Кондуша (Wojciech Kondusza), советское золото продавали на рынке у замка, а за порядком там следили «аисты»: высокие мужчины, которые возвышались над толпой и видели, не приближается ли милиция. В случае бегства от золота порой приходилось избавляться. Его потом подбирали дети из школы № 3, выходившие с уроков.

Самыми привлекательными покупателями считались советские офицеры, у которых была большая семья (это означало, что они получают большой «паек»). В Бялогарде жители приносили к стенам гарнизона фотографии с обнаженными девушками и сумки с Мадонной, а в Борне-Сулиново солдаты бросали стоящим за ограждением мужчинам металлические детали, которые можно было продать в автомастерскую или в пункт сбора металлолома. Жизнь бурлила и на рынках. На базаре в Щецинеке можно было достать ушанку и мочалку, часы и консервы, а на базаре в Легнице — сушеную рыбу, фотоаппарат, яд кавказской змеи, мумие, сигареты «Красная звезда» и папиросы «Беломорканал».

Жители Легницы мечтали попасть в самый крупный магазин в советском «Квадрате». Чего там только не было! И грузинские коньяки, и молдавское шампанское, и икра, и мясо, и духи. За прилавком там стояли советские продавщицы в белых передниках, перебирая пальцами костяшки деревянных счетов. Поляк, который хотел пробраться в «Квадрат» за этими деликатесами, должен был получить именной пропуск — не просто документ, а доказательство дружбы, который выдавался только милиционерам, офицерам и партийным работникам. Снаружи за магазином следила Служба безопасности, а внутри действовали жесткие правила: сначала обслуживали генерала, потом полковника, потом подполковника. Иногда удавалось подкупить караульных. Порой польские женщины причесывались на советский манер и пытались слиться с толпой; дети шли «напролом» (вдруг никто не сообразит), изображали «русского ребенка» (нужно было быть не слишком худым, одеться поярче и привязать к волосам бант) или использовали тактику «русская мама» (у ворот нужно было взять за руку россиянку и попросить ее провести внутрь). Анде Роттенберг, которой было тогда 10 лет, мать повязывал на шею красный галстук и отправляла в советский «Квадрат» за мясом.

Кто торговал? Все, кто мог. Торговало даже государство — ПНР. Снабжением советских гарнизонов, как гласил договор 1956 года, должно было заняться польское государственное предприятие «Марко». За товары для советской армии полагались доплаты из польского бюджета. Однако «Марко» обманывала братскую армию, поставляя в гарнизоны просроченные продукты. Советская армия, в свою очередь, обманывала «Марко»: она задерживала выплаты, а продукты перепродавала полякам на черном рынке.

Торговала и польская оппозиция. Бумагу для самиздата в 1980-е годы добывал у советских военных член «Солидарности» Марек Якубец (Marek Jakubiec). С военными он тайно встречался на берегу Одры. Однажды солдаты привезли бумагу на грузовике одним огромным рулоном, а Якубец приехал на маленьком фиате. Пришлось искать другой транспорт, закатывать рулон в кузов, а потом резать его на куски во дворе милицейского клуба «Гвардия».

Робко торговала даже Церковь. В 1980-е годы один священник из окрестностей Свентошува заключил сделку с Красной армией: верующие снабдили солдат мясом, а те взамен отремонтировали собор. Самая активная торговля, однако, началась перед выводом войск.

*Фрагмент книги «Долгий танец за железным занавесом: полвека пребывания советской армии в Польше», издательство «Чарне» (окончание следует)
Ссылка Нарушение Цитировать  
  когератор
когератор


Сообщений: 39846
13:00 22.01.2019
Все знают, что поляки торгаши и поэтому советские солдаты продавали полякам рваное старое обмундирование, отходы из столовой на корм скоту, бензин. Польша бедная страна.
Ссылка Нарушение Цитировать  
  Walter
Walter


Сообщений: 36337
10:31 25.01.2019
В Германии перед выводом войск - большевистские офицеры отдавали один АК-74 — за один видеомагнитофон…
Ссылка Нарушение Цитировать  

Вернуться к списку тем


Ваше имя:
Тема:
B I U S cite spoiler
Сообщение: (0/500)
Еще смайлики
        
Список форумов
Главная страница
Новые темы
Обсуждается сейчас

ПолитКлуб

Дуэли new
ПолитЧат 2
  • =^_^=
  • Chel
Страны и регионы

Внутренняя политика

Внешняя политика

Украина

Сирия

Крым

Беларусь

США
Европейский союз

В мире

Тематические форумы

Экономика

Вооружённые силы
Страницы истории
Культура и наука
Религия
Медицина
Семейные финансы
Образование
Туризм и Отдых
Все обо всем
Вне политики
Повторение пройденного
Групповые форумы
Конвент
Восход
Слава Украине
Народный Альянс
Английские форумы
English forum
Рус/Англ форум
Сейчас на форуме
Другие форумы
Gazeta Wyborcza (Польша): торгуйте, товарищи! Как поляки учили Красную армию заниматься бизнесом (часть II)
.
© PolitForums.net 2019 | Пишите нам:
Мобильная версия