П.Зарубин: Добрый вечер!

Павел Зарубин, телеканал «Россия».

Главная мировая тема всех последних дней – это мирный план Трампа. И у нас, конечно, очень много вопросов к Вам.

Насколько тот проект, который был опубликован изначально, неофициально учитывает нашу позицию? Получили ли мы изменённую уже версию документа после переговоров США и Украины? Когда, соответственно, начнутся российско-американские переговоры, которые, как мы слышим, по поводу этого документа не велись и не ведутся? Когда к Вам приедет Стив Уиткофф? И что сейчас, теперь Вы думаете о перспективах мирного урегулирования?

Спасибо.

В.Путин: По поводу проекта договора: проектов договора не было, был набор вопросов, которые предлагалось обсудить и сформулировать окончательно. В целом, я уже говорил много раз на этот счёт, мы перед моим визитом в США, перед визитом на Аляску, обсуждали это с американскими переговорщиками, и после этого возник тот перечень возможных договорённостей из 28 пунктов. И как я уже объявлял публично, он нам по определённым каналам был передан, мы с ним ознакомились.

После этого состоялись переговоры в Женеве между американской делегацией и украинской делегацией. И они, я так понял, между собой решили, что все эти 28 пунктов нужно разделить на четыре отдельных составляющих. И нам это всё было передано.

В целом мы согласны, что это может быть положено в основу будущих договорённостей. Но было бы с моей стороны невежливо сейчас говорить о каких-то окончательных вариантах, поскольку их нет.

Некоторые вещи носят принципиальный характер, и в целом мы видим, что американская сторона в чём-то учитывает нашу позицию, которая обсуждалась до Анкориджа и после Аляски. Где-то нам точно совершенно нужно садиться и серьёзно обсуждать какие-то конкретные вещи, нужно всё положить на дипломатический язык. Потому что одно дело, в общем, сказать, что Россия не собирается нападать на Европу. Это для нас звучит смешно, правда? Мы никогда и не собирались. Но если они хотят услышать от нас, давайте мы это зафиксируем, вопросов нет.

Просто там есть люди, мне кажется, они не в себе немного или жулики какие-то, что-то они за это хотят получить, когда публично своему населению, своим гражданам говорят, что Россия готовится к нападению на Европу и нам нужно немедленно укреплять свой оборонный потенциал. То ли они обслуживают интересы оборонной промышленности, частных компаний, то ли они на этом фоне как-то стараются поднять свои внутриполитические рейтинги, имея в виду плачевное состояние экономики и социальной сферы. Трудно сказать, чем они руководствуются, но, с нашей точки зрения, это полная чушь, это ложь прямая. Но тем не менее, если это раскручено там в общественном сознании, если они напугали своих граждан и те хотят услышать, что мы не собираемся и у нас в планах нет, никаких агрессивных нет планов в отношении Европы, пожалуйста, мы готовы это зафиксировать как угодно.

Может быть, в этом и есть смысл, имея в виду, если мы хотим все вместе поговорить и обсудить и какие-то точки расставить в вопросах общеевропейской безопасности. Наверное, да, мы и сами это когда-то предлагали. Если наши западные – называем их опять «партнёры» – хотят этого теперь, пожалуйста, мы готовы. Но мы же с вами понимаем: это надо сесть и серьёзно обсуждать, там каждое слово имеет значение.

Или, например, в одном из документов упоминается о том, что мы должны решить вопрос стратегической стабильности вместе с нашими американскими партнёрами. Ради бога, разве мы против? Мы же это самое и предлагали, ещё предлагали Администрации Обамы по некоторым вопросам договариваться – услышали «да-да», а потом за месяц до ухода Администрации Обамы из Белого дома всё застряло. Теперь у нас заканчивается другой договор – СНВ-3, в феврале заканчивается. Не хотят ничего делать – не надо.

Но из этих бумаг мы увидели, что в целом есть желание вернуться к этим вопросам. Но это же, каждый из этих вопросов – отдельное направление, очень серьёзное. Мы, безусловно, готовы к этому серьёзному обсуждению. На следующей неделе американская делегация должна приехать в Москву.

Да, пожалуйста.

О.Матвеева: Ольга Матвеева, радиостанции «Маяк» и «Вести-FM».

В продолжение вопроса коллеги: скажите, пожалуйста, кто будут главные переговорщики с российской стороны?

И ещё: были сообщения о переговорах в Абу-Даби – там что, происходит параллельный процесс? И можете рассказать, кто там разговаривает с кем и что там, вообще, происходит?

Спасибо.

В.Путин: Кто является переговорщиком с российской стороны, это очевидно – Министерство иностранных дел. Когда сядем действительно за стол переговоров и будем предметно, серьёзно обсуждать каждый из предлагаемых пунктов для обсуждения, Министерство иностранных дел – с нашей стороны, со стороны Администрации – это Мединский Владимир Ростиславович, помощник Президента, он этим занимался с самого начала. По текущим делам, для того чтобы организовать всю эту работу, в работу мною включён тоже мой помощник Юрий Викторович Ушаков, он на связи с американскими коллегами. Но он один не может это всё сделать, это МИД должен делать и отчасти Администрация Президента. Это же большой, очень большой комплекс вопросов, которые надо обсудить, и зафиксировать, и грамотно прописать, точки над «i» расставить.

Поэтому вот таким образом, думаю. Не думаю, а по-другому и не делается никогда.

Что касается Абу-Даби: да, я слышал какой-то шум информационный по этому вопросу. Но там ничего такого необычного, ничего секретного тоже не произошло. Наши спецслужбы, российские и украинские, всегда находились в контакте друг с другом, даже в самые тяжёлые времена. И сейчас они находятся. Чем они занимаются? Решением ряда гуманитарных вопросов, прежде всего это связано с обменом военнопленными. И площадка Абу-Даби для этого активно используется. Мы очень благодарны Президенту Объединённых Арабских Эмиратов за предоставляемые нам возможности. Благодаря его усилиям на родину у нас вернулось много сотен наших ребят, наших героев.

По инициативе украинской стороны такая очередная встреча была намечена и состоялась в Абу-Даби. С нашей стороны на ней присутствовал один из руководителей ФСБ России. На эту встречу пришел и представитель администрации США. Для нас это было несколько неожиданно, но мы никогда не отказываемся от контактов. Вступил в контакт с представителем России, и задался вопросом о том, что, может быть, не стоит ждать следующей недели для продолжения контактов, а провести встречу в Москве уже на этой неделе.

Я об этом узнал только тогда, когда самолёт приземлился в Бишкеке, но тем не менее сказал, что мы готовы, пожалуйста, в любое время. Вопрос настолько важен для всех и для нас, что в любое время дня и ночи – прилетим сегодня вечером, вернёмся, – прямо в четверг можно, в пятницу, в субботу, в воскресенье – когда хотят. Но договорились о том, что мы определимся, и Администрация Президента США определится, кто и когда должен приехать.

Последняя информация вчера была до меня доведена, что Президент Трамп принял решение, что всё-таки, как и договаривались ранее, а ранее была такая договорённость, встреча предлагается американской стороной в Москве на следующей неделе. Пожалуйста, мы всегда открыты.

А кто будет представлять США, с американской стороны, это уже, конечно, должен определить Президент Соединённых Штатов. Поэтому мы их ждём в первой половине следующей недели.

А.Колесников: Андрей Колесников, газета «Коммерсант».

Владимир Владимирович, Вы будете стоять на том, что территориальный вопрос, прежде всего в части Донбасса, должен быть решён здесь и сейчас и навсегда? Или согласились бы отложить его, так сказать, до лучших времён? Если позволите, ещё один вопрос: Вы согласились бы вернуться в G7, в мировую «восьмёрку», как предусматривает один из вариантов плана мирного урегулирования, то есть ко всем вот этим людям?

В.Путин: Что касается G7 или G8, мы туда не просились, нас туда когда-то пригласили, и мы там работали. Это такая площадка для согласования некоторых позиций. Должен сказать, вы знаете, обратите внимание, ещё до начала трагических событий на украинском направлении я перестал ездить. Вы не заметили?

Реплика: Да, очень.

В.Путин: Поэтому, когда события на Украине начались, сказали: ну вот мы вас там не ждём. Ну и слава богу. А мы туда… Я не помню кто, по-моему, Председатель Правительства поехал один раз. Я первый раз отказался, потому что ‒ действительно, я ничего не придумываю, ‒ это как раз пришлось на момент формирования Правительства после избрания Президентом, по-моему, в 2012 году. Но мы никогда не отказываемся от контактов, мы всегда открыты для взаимодействия. Во-первых, нас сюда никто не приглашает, никаких официальных предложений не слышал, не получал. А во-вторых, мы знаем, как подавляющее количество участников этого объединения, так называемой «большой семёрки»… Я уже сказал как-то раз, я не очень понимаю, почему «большой семёркой» называют: и по территории, и по населению, и по вкладу в мировой ВВП они всё меньше и меньше. Ну не важно, это всё равно важные наши партнёры. В сегодняшней ситуации я не очень себе представляю, как мы будем с ними так взаимодействовать, напрямую. Вы сами это представляете? Ну приехали, «здрасьте», и будем, насупившись, друг на друга посматривать, что ли?

Мне думается, что это должно привести к какой-то нормализации. Может быть, если мы реализуем все эти предложения, которые мы получили в рамках того списка, переданного нам американской Администрацией, может быть, и сложатся какие-то условия для двусторонних или многосторонних контактов, но говорить об этом рано.

А.Колесников: И второй вопрос был…

В.Путин: Вы понимаете ‒ я сейчас вам скажу очень коротко, мне кажется, будет сразу понятно, о чём идёт речь, ‒ мы до сих пор получаем заходы о прекращении боевых действий там, там, там… Войска Украины уйдут из занимаемых ими территорий, вот тогда и прекратятся боевые действия. Не уйдут ‒ мы добьёмся этого вооружённым путём. Вот и всё.

Да, пожалуйста.

Э.Желбунов: Эдмунд Желбунов, телекомпания НТВ.

Вопрос о ходе специальной военной операции.

Владимир Владимирович, продолжается ли сейчас позитивная динамика на фронтах? Если да, то по каким направлениям наиболее активное продвижение сейчас?

Спасибо.

В.Путин: По всем направлениям сохраняется позитивная динамика. Более того, темп движения наших войск по этим всем направлениям увеличивается, увеличивается заметно. Я сейчас просто не хочу совершать какой-то ошибки по количеству километров, но из месяца в месяц количество, так скажем, возвращаемых нашими войсками территорий на всех основных направлениях увеличивается. То есть темп движения войск увеличивается.

Но самая главная проблема для противника заключается в том, что у них растёт разрыв между потерями и количеством военнослужащих, которых они в состоянии направлять на линию боевого соприкосновения. В октябре, по-моему, 47 тысяч с лишним у них было потерь, 47,5 тысячи. Они набрали по мобилизации, по насильственной мобилизации на самом деле, где-то 16,5 тысячи и где-то около 14,5 или 15 тысяч вернули из госпиталей. Но если всё посчитать точно, с десятыми долями, то минус, получается, 15 тысяч, а в предыдущем месяце минус был 10 тысяч, то есть разрыв постоянно увеличивается.

И к этому надо добавить ещё и дезертиров. Дезертирство очень большое, и это видно не только из наших средств массовой информации, из сообщений Министерства обороны, это видно и из западных средств массовой информации, удержать это практически невозможно. Поэтому с этим уже вряд ли что можно поделать, что называется.

Динамика положительная по всем направлениям.

Да, пожалуйста.

Е.Пискунов: Егор Пискунов, телеканал «RT». Спасибо большое.

Владимир Владимирович, слышали ли Вы, знаете ли Вы про «сливы» телефонных разговоров Юрия Ушакова, Стива Уиткоффа и Кирилла Дмитриева? Что Вы об этом думаете? На Западе это сейчас очень такой разгорающийся скандал, особенно во многих западных СМИ. И на Уиткоффа сейчас идет настоящая атака. Что Вы об этом думаете? Спасибо.

В.Путин: Вы знаете, что касается «сливов», – это может быть фэйки какие-то, может быть, действительно подслушанный разговор. Вообще-то это уголовное наказание – подслушивать, у нас, во всяком случае, подслушивать нельзя. Потом, их некоторых – может быть, как у нас, знаете, шутят – поставили подглядывать, а они подслушивают. Пусть займутся своим собственным делом. Но, и подглядывать надо уметь.

Сейчас объясню, что имею ввиду. Не знаю сути этих «прослушек», сути этих «сливов». Вы понимаете, видите, что мы утром встаем здесь и с утра до вечера [работаем], сразу после окончания всех мероприятий я к вам пришел. В чем там, на мой взгляд, проблема, по большому счету? Дело не в нас – дело в том, как идет борьба различных мнений у коллективного Запада и в самих Соединенных Штатах по поводу того, что же происходит, и что нужно делать для того, чтобы прекратить войну, прекратить боевые действия.

Мы встречались с господином Уиткоффом перед Анкориджем, а потом я посетил Аляску, и были проведены определенные переговоры. В целом, хочу подчеркнуть, в целом у меня сложилось, во всяком случае, мнение – у нас было понимание, где мы находимся и что надо было бы сделать, чтобы прекратить эти боевые действия.

Потом мы разъехались, поскольку и мой коллега – Президент Трамп, и я, мы сказали, нам нужно вернуться в свои столицы, подумать, проконсультироваться со своими аппаратами, с министерствами, ведомствами, с союзниками. А после этого договорились продолжить дальше.

Лавров и Рубио встречались в Нью-Йорке на полях Генассамблеи ООН, в целом, в общем, поговорили. Какой-то конфликтной ситуации между Россией и Соединенными Штатами по этим вопросам не возникало, то есть мы оставались на платформе Анкориджа. И вдруг Соединенные Штаты объявляют о введении санкций против двух наших нефтяных компаний. Это в связи с чем? Честно вам говорю, я даже не понял, что происходит.

Поэтому обвинять господина Уиткоффа в том, что он уж больно любезно обходится со своими российскими коллегами, не в чем. Мы с ним говорили, встречались, встретились, повторяю, на Аляске, а потом – бум, при полном здоровье нарождающихся новых отношений [вводятся] санкции, которые разрушают наши отношения, безусловно. И на самом деле, в общем, повторяю, для нас непонятно, что это за знак такой. Это первое.

Второе. Господин Уиткофф едет, судя по всему, в Москву по поручению Президента Трампа для того, чтобы вести с нами переговоры. Но было бы, наверное, удивительно, если бы он в разговорах с Ушаковым обругал нас нецензурной бранью, что-то сказал в высшей степени нелюбезное, а потом приехал и попробовал наладить с нами отношения для улучшения своих переговорных позиций. Но это же бред. Уже не говорю, что господин Уиткофф, судя по всему, интеллигентный человек, он же должен создать какие-то условия для межличностного общения, это понятно.

И наконец, самое главное. Все-таки я знаком с господином Уиткоффом на протяжении нескольких месяцев. Его дружба с Президентом Трампом продолжается уже многие, многие годы, а, может быть, десятилетия. Он американский гражданин, защищает позицию своего Президента и своей страны. Да, у нас диалог, он непростой. Да, мы ведем этот диалог без ругани и без плевков друг в друга, как интеллигентные люди, но каждый защищает свою позицию. И господин Уиткофф защищает позицию, повторяю, Соединенных Штатов, и интересы Соединенных Штатов так, как он их видит, и как видят те люди, которые делегируют его для переговоров с Россией. Эти люди – это не только Президент Трамп, мне кажется, что это и люди из военной среды, из дипломатической, из административных органов США в широком смысле этого слова.

Пожалуйста.

Е.Мухаметшина: Газета «Ведомости».

Сейчас в Европе снова активизировались разговоры о конфискации российских активов. Хотела спросить, какой будет ответ России на это. И согласны ли Вы со словами Виктора Орбана, Премьера Венгрии, о том, что он говорил, что конфискация может привести к юридическим тяжбам, множеству исков и краху евро?

В.Путин: Венгрия является членом ЕС, и поэтому Премьер-министру одной из стран ЕС виднее, как это может отразиться на европейской валюте. Ясно, что это будет иметь негативные последствия для мировой финансовой системы, потому что доверие к еврозоне резко снизится, резко упадет. А на фоне сложностей в экономике, где локомотив европейской экономики – экономика Германии – уже третий год пребывает в рецессии, это, конечно, будет, мне кажется, непростым испытанием.

Правительство Российской Федерации по моему поручению вырабатывает пакет ответных мер в случае, если это произойдет. Всем ясно, все об этом прямо говорят, что это было бы воровством чужой собственности. В этой связи, конечно, у меня возникает вопрос: кто кого учит? То ли вороватая верхушка Украины, которая разворовывает деньги своих налогоплательщиков и налогоплательщиков западных спонсоров, – просто мы сейчас хорошо знаем о коррупционном скандале в Киеве, – то ли они от европейцев учатся этому, то ли европейцы учится у украинской верхушки, во всяком случае, и то, и другое – воровство. Мы к этому так и относимся и готовим ответные меры, но какие – Правительство позднее обнародует, если это произойдет.

А.Верницкий: Антон Верницкий, Первый канал.

После того, как Дональд Трамп допустил испытание ядерного оружия Соединенными Штатами, Вы на Совете Безопасности дали поручение ведомствам и спецслужбам проработать вариант целесообразности испытания ядерного оружия России уже. Есть какое-то уже окончательное решение? Если есть, то какое? Если его нет, когда оно может быть?

Спасибо.

В.Путин: Я поручил собрать дополнительную информацию о действиях американской стороны, проанализировать ее и представить мне предложения о том, что мы должны делать в этой ситуации. Одно из предложений, которое к нам поступило, – это как раз и поработать совместно на эту тему, так нам кажется из того, что мы видим. И мы готовы вместе с американской администрацией подумать по всем вопросам, касающимся стратегической стабильности.

А.Верницкий: Это может быть на ближайших каких-то переговорах – в Москве на следующей неделе?

В.Путин: Да, если это возникнет. Собственно, даже если не возникнет, мы, конечно, поставим этот вопрос, потому что, разумеется, и в США это понятно, и для нас это ясно, – подготовка к реальным испытаниям ядерного оружия требует времени. И мы, конечно, не можем оказаться в ситуации, когда в США это испытают, а мы еще полтора года будем к этому готовиться. Разумеется, мы должны об этом подумать. Не мы об этом сказали, но мы должны быть готовы к любому развитию событий. И уверяю вас, мы будем готовы.