«Упадок — это выбор». Марко Рубио в Мюнхене призвал Запад признать ошибки и обновить мировой порядок

Госсекретарь США Марко Рубио на Мюнхенской конференции по безопасности заявил, что Запад допустил стратегические просчеты в вопросах свободной торговли, климатической политики и миграции.

По его словам, страны «вместе совершили эти ошибки», передав часть суверенитета международным структурам, поддавшись «климатической секте» и открывшись «беспрецедентной массовой миграции».

«Национальная безопасность — это не просто технический вопрос. Сколько мы тратим на вооружение, как мы его используем — это важные вопросы, но не самые ключевые. Ключевой вопрос, на который мы должны ответить: что именно мы защищаем? Армии сражаются за людей, армии сражаются за нации, армии сражаются за образ жизни», — отметил Рубио.

Президент Франции Макрон на Мюнхенской конференции по безопасности заявил о начале стратегического сотрудничества Франции и Германии по ядерному сдерживанию

«Этот диалог важен сам по себе, но еще важнее то, что он позволяет встроить ядерное сдерживание в целостный подход к обороне и безопасности», — отметил Макрон.

Министерство финансов США сняло некоторые ограничения с операций, связанных с инвестициями в нефтегазовый сектор Венесуэлы


В соответствии с генеральной лицензией, разрешены переговоры и заключение условных контрактов на новые инвестиции в венесуэльскую нефтегазовую отрасль. Однако реализация этих контрактов требует отдельного разрешения. Лицензия не распространяется на юридические и физические лица из России, Китая, Ирана, КНДР и Кубы, а также на их подконтрольные структуры.

Необходимо устранить коренные причины украинского кризиса, заявил министр иностранных дел Китая Ван И.

Глава МИД КНР подчеркнул, что дверь для диалога по украинскому кризиса "наконец-то открыта" и все заинтересованные стороны "должны воспользоваться этой возможностью, чтобы достичь всеобъемлющего, прочного и обязательного для исполнения мирного соглашения".

Китай как чувство — пять тезисов о том, как КНР пытается нас очаровать


Через соцсети Китай с помощью инфлюенсеров формирует позитивный образ, который все больше начинает жить собственной жизнью. Что стоит за новым «китайским хайпом»?

Шанхай. Всё начинается с видео — меньше тридцати секунд. Ночь. Инфлюенсер, запыхавшись, стоит на смотровой площадке. Под ним — море света, бетона и небоскрёбов. Многоуровневые эстакады пересекают город, канатная дорога тянется над рекой, подсвеченные высотки стоят на холмах, бесконечные лестницы переплетаются между собой. Поезд проходит сквозь жилую башню — станция расположена на одном из верхних этажей.

Добро пожаловать в Чунцин на юго-западе Китая — город, в административных границах которого проживает около 32 миллионов человек (не только в самой городской зоне, как часто ошибочно говорят). Это больше, чем население многих европейских стран.

В подобных роликах инфлюенсеры в восторге выкрикивают: «Это будущее», «это безумие», «кажется, ты стоишь на земле, а на самом деле ты на 22-м этаже». Полузадохнувшиеся от эмоций, ошеломлённые, но абсолютно восхищённые.

Чунцин, когда-то внутри Китая считавшийся серым индустриальным гигантом — зимой слишком холодным, летом невыносимо жарким, — сегодня делает международную карьеру как неоновая киберпанковская столица, будто сошедшая со страниц комиксов Marvel или из фильма «Бегущий по лезвию».

Те, кто был в Чунцине, поймут этот восторг: город действительно стоит поездки. Но в этих клипах ничего не объясняется, не даётся исторического контекста, нет политического фона. Чунцин прежде всего ощущается. Город превращается в эмоцию — в чувство, что где-то в Китае уже началось будущее, которое ты упустил. Инновации, новизна, новый опыт.

Именно это чувство подпитывает новую, странную форму китайской soft power — культурное, коммерческое и пропагандистски усиленное обольщение Китаем. Страной, которая ещё недавно многим казалась непривлекательной: авторитарной, индустриальной, экологически проблемной. Не туристическим направлением. Теперь всё изменилось.

В Чунцин едут не только западные бэкпекеры и туристы из соседних стран. Новая китайская мягкая сила действует и в других сферах — в том числе внутри самого китайского общества. Handelsblatt рассматривает этот феномен в пяти тезисах.

Тезис I: эмоция побеждает информацию

Современная soft power работает через личное переживание и восторг — как когда-то «американский образ жизни»: рок-н-ролл, Coca-Cola, Голливуд. Сегодня по соцсетям катится тренд «китайского образа жизни» — чувство особой китайской идентичности. Политолог Джозеф Най определял soft power как способность влиять на другие страны без принуждения и финансовых стимулов — заставляя их желать того же, чего хочешь ты.

Молодёжь поколения Z снимает себя за поеданием хотпота, хлебает лапшу и пьёт тёплую воду — по китайской привычке. Куртка Adidas в стиле тан — западный streetwear с китайскими элементами — стала неофициальной формой тренда «Chinamaxxing»: открытого восхищения всем китайским.

Эта волна захватывает и поколение Alpha. Цифровые аборигены постковидной эпохи живут в алгоритмически отобранных лентах — в Китае прежде всего в Douyin и Xiaohongshu. Там всё чаще появляется позитивный контент о Китае: восторженные тревел-ролики, клипы, показывающие страну как упорядоченный, чистый, функционирующий и одновременно захватывающий мир.

Многое из этого не ложь — но это радикально односторонняя картина. Именно такой образ китайское руководство хочет транслировать миру: растущая сверхдержава, способная выглядеть симпатичной. Soft power становится политикой: завоевав сердца, можно влиять и на поведение.

Тезис II: пропаганда начинает жить сама по себе

«Я сам видел, как быстро всё перевернулось», — говорит немецкий инфлюенсер Томас Дерксен, живущий в Шанхае. «Раньше за позитивные видео о Китае тебя хейтили. Сегодня это приносит просмотры».
Аналитики фиксируют связи отдельных блогеров с государственными структурами, но прямые доказательства редки. Важно другое: китайскому государству всё реже нужно самому продвигать нарративы — позитивные образы Китая распространяются органически. ГосСМИ лишь подхватывают и усиливают тренды.

Обычные пользователи повторяют эти истории в рилсах и сторис. Их голос звучит убедительнее официальных каналов — он кажется спонтанным и искренним. Граница между пропагандой и добровольным восхищением размывается.

Это выгодно власти: эффект дешёвый и устойчивый. Даже частичное влияние улучшает образ страны. Работает так называемый halo-эффект: позитивное впечатление от отдельных аспектов переносится на целое.

Тезис III: Китай выигрывает на фоне кризиса Запада

Новая мягкая сила Китая работает ещё и потому, что существует контрастный фон — образ «проблемного Запада». В китайских цифровых пространствах Европа и США часто выглядят территориями хаоса: грязные улицы, вопросы безопасности, теракты.

На этом фоне китайская система контроля получает новое оправдание: безопасность. Для демократий такая логика опасна — цена абсолютной безопасности несовместима с либеральными ценностями.

Для части молодёжи Китай выглядит технологически более решительным и ориентированным на будущее — особенно в климатической политике. Быстрое строительство солнечных мощностей и инфраструктуры создаёт образ прогресса, хотя параллельно страна продолжает расширять угольную энергетику — деталь, редко попадающая в вирусные видео.

Тезис IV: субверсивность как привлекательность

Любить Китай на Западе до сих пор звучит немного провокационно. Страна с яркой технологической культурой и одновременно жёсткой авторитарной системой становится «альтернативой» для молодёжи. Можно дистанцироваться от старых западных нарративов и восхищаться новой китайской модерностью.
Соцсети показывают повседневный Китай — не геополитику, а жизнь. Это разрушает старые стереотипы о «копирующей нации» и безликом коллективизме.

Тезис V: реальность Китая сложнее

Китай долго был объектом западной фантазии — экзотическим Востоком. Сегодня он формирует свой образ сам. Новые бренды и культурные продукты предлагают альтернативу старому образу «дешёвого производства».
Но цифровая витрина показывает лишь фрагмент. За футуристической эффективностью скрываются те же проблемы, что волнуют молодёжь везде: безработица, жильё, давление конкуренции.

Китай напоминает роскошный отель: фасад и холл впечатляют, но стоит заглянуть в номера, чтобы понять реальный уровень стандарта.

«Я бы хотела, чтобы личный обмен между людьми рос, а Китай не воспринимался лишь как потребляемый медиапродукт», — говорит аналитик Дарья Импиомбато. Soft power работает, но понимание страны вне фильтров соцсетей остаётся необходимым.