Они по Белгороду страдают, где в школах и садах полноценные ПВР ‼️ «Пункт незламности» превратился в ловушку: людей встречают полиция и ТЦК
Пункты, куда граждане приходят погреться и зарядить телефон во время отключений света и отопления, на практике всё чаще оказываются местом отлова. Вместо помощи внутри дежурят сотрудники полиции и ТЦК.
На одном из видео видно, как мужчина заходит в такой «пункт» на территории бывшего завода — и тут же оказывается лицом к лицу с полицейскими и военкомами.
>>> «Средний бизнес сдается» — волна банкротств докатилась с востока на запад >>> >>> Малые и средние предприятия в Германии оказываются под всё более сильным давлением — к такому выводу приходит свежий анализ компании Datev. Растёт число закрытий бизнеса, банкротств и переносов деятельности за границу. При этом наблюдается и региональное смещение проблем. >>> >>> Экономическое положение немецкого Mittelstand (малого и среднего бизнеса) продолжает ухудшаться. «Многие компании сворачивают деятельность», — говорится в анализе IT-провайдера Datev. Доля как запланированных, так и вынужденных закрытий предприятий растёт, как и перенос бизнеса за рубеж. >>> >>> « Средний бизнес сдается. Это не шоковая волна, а медленное отступление, вызванное высокими издержками, слабым спросом, удушающей бюрократией и отсутствием решений по преемственности », — заявил глава Datev Роберт Майр. >>> >>> Нюрнбергская компания считается одним из ведущих поставщиков бухгалтерского софта для налоговых консультантов, аудиторов и юристов в Германии, благодаря чему имеет доступ к анонимизированным данным о состоянии предприятий. И эти данные, согласно анализу, вызывают серьёзную тревогу. >>> >>> В 2025 году доля запланированных закрытий бизнеса — по личным причинам (болезнь, выход на пенсию), из-за отсутствия преемника или убыточности — достигла 1,51% против 0,97% годом ранее. >>> Доля вынужденных закрытий, связанных с нехваткой ликвидности или банкротствами, выросла с 0,54% до 0,73%. >>> >>> Причём в этой категории наблюдается региональный сдвиг: если в 2024 году основным очагом были восточные регионы, то теперь проблемы концентрируются на западе страны. Особенно заметен рост в Северном Рейне — Вестфалии: 1,16% против прежних 0,69%. Увеличение числа случаев также зафиксировано в Баден-Вюртемберге и северо-западных землях. Эту картину подтверждает и официальная статистика банкротств. >>> >>> Аналогичный скачок зафиксировала кредитная служба Creditreform. По её данным, Северный Рейн — Вестфалия и Рейнланд-Пфальц показали наибольший рост коэффициента банкротств. В NRW сейчас 100 банкротств на 10 000 компаний — второе место по стране после Берлина (130 случаев). Самые низкие показатели — в Тюрингии (48) и Бранденбурге (55). Creditreform также отмечает, что сильнее всего кризис бьёт по малым и микропредприятиям. >>> >>> Сложность и местами экзистенциальный характер ситуации видны и в показателях выручки, зарплат и занятости. По данным индекса Mittelstand от Datev, в 2025 году выручка сократилась уже третий год подряд. >>> >>> « После трёх потерянных лет по доходам многие предприятия оказываются под растущим давлением ликвидности и затрат. Это подтачивает саму основу среднего бизнеса ». >>> >>> При этом трудовые издержки продолжают расти. В 2023 и 2024 годах зарплаты увеличивались примерно на 5% ежегодно, в 2025 году — ещё на 4,2%. Налоговые консультанты называют это «серьёзной нагрузкой на экономическое положение» и всё чаще оценивают кадровую ситуацию как критическую. Давление на адаптацию уже проявилось в 2025 году в сокращении численности персонала. >>> >>> «Неудивительно, что налоговые консультанты сообщают о растущих рисках ликвидности, реструктуризациях и закрытиях бизнеса у своих клиентов», — говорит Майр. «Многие небольшие компании подходят к точке, где ведение бизнеса просто перестаёт быть рентабельным». >>> >>> Это отражается и на роли среднего бизнеса в экономике в целом. По данным анализа, доля малых и средних компаний в выручке и занятости Германии сократилась с 2018 по 2023 год примерно на четыре процентных пункта. Их вклад в валовую добавленную стоимость за тот же период снизился на два пункта. >>> >>> Первые данные показывают, что 2025 год улучшений не принёс. «2025 стал ещё одним потерянным годом для среднего бизнеса», — подводит итог Майр. Надежды на стабилизацию к концу года не оправдались. В декабре динамика выручки была отрицательной почти во всех отраслях, кроме строительства. Даже розничная торговля не получила обычного рождественского импульса. >>>
>>> «Рождественский сезон уже четвёртый год подряд проходит мимо розницы», — говорит Майр. « Особенно микропредприятия и малые компании остро ощущают сдержанный потребительский спрос, рост затрат и структурные изменения ». >>> >>> Однако слабая динамика затрагивает не только Mittelstand. Страховщик кредитных рисков Allianz Trade сообщает о рекордном уровне крупных банкротств в 2025 году: 94 компании с оборотом не менее 50 млн евро стали неплатёжеспособными — на 8% больше, чем годом ранее. Сильнее всего пострадали сфера услуг, автопром, химическая и металлургическая отрасли. Это продолжение тренда, который длится уже четыре года .
>>> Причём новый максимум за всю историю наблюдений (с 2015 года) зафиксирован не только в Германии, но и во всём мире — хотя Германия является одним из главных драйверов статистики. Из 475 крупных банкротств в мире пятая часть приходится на ФРГ, что косвенно бьёт и по среднему бизнесу.
>>>
>> >>
>>> «Проблема крупных банкротств — возможный эффект домино в цепочках поставок », — объясняет глава аналитики Allianz Trade Максим Лемерль. «Особенно уязвимы малые компании, зависящие от нескольких крупных клиентов». >>>
>> Это значит не только производство сокращается, но и рынок услуг >> Что и следовало ожидать >> Один рабочий, "кормит" кучу сопутствующего в услугах
> > Приветики)) Как делишки? >
> Да, это еще будет отражено чуть позже и сильнее в отчетностях > Ну и вот скидывал, кстати, что, например, снижение НДС для рестиков и тп не перешло на покупателей в большинстве своем, а значит базовая причина проблем так и осталась актуальной > Дело-то не в выживании бизнеса как такового, а что посетителей будет меньше, если дальше так будет продолжаться, и чек снижаться
Базовая причина в потребительской модели поведения, которая основана на недоверии граждан в способность экономики и государства спрогнозировать , а главное обеспечить будущее граждан И это невоюющая европейская топ страна, с маленькой ставкой , в которой граждане предпочитают экономить ибо не уверены в завтра И часть просто несёт деньги вфондовыйрынок.
20:33 11.02.2026
⍟ NaN (NaN), Женёк прошел хорошо, был коротким рабочим и по большей части просто ленивым))
20:33 11.02.2026
⍟ imми (imi), И вот, к тому, о чем вчера разговаривали, к той статье по поводу влива бабок и вот как раз то, о чем я говорил И роль ЕС в этом деструктивная, и почему к вашим ресурсам в итоге придет, тут проблемы хорошо описаны
«Так мы рискуем источником нашего благосостояния»
Лидеры ЕС ищут индустриально-политический ответ США и Китаю. Но экономист Штефан Кутс предупреждает: это грозит новыми зависимостями, ростом издержек — и бюрократическим монстром.
WirtschaftsWoche: Господин профессор Кутс, ЕС должен стать конкурентоспособнее; в четверг главы государств и правительств обсуждают меры на внеочередном саммите. Среди идей — своего рода «турбо-группа»: более амбициозные страны смогут идти вперёд, не дожидаясь тормозящих. Насколько разумна модель «Европы двух скоростей»?
Штефан Кутс: В этом есть большой смысл. Потому что единогласие всегда означает: караван ждёт самого медленного верблюда. Если речь действительно о полезных шагах интеграции, то их преимущества довольно быстро станут очевидны и тем, кто сперва сомневался. Так можно добавить динамики всему реформаторскому процессу — при условии, что речь идёт о реальных выгодах кооперации, а не о закрытии рынков или иных искажениях конкуренции.
WirtschaftsWoche: Подождём. Ведь Еврокомиссия, наоборот, хочет сделать ставку на частичную «самоизоляцию», чтобы защитить промышленность от протекционизма США и Китая — например, через правила типа «Buy European» для компаний. Хорошая идея?
Кутс: Нет, плохая. Квоты точно не сделают Европу конкурентоспособнее — будет ровно наоборот.
WirtschaftsWoche: Почему?
Кутс: Отдельные выбранные сферы — скажем, ВИЭ, батареи, сталь — политически выделяют и выводят из международной конкуренции. Так мы шаг за шагом уходим от глобального разделения труда — и тем самым ставим под угрозу источник нашего благосостояния.
WirtschaftsWoche: Но мы же видим, как другие крупные индустриальные державы атакуют наш достаток тем, что делают то же самое: США — «Buy American», Китай — «Made in China», Канада вводит «Buy Canadian Act» для госзакупок. Разве ЕС не должен отвечать тем же, иначе это будет безответственно?
Кутс: Ошибка не становится правильной оттого, что её повторяют другие. Вредные эффекты действуют и в остальном мире. Если отечественных производителей предпочитают не потому, что они лучше или дешевле, а из-за политических квот, покупатели платят более высокую цену — и теряют конкурентоспособность. В госзакупках это означает: платить будут налогоплательщики, что ослабляет площадку в целом.
WirtschaftsWoche: Конкретнее, пожалуйста.
Кутс: Если отрасли больше не могут покупать на мировом рынке самый дешёвый стальной прокат, а вынуждены брать лишь произведённый внутри страны, они сразу оказываются в худшем положении в международной конкуренции. Затем быстро звучат требования «ещё больше защиты», запускается спираль вмешательств. Параллельно открываются ворота лоббизму: каждая отрасль будет выбивать исключение для себя. В целом место становится менее привлекательным, когда компаниям навязывают условия, которых в свободной конкуренции не было бы. А кто хочет привлечь международных инвесторов, окажется в заведомо худшей позиции.
WirtschaftsWoche: Но в эпоху «перелома» хуже и тем, кто, например, для оборонной промышленности нуждается в стали и вдруг не получает поставок из-за рубежа или получает их в разы дороже.
Кутс: То, что нужны исключения, — не феномен сегодняшнего дня. Ещё Адам Смит в 1776 году в «Богатстве народов» писал: страна, разумеется, не будет закупать военную продукцию у тех, от кого потенциально исходит угроза.
WirtschaftsWoche: То есть свободная торговля настолько слепа в плане безопасности, что её нужно «исправлять» квотами «Buy European», как недавно утверждал в гостевой колонке Handelsblatt Армин Штайнбах — главный экономист Ларса Клингбайля в Минфине?
Кутс: Нет. Для отдельных чувствительных товаров можно просто исключать иностранных поставщиков, которых считают ненадёжными. Сырьё и компоненты для военной продукции можно закупать у дружественных стран — например, у Австралии или Канады; они не обязаны быть европейскими.
WirtschaftsWoche: Чтобы создать военное сдерживание, нужны соответствующие промышленные мощности. «Industrial Accelerator Act» должен остановить эрозию: к 2030 году доля промышленного производства в ЕС должна быть минимум 20% всей индустриальной добавленной стоимости, сейчас — 16%. Можно ли добиться этого принуждением «Buy European»?
Кутс: Это лечение симптомов вместо причин. По такой логике можно включить пылесос, чтобы не слышать, как капает кран.
WirtschaftsWoche: Какая альтернатива «пылесосу»?
Кутс: Если условия для промышленности здесь плохие, надо менять условия — а не вводить отраслевые квоты. Экономические структуры должны свободно формироваться на рынке, потому что никто не знает, какая структура «оптимальна». Еврокомиссия, которая присваивает себе такое знание, уже выходит за рамки рыночного порядка.
WirtschaftsWoche: То есть она ещё сильнее подталкивает деиндустриализацию?
Кутс: Разумеется, ЕС деиндустриализируется, если с целями декарбонизации он стоит один в поле и вдобавок политически ограничивает потребление энергии — причём ограничивает производимый фактор производства. Самое время пересмотреть эту политику, а не переходить к квотам и другим регуляторным директивам, которые ведут нас на скользкую дорожку интервенционизма и угрожают благосостоянию.
WirtschaftsWoche: Иными словами?
Кутс: В энергетической политике допущена ошибка, и теперь её пытаются прикрыть ещё одной интервенцией — которая делает всё лишь хуже. Вывод может быть только один: пора менять европейскую энергополитику. Особенно это касается Германии — индустриального сердца ЕС.
WirtschaftsWoche: Какую энергополитику вы бы рекомендовали Германии прямо сейчас?
Кутс: Как можно быстрее вернуться к атомной энергетике. А ЕС следует смотреть шире на мир. Пока во всём мире продолжают использовать ископаемое топливо, ЕС тоже должен его использовать.
WirtschaftsWoche: ЕС хочет стать климатически нейтральным к 2050 году — и надеется быть таким примером, что остальной мир подтянется.
Кутс: Эта идея с самого начала была построена на песке. Кто до сих пор не понял, что никто за нами не следует в политике декарбонизации, живёт в другой реальности.
WirtschaftsWoche: Это звучит как радикальный разворот. Что тогда делать с системой торговли выбросами?
Кутс: Я решительно за то, чтобы сохранить созданный в ЕС образцовый рыночный инструмент — торговлю CO₂-квотами — в режиме ожидания, и «включать» его снова только тогда, когда остальной мир скажет: «Мы тоже участвуем». Тогда это будет переговорный рычаг. Из-за роли первопроходца мы отказались от почти всех переговорных позиций, которые могли бы использовать, чтобы подтолкнуть другие страны к участию. А при желании потом можно быть чуть более амбициозными, чем остальные. Но расходование ресурсов должно быть обусловлено встречными шагами — иначе оно уходит в пустоту.
WirtschaftsWoche: В бизнесе, однако, есть симпатии к «Made in Europe». Глава VW Оливер Блуме и глава Stellantis Антонио Филоса предлагают систему поощрений: кто производит «по-европейски» (в значительной степени в ЕС и с компонентами из ЕС), должен получать стимулы — например, послабления по CO₂ и доступ к программам поддержки. Такой компромисс вас не убеждает?
Кутс: Ни в коей мере. Их расчёт, похоже, такой: мы покупаем «зелёную», дорогую сталь — и хотим, чтобы нам это компенсировали субсидиями и регуляторными привилегиями. Раз условия на площадке из-за регуляций неправильные, политика должна отодвинуть внешний конкурентный прессинг. Для компаний это звучит логично, но с точки зрения экономического порядка я могу сказать только одно: какая бессмыслица!
WirtschaftsWoche: Что именно противоречит принципам экономического порядка?
Кутс: Эта политика квот и исключений приводит к тому, что мы политизируем один рынок за другим. Ценовой механизм всё сильнее выключается — а вместе с ним и координационная система, которая делает рациональное хозяйствование возможным. Мы говорим о сердце нашей экономической модели, которой обязаны своим благосостоянием. И вдобавок будет расти доля государства в экономике.
WirtschaftsWoche: С какими последствиями?
Кутс: Доля государственно управляемых процессов становится всё больше, эффективность системы падает. Экономполитика не должна поддаваться частным интересам и становиться «упряжкой» для отдельных компаний; она обязана смотреть на работоспособность всей экономической системы.
WirtschaftsWoche: Сторонники «Buy European» надеются и на эффект перелива: рост промышленного выпуска автоматически усилит инновационность ЕС.
Кутс: Компании не становятся инновационными потому, что государство их заставляет. Если рамочные условия плохи, они просто уедут — как и квалифицированные кадры. Да, нужна критическая промышленная база, чтобы экосистема отраслей генерировала инновации. Но именно поэтому нужно сделать условия такими, чтобы индустрия сама хотела здесь размещаться. Кто прячется от международной конкуренции за защитными стенами, становится скорее ленивым, чем инновационным. Тем более что государство всегда защищает известное — то есть старое — и никогда новое, потому что нового ещё нет и его нельзя прописать в протекционистском законе.
WirtschaftsWoche: Квоты нужно контролировать. Как «Buy European» сочетается с обещаниями ЕС сократить бюрократию?
Кутс: Никак. Бюрократические издержки будут колоссальными. Товары многократно пересекают границы — в том числе внешнюю границу ЕС — туда-сюда, и тогда нужно постоянно отслеживать: что откуда. Это станет ещё одним бюрократическим монстром. Сила рыночной экономики как раз в том, что каждый участник видит лишь небольшой кусок сложности. Центральные управленческие системы, наоборот, нередко проваливались именно на управлении и контроле цепочек поставок.
WirtschaftsWoche: ЕС только что согласовал торговые соглашения с Mercosur и Индией, договор с Австралией должен последовать. Какой сигнал партнёрам посылает ЕС, если параллельно вводит «Made in Europe»?
Кутс: Сигнал катастрофический. Поэтому я считаю разумной инициативу министра экономики Катариной Райхе: она хочет, чтобы требования по локальной доле хотя бы распространялись на все страны, с которыми у нас есть соглашение о свободной торговле. Их нужно трактовать как «внутренних». Иначе эти соглашения превращаются в пустую бумагу. А ещё лучше — похоронить local-content-требования полностью.
WirtschaftsWoche: Канцлер Фридрих Мерц хочет усилить инвестиции в Германию и даже привлёк экс-банкира Мартина Блессинга как личного уполномоченного по инвестициям. Может ли «Buy European» подорвать эти планы?
Кутс: Если компания хочет инвестировать в Германию, а политика затем вмешивается в закупки через квоты, это не вдохновит ни одного инвестора. Это медвежья услуга площадке. Это так же непродуманно, как попытки США «задрапировать» страну тарифной стеной: площадка становится менее привлекательной, потому что дорожают промежуточные товары.
WirtschaftsWoche: Но данные Бундесбанка показывают: в декабре заказы немецкой инвестиционной отрасли резко выросли — плюс 7,8% к предыдущему месяцу. Это признаки начала подъёма? Кутс: Нет, слишком рано говорить об облегчении. Конечно, сейчас работают меры инфраструктурного пакета и рост оборонных расходов; это подтягивает и часть гражданских инвестиций. Но площадка всё ещё под огромным давлением.
WirtschaftsWoche: Что вас больше всего тревожит? Кутс: Высокие цены на энергию, избыточная плотность регулирования, неустойчивые социальные системы, нарастающий дефицит квалифицированных кадров, сокращение «субстанции» капитального запаса, слишком высокая налогово-взносная нагрузка и доля государства, которая уже перешагнула отметку 50%.
WirtschaftsWoche: А как же инфраструктурный пакет на 500 млрд? Кутс: Почти 50% средств пошли не на дополнительные инвестиции, а на текущие потребительские расходы. Это яд для площадки. Любой инвестор понимает: долги, потраченные сегодня на потребление, — это налоги завтра. Уже сейчас на каждом потенциальном инвесторе висит дополнительное ожидание будущего налогового бремени.
WirtschaftsWoche: Власть обсуждает реформы, но прорыва нет: инициативу по досрочному снижению корпоративного налога отозвали, критика «лайфстайл-неполной занятости» вызвала такую бурю, что серьёзный разговор стал невозможен. Сможет ли коалиция сделать крупный рывок в 2026? Кутс: Боюсь, мы останемся в реформаторском застое. Почти год после выборов правительство всё ещё не демонстрирует общего понимания, что именно нужно Германии. Поэтому они блокируют друг друга — как это уже было в «светофорной» коалиции. Если поставить рядом подходы Минтруда при Бэрбель Бас и Минэкономики при Катарине Райхе, это совершенно несовместимые линии.
WirtschaftsWoche: То есть «весны реформ» не будет? Кутс: Пока не было вообще никаких заметных успехов — скорее наоборот, новые шаги назад. Пенсионный пакет — пример движения в неверном направлении. Закон о «верности тарифам» снова создаст бюрократию и демонстрирует странное понимание тарифной автономии. Даже элементарная политическая экономия говорит: если хочешь оживить экономическое пространство глубинными структурными реформами, их нужно делать в самом начале срока полномочий.
WirtschaftsWoche: Первый год закончится 6 мая. Кутс: С каждым кварталом окно реформ становится меньше. И аванс доверия новой власти уже испарился: разрыв между заявками и реальностью слишком велик.
WirtschaftsWoche: И в год с пятью земельными выборами готовность к непопулярным решениям будет ещё ниже? Кутс: Это ключевой момент. Чтобы реформы состоялись, нужна готовность к реформам. Она появляется только тогда, когда у людей есть ощущение, что сейчас системно убирают привилегии и «неприкасаемые» позиции, чтобы экономика снова лучше работала. Для этого нужно доверие к правительству — оно должно показать, что у него есть единое понимание ключевых реформ.
WirtschaftsWoche: И этого не видно? Кутс: Увы, вообще не видно. Призывы «быть оптимистичнее», апелляции к трудовой морали или требования «деклараций верности площадке» — это признаки беспомощности политики, которая страдает от концептуальной пустоты.
> Они по Белгороду страдают, где в школах и садах полноценные ПВР > > ‼️ «Пункт незламности» превратился в ловушку: людей встречают полиция и ТЦК > > Пункты, куда граждане приходят погреться и зарядить телефон во время отключений света и отопления, на практике всё чаще оказываются местом отлова. Вместо помощи внутри дежурят сотрудники полиции и ТЦК. >
> На одном из видео видно, как мужчина заходит в такой «пункт» на территории бывшего завода — и тут же оказывается лицом к лицу с полицейскими и военкомами. > > Пункт обогрева превратили в проходную ТЦК.
Насколько я в курсе, что про Белгород читал, то и эвакуацию тоже рассматривали огранизованную, и разворачивание нормальных пунктов и так далее Не просто палатки натыкать (кстати, а с чего вообще в школах и тп вдруг некошерно стало на Украине, не пойму)
А тут заходишь погреться и сразу тепленьким к ТЦК в объятия, вот сервис-то, не отнять
Им что, тоже там е баллы начисляют за каждого пойманного и избитого?
20:37 11.02.2026
⍟ imми (imi), Кстати
В Украине 2 млн мужчин — в розыске. Если найдем хотя бы 70% — уже будет хорошо, — нардеп Горбенко
> ⍟ imми (imi), И вот, к тому, о чем вчера разговаривали, к той статье по поводу влива бабок и вот как раз то, о чем я говорил > И роль ЕС в этом деструктивная, и почему к вашим ресурсам в итоге придет, тут проблемы хорошо описаны > > «Так мы рискуем источником нашего благосостояния» > > > Лидеры ЕС ищут индустриально-политический ответ США и Китаю. Но экономист Штефан Кутс предупреждает: это грозит новыми зависимостями, ростом издержек — и бюрократическим монстром. > > WirtschaftsWoche: Господин профессор Кутс, ЕС должен стать конкурентоспособнее; в четверг главы государств и правительств обсуждают меры на внеочередном саммите. Среди идей — своего рода «турбо-группа»: более амбициозные страны смогут идти вперёд, не дожидаясь тормозящих. Насколько разумна модель «Европы двух скоростей»? > > Штефан Кутс: В этом есть большой смысл. Потому что единогласие всегда означает: караван ждёт самого медленного верблюда. Если речь действительно о полезных шагах интеграции, то их преимущества довольно быстро станут очевидны и тем, кто сперва сомневался. Так можно добавить динамики всему реформаторскому процессу — при условии, что речь идёт о реальных выгодах кооперации, а не о закрытии рынков или иных искажениях конкуренции. > > WirtschaftsWoche: Подождём. Ведь Еврокомиссия, наоборот, хочет сделать ставку на частичную «самоизоляцию», чтобы защитить промышленность от протекционизма США и Китая — например, через правила типа «Buy European» для компаний. Хорошая идея? > > Кутс: Нет, плохая. Квоты точно не сделают Европу конкурентоспособнее — будет ровно наоборот. > > WirtschaftsWoche: Почему? > > Кутс: Отдельные выбранные сферы — скажем, ВИЭ, батареи, сталь — политически выделяют и выводят из международной конкуренции. Так мы шаг за шагом уходим от глобального разделения труда — и тем самым ставим под угрозу источник нашего благосостояния. > > WirtschaftsWoche: Но мы же видим, как другие крупные индустриальные державы атакуют наш достаток тем, что делают то же самое: США — «Buy American», Китай — «Made in China», Канада вводит «Buy Canadian Act» для госзакупок. Разве ЕС не должен отвечать тем же, иначе это будет безответственно? > > Кутс: Ошибка не становится правильной оттого, что её повторяют другие. Вредные эффекты действуют и в остальном мире. Если отечественных производителей предпочитают не потому, что они лучше или дешевле, а из-за политических квот, покупатели платят более высокую цену — и теряют конкурентоспособность. В госзакупках это означает: платить будут налогоплательщики, что ослабляет площадку в целом. > > WirtschaftsWoche: Конкретнее, пожалуйста. > > Кутс: Если отрасли больше не могут покупать на мировом рынке самый дешёвый стальной прокат, а вынуждены брать лишь произведённый внутри страны, они сразу оказываются в худшем положении в международной конкуренции. Затем быстро звучат требования «ещё больше защиты», запускается спираль вмешательств. Параллельно открываются ворота лоббизму: каждая отрасль будет выбивать исключение для себя. В целом место становится менее привлекательным, когда компаниям навязывают условия, которых в свободной конкуренции не было бы. А кто хочет привлечь международных инвесторов, окажется в заведомо худшей позиции. > > WirtschaftsWoche: Но в эпоху «перелома» хуже и тем, кто, например, для оборонной промышленности нуждается в стали и вдруг не получает поставок из-за рубежа или получает их в разы дороже. > > Кутс: То, что нужны исключения, — не феномен сегодняшнего дня. Ещё Адам Смит в 1776 году в «Богатстве народов» писал: страна, разумеется, не будет закупать военную продукцию у тех, от кого потенциально исходит угроза. > > WirtschaftsWoche: То есть свободная торговля настолько слепа в плане безопасности, что её нужно «исправлять» квотами «Buy European», как недавно утверждал в гостевой колонке Handelsblatt Армин Штайнбах — главный экономист Ларса Клингбайля в Минфине? > > Кутс: Нет. Для отдельных чувствительных товаров можно просто исключать иностранных поставщиков, которых считают ненадёжными. Сырьё и компоненты для военной продукции можно закупать у дружественных стран — например, у Австралии или Канады; они не обязаны быть европейскими. > > WirtschaftsWoche: Чтобы создать военное сдерживание, нужны соответствующие промышленные мощности. «Industrial Accelerator Act» должен остановить эрозию: к 2030 году доля промышленного производства в ЕС должна быть минимум 20% всей индустриальной добавленной стоимости, сейчас — 16%. Можно ли добиться этого принуждением «Buy European»? > > Кутс: Это лечение симптомов вместо причин. По такой логике можно включить пылесос, чтобы не слышать, как капает кран. > > WirtschaftsWoche: Какая альтернатива «пылесосу»? > > Кутс: Если условия для промышленности здесь плохие, надо менять условия — а не вводить отраслевые квоты. Экономические структуры должны свободно формироваться на рынке, потому что никто не знает, какая структура «оптимальна». Еврокомиссия, которая присваивает себе такое знание, уже выходит за рамки рыночного порядка. > > WirtschaftsWoche: То есть она ещё сильнее подталкивает деиндустриализацию? > > Кутс: Разумеется, ЕС деиндустриализируется, если с целями декарбонизации он стоит один в поле и вдобавок политически ограничивает потребление энергии — причём ограничивает производимый фактор производства. Самое время пересмотреть эту политику, а не переходить к квотам и другим регуляторным директивам, которые ведут нас на скользкую дорожку интервенционизма и угрожают благосостоянию. > > WirtschaftsWoche: Иными словами? > > Кутс: В энергетической политике допущена ошибка, и теперь её пытаются прикрыть ещё одной интервенцией — которая делает всё лишь хуже. Вывод может быть только один: пора менять европейскую энергополитику. Особенно это касается Германии — индустриального сердца ЕС. > > WirtschaftsWoche: Какую энергополитику вы бы рекомендовали Германии прямо сейчас? > > Кутс: Как можно быстрее вернуться к атомной энергетике. А ЕС следует смотреть шире на мир. Пока во всём мире продолжают использовать ископаемое топливо, ЕС тоже должен его использовать. > > WirtschaftsWoche: ЕС хочет стать климатически нейтральным к 2050 году — и надеется быть таким примером, что остальной мир подтянется. > > Кутс: Эта идея с самого начала была построена на песке. Кто до сих пор не понял, что никто за нами не следует в политике декарбонизации, живёт в другой реальности. > > WirtschaftsWoche: Это звучит как радикальный разворот. Что тогда делать с системой торговли выбросами? > > Кутс: Я решительно за то, чтобы сохранить созданный в ЕС образцовый рыночный инструмент — торговлю CO₂-квотами — в режиме ожидания, и «включать» его снова только тогда, когда остальной мир скажет: «Мы тоже участвуем». Тогда это будет переговорный рычаг. Из-за роли первопроходца мы отказались от почти всех переговорных позиций, которые могли бы использовать, чтобы подтолкнуть другие страны к участию. А при желании потом можно быть чуть более амбициозными, чем остальные. Но расходование ресурсов должно быть обусловлено встречными шагами — иначе оно уходит в пустоту. > > WirtschaftsWoche: В бизнесе, однако, есть симпатии к «Made in Europe». Глава VW Оливер Блуме и глава Stellantis Антонио Филоса предлагают систему поощрений: кто производит «по-европейски» (в значительной степени в ЕС и с компонентами из ЕС), должен получать стимулы — например, послабления по CO₂ и доступ к программам поддержки. Такой компромисс вас не убеждает? > > Кутс: Ни в коей мере. Их расчёт, похоже, такой: мы покупаем «зелёную», дорогую сталь — и хотим, чтобы нам это компенсировали субсидиями и регуляторными привилегиями. Раз условия на площадке из-за регуляций неправильные, политика должна отодвинуть внешний конкурентный прессинг. Для компаний это звучит логично, но с точки зрения экономического порядка я могу сказать только одно: какая бессмыслица! > > WirtschaftsWoche: Что именно противоречит принципам экономического порядка? > > Кутс: Эта политика квот и исключений приводит к тому, что мы политизируем один рынок за другим. Ценовой механизм всё сильнее выключается — а вместе с ним и координационная система, которая делает рациональное хозяйствование возможным. Мы говорим о сердце нашей экономической модели, которой обязаны своим благосостоянием. И вдобавок будет расти доля государства в экономике. > > WirtschaftsWoche: С какими последствиями? > > Кутс: Доля государственно управляемых процессов становится всё больше, эффективность системы падает. Экономполитика не должна поддаваться частным интересам и становиться «упряжкой» для отдельных компаний; она обязана смотреть на работоспособность всей экономической системы. > > WirtschaftsWoche: Сторонники «Buy European» надеются и на эффект перелива: рост промышленного выпуска автоматически усилит инновационность ЕС. > > Кутс: Компании не становятся инновационными потому, что государство их заставляет. Если рамочные условия плохи, они просто уедут — как и квалифицированные кадры. Да, нужна критическая промышленная база, чтобы экосистема отраслей генерировала инновации. Но именно поэтому нужно сделать условия такими, чтобы индустрия сама хотела здесь размещаться. Кто прячется от международной конкуренции за защитными стенами, становится скорее ленивым, чем инновационным. Тем более что государство всегда защищает известное — то есть старое — и никогда новое, потому что нового ещё нет и его нельзя прописать в протекционистском законе. > > WirtschaftsWoche: Квоты нужно контролировать. Как «Buy European» сочетается с обещаниями ЕС сократить бюрократию? > > Кутс: Никак. Бюрократические издержки будут колоссальными. Товары многократно пересекают границы — в том числе внешнюю границу ЕС — туда-сюда, и тогда нужно постоянно отслеживать: что откуда. Это станет ещё одним бюрократическим монстром. Сила рыночной экономики как раз в том, что каждый участник видит лишь небольшой кусок сложности. Центральные управленческие системы, наоборот, нередко проваливались именно на управлении и контроле цепочек поставок. > > WirtschaftsWoche: ЕС только что согласовал торговые соглашения с Mercosur и Индией, договор с Австралией должен последовать. Какой сигнал партнёрам посылает ЕС, если параллельно вводит «Made in Europe»? > > Кутс: Сигнал катастрофический. Поэтому я считаю разумной инициативу министра экономики Катариной Райхе: она хочет, чтобы требования по локальной доле хотя бы распространялись на все страны, с которыми у нас есть соглашение о свободной торговле. Их нужно трактовать как «внутренних». Иначе эти соглашения превращаются в пустую бумагу. А ещё лучше — похоронить local-content-требования полностью. > > WirtschaftsWoche: Канцлер Фридрих Мерц хочет усилить инвестиции в Германию и даже привлёк экс-банкира Мартина Блессинга как личного уполномоченного по инвестициям. Может ли «Buy European» подорвать эти планы? > > Кутс: Если компания хочет инвестировать в Германию, а политика затем вмешивается в закупки через квоты, это не вдохновит ни одного инвестора. Это медвежья услуга площадке. Это так же непродуманно, как попытки США «задрапировать» страну тарифной стеной: площадка становится менее привлекательной, потому что дорожают промежуточные товары. > > WirtschaftsWoche: Но данные Бундесбанка показывают: в декабре заказы немецкой инвестиционной отрасли резко выросли — плюс 7,8% к предыдущему месяцу. Это признаки начала подъёма? > Кутс: Нет, слишком рано говорить об облегчении. Конечно, сейчас работают меры инфраструктурного пакета и рост оборонных расходов; это подтягивает и часть гражданских инвестиций. Но площадка всё ещё под огромным давлением. > > WirtschaftsWoche: Что вас больше всего тревожит? > Кутс: Высокие цены на энергию, избыточная плотность регулирования, неустойчивые социальные системы, нарастающий дефицит квалифицированных кадров, сокращение «субстанции» капитального запаса, слишком высокая налогово-взносная нагрузка и доля государства, которая уже перешагнула отметку 50%. > > WirtschaftsWoche: А как же инфраструктурный пакет на 500 млрд? > Кутс: Почти 50% средств пошли не на дополнительные инвестиции, а на текущие потребительские расходы. Это яд для площадки. Любой инвестор понимает: долги, потраченные сегодня на потребление, — это налоги завтра. Уже сейчас на каждом потенциальном инвесторе висит дополнительное ожидание будущего налогового бремени. > > WirtschaftsWoche: Власть обсуждает реформы, но прорыва нет: инициативу по досрочному снижению корпоративного налога отозвали, критика «лайфстайл-неполной занятости» вызвала такую бурю, что серьёзный разговор стал невозможен. Сможет ли коалиция сделать крупный рывок в 2026? > Кутс: Боюсь, мы останемся в реформаторском застое. Почти год после выборов правительство всё ещё не демонстрирует общего понимания, что именно нужно Германии. Поэтому они блокируют друг друга — как это уже было в «светофорной» коалиции. Если поставить рядом подходы Минтруда при Бэрбель Бас и Минэкономики при Катарине Райхе, это совершенно несовместимые линии. > > WirtschaftsWoche: То есть «весны реформ» не будет? > Кутс: Пока не было вообще никаких заметных успехов — скорее наоборот, новые шаги назад. Пенсионный пакет — пример движения в неверном направлении. Закон о «верности тарифам» снова создаст бюрократию и демонстрирует странное понимание тарифной автономии. Даже элементарная политическая экономия говорит: если хочешь оживить экономическое пространство глубинными структурными реформами, их нужно делать в самом начале срока полномочий. > > WirtschaftsWoche: Первый год закончится 6 мая. > Кутс: С каждым кварталом окно реформ становится меньше. И аванс доверия новой власти уже испарился: разрыв между заявками и реальностью слишком велик. > > WirtschaftsWoche: И в год с пятью земельными выборами готовность к непопулярным решениям будет ещё ниже? > Кутс: Это ключевой момент. Чтобы реформы состоялись, нужна готовность к реформам. Она появляется только тогда, когда у людей есть ощущение, что сейчас системно убирают привилегии и «неприкасаемые» позиции, чтобы экономика снова лучше работала. Для этого нужно доверие к правительству — оно должно показать, что у него есть единое понимание ключевых реформ. > > WirtschaftsWoche: И этого не видно?
> Кутс: Увы, вообще не видно. Призывы «быть оптимистичнее», апелляции к трудовой морали или требования «деклараций верности площадке» — это признаки беспомощности политики, которая страдает от концептуальной пустоты. > >
Ну в общем то ,- извечный спор экономистов о том как лучше, открытая экономика или с ограничениями В итоге всегда есть какой то микс. Но выводы в итоге верные, политические призывы то не про экономику, то про лозунги И хорошо, когда эти лозунги работают, как в СССР , можно построить бам или дорогу в горе прорубить, а если не работают, по типу спасём рядового Зеленского, то это просто лозунги
20:41 11.02.2026
NaN (NaN) писал (а) в ответ на :
> ⍟ imми (imi), Кстати > В Украине 2 млн мужчин — в розыске. Если найдем хотя бы 70% — уже будет хорошо, — нардеп Горбенко
Часть какую- то отловят людоволыв пунктах обогрева
>>> NaN (NaN) писал (а) в ответ на сообщение: >>>> «Средний бизнес сдается» — волна банкротств докатилась с востока на запад >>>> >>>> Малые и средние предприятия в Германии оказываются под всё более сильным давлением — к такому выводу приходит свежий анализ компании Datev. Растёт число закрытий бизнеса, банкротств и переносов деятельности за границу. При этом наблюдается и региональное смещение проблем. >>>> >>>> Экономическое положение немецкого Mittelstand (малого и среднего бизнеса) продолжает ухудшаться. «Многие компании сворачивают деятельность», — говорится в анализе IT-провайдера Datev. Доля как запланированных, так и вынужденных закрытий предприятий растёт, как и перенос бизнеса за рубеж. >>>> >>>> « Средний бизнес сдается. Это не шоковая волна, а медленное отступление, вызванное высокими издержками, слабым спросом, удушающей бюрократией и отсутствием решений по преемственности », — заявил глава Datev Роберт Майр. >>>> >>>> Нюрнбергская компания считается одним из ведущих поставщиков бухгалтерского софта для налоговых консультантов, аудиторов и юристов в Германии, благодаря чему имеет доступ к анонимизированным данным о состоянии предприятий. И эти данные, согласно анализу, вызывают серьёзную тревогу. >>>> >>>> В 2025 году доля запланированных закрытий бизнеса — по личным причинам (болезнь, выход на пенсию), из-за отсутствия преемника или убыточности — достигла 1,51% против 0,97% годом ранее. >>>> Доля вынужденных закрытий, связанных с нехваткой ликвидности или банкротствами, выросла с 0,54% до 0,73%. >>>> >>>> Причём в этой категории наблюдается региональный сдвиг: если в 2024 году основным очагом были восточные регионы, то теперь проблемы концентрируются на западе страны. Особенно заметен рост в Северном Рейне — Вестфалии: 1,16% против прежних 0,69%. Увеличение числа случаев также зафиксировано в Баден-Вюртемберге и северо-западных землях. Эту картину подтверждает и официальная статистика банкротств. >>>> >>>> Аналогичный скачок зафиксировала кредитная служба Creditreform. По её данным, Северный Рейн — Вестфалия и Рейнланд-Пфальц показали наибольший рост коэффициента банкротств. В NRW сейчас 100 банкротств на 10 000 компаний — второе место по стране после Берлина (130 случаев). Самые низкие показатели — в Тюрингии (48) и Бранденбурге (55). Creditreform также отмечает, что сильнее всего кризис бьёт по малым и микропредприятиям. >>>> >>>> Сложность и местами экзистенциальный характер ситуации видны и в показателях выручки, зарплат и занятости. По данным индекса Mittelstand от Datev, в 2025 году выручка сократилась уже третий год подряд. >>>> >>>> « После трёх потерянных лет по доходам многие предприятия оказываются под растущим давлением ликвидности и затрат. Это подтачивает саму основу среднего бизнеса ». >>>> >>>> При этом трудовые издержки продолжают расти. В 2023 и 2024 годах зарплаты увеличивались примерно на 5% ежегодно, в 2025 году — ещё на 4,2%. Налоговые консультанты называют это «серьёзной нагрузкой на экономическое положение» и всё чаще оценивают кадровую ситуацию как критическую. Давление на адаптацию уже проявилось в 2025 году в сокращении численности персонала. >>>> >>>> «Неудивительно, что налоговые консультанты сообщают о растущих рисках ликвидности, реструктуризациях и закрытиях бизнеса у своих клиентов», — говорит Майр. «Многие небольшие компании подходят к точке, где ведение бизнеса просто перестаёт быть рентабельным». >>>> >>>> Это отражается и на роли среднего бизнеса в экономике в целом. По данным анализа, доля малых и средних компаний в выручке и занятости Германии сократилась с 2018 по 2023 год примерно на четыре процентных пункта. Их вклад в валовую добавленную стоимость за тот же период снизился на два пункта.
>>>> >>>> Первые данные показывают, что 2025 год улучшений не принёс. «2025 стал ещё одним потерянным годом для среднего бизнеса», — подводит итог Майр. Надежды на стабилизацию к концу года не оправдались. В декабре динамика выручки была отрицательной почти во всех отраслях, кроме строительства. Даже розничная торговля не получила обычного рождественского импульса. >>>>
>>>> «Рождественский сезон уже четвёртый год подряд проходит мимо розницы», — говорит Майр. « Особенно микропредприятия и малые компании остро ощущают сдержанный потребительский спрос, рост затрат и структурные изменения ».
>>>>
>>>> Однако слабая динамика затрагивает не только Mittelstand. Страховщик кредитных рисков Allianz Trade сообщает о рекордном уровне крупных банкротств в 2025 году: 94 компании с оборотом не менее 50 млн евро стали неплатёжеспособными — на 8% больше, чем годом ранее. Сильнее всего пострадали сфера услуг, автопром, химическая и металлургическая отрасли. Это продолжение тренда, который длится уже четыре года .
>> >>
>>>> >>>> Причём новый максимум за всю историю наблюдений (с 2015 года) зафиксирован не только в Германии, но и во всём мире — хотя Германия является одним из главных драйверов статистики. Из 475 крупных банкротств в мире пятая часть приходится на ФРГ, что косвенно бьёт и по среднему бизнесу.
>>>> «Проблема крупных банкротств — возможный эффект домино в цепочках поставок », — объясняет глава аналитики Allianz Trade Максим Лемерль. «Особенно уязвимы малые компании, зависящие от нескольких крупных клиентов». >>>>
>>> Это значит не только производство сокращается, но и рынок услуг
>>> Что и следовало ожидать
>>> Один рабочий, "кормит" кучу сопутствующего в услугах
>> >> Приветики)) Как делишки? >>
> >
>> Да, это еще будет отражено чуть позже и сильнее в отчетностях >> Ну и вот скидывал, кстати, что, например, снижение НДС для рестиков и тп не перешло на покупателей в большинстве своем, а значит базовая причина проблем так и осталась актуальной
>> Дело-то не в выживании бизнеса как такового, а что посетителей будет меньше, если дальше так будет продолжаться, и чек снижаться
>Базовая причина в потребительской модели поведения, которая основана на недоверии граждан в способность экономики и государства спрогнозировать , а главное обеспечить будущее граждан > И это невоюющая европейская топ страна, с маленькой ставкой , в которой граждане предпочитают экономить ибо не уверены в завтра > И часть просто несёт деньги вфондовыйрынок.
Да, в статье там еще побольше развернуто, касаемо промышленности в том числе, все это - кости домино. И какая еще может быть у потребителей модель сформироваться на новостях, что идут банкротства, разорения, повышения цен и еще войну прогнозируют вишенкой? Точно тот климат, чтобы тратить? И вот именно что, невоюющая страна вместо дипломатии по сути стала ахинеей маяться, раскидывая деньги в совершенно непонятной стратегии, хотя и даже в военке все проблемы системны и там десятилетия уйдут Суть-то в независимости от США максимальной, впрочем, как и в обороне от них.
Откуда в таком бреду возьмутся настроения тратить и инвестировать?
20:43 11.02.2026
imми (imi) писал (а) в ответ на :
> ⍟ NaN (NaN), Женёк прошел хорошо, был коротким рабочим и по большей части просто ленивым))
Классно)) У меня тож короткий и еще в рестике завис на мясках и болтовне, перевариваю ща))
>> Они по Белгороду страдают, где в школах и садах полноценные ПВР >> >> ‼️ «Пункт незламности» превратился в ловушку: людей встречают полиция и ТЦК
>> >> Пункты, куда граждане приходят погреться и зарядить телефон во время отключений света и отопления, на практике всё чаще оказываются местом отлова. Вместо помощи внутри дежурят сотрудники полиции и ТЦК. >>
> >
>> На одном из видео видно, как мужчина заходит в такой «пункт» на территории бывшего завода — и тут же оказывается лицом к лицу с полицейскими и военкомами. >> >> Пункт обогрева превратили в проходную ТЦК.
> > Насколько я в курсе, что про Белгород читал, то и эвакуацию тоже рассматривали огранизованную, и разворачивание нормальных пунктов и так далее > Не просто палатки натыкать (кстати, а с чего вообще в школах и тп вдруг некошерно стало на Украине, не пойму) >
> А тут заходишь погреться и сразу тепленьким к ТЦК в объятия, вот сервис-то, не отнять > > Им что, тоже там е баллы начисляют за каждого пойманного и избитого?
Там видимо уже перемерзло все Но так то вопрос хороший, часть таких учреждений строилось не по принципу офисных зданий. То ещё советское наследие в проектировании, когда там можно было организовать убежище полноценное на случай ЧП или войны
20:45 11.02.2026
imми (imi) писал (а) в ответ на :
> ⍟ NaN (NaN), как твойденек?
Иллюстрация вот такая))
Еще сегодня довольно тепло было, больше 10, хоть и дождики то и дело, но ничо, теплый февраль))
>> ⍟ imми (imi), И вот, к тому, о чем вчера разговаривали, к той статье по поводу влива бабок и вот как раз то, о чем я говорил >> И роль ЕС в этом деструктивная, и почему к вашим ресурсам в итоге придет, тут проблемы хорошо описаны >> >> «Так мы рискуем источником нашего благосостояния» >> >> >> Лидеры ЕС ищут индустриально-политический ответ США и Китаю. Но экономист Штефан Кутс предупреждает: это грозит новыми зависимостями, ростом издержек — и бюрократическим монстром. >> >> WirtschaftsWoche: Господин профессор Кутс, ЕС должен стать конкурентоспособнее; в четверг главы государств и правительств обсуждают меры на внеочередном саммите. Среди идей — своего рода «турбо-группа»: более амбициозные страны смогут идти вперёд, не дожидаясь тормозящих. Насколько разумна модель «Европы двух скоростей»? >> >> Штефан Кутс: В этом есть большой смысл. Потому что единогласие всегда означает: караван ждёт самого медленного верблюда. Если речь действительно о полезных шагах интеграции, то их преимущества довольно быстро станут очевидны и тем, кто сперва сомневался. Так можно добавить динамики всему реформаторскому процессу — при условии, что речь идёт о реальных выгодах кооперации, а не о закрытии рынков или иных искажениях конкуренции. >> >> WirtschaftsWoche: Подождём. Ведь Еврокомиссия, наоборот, хочет сделать ставку на частичную «самоизоляцию», чтобы защитить промышленность от протекционизма США и Китая — например, через правила типа «Buy European» для компаний. Хорошая идея? >> >> Кутс: Нет, плохая. Квоты точно не сделают Европу конкурентоспособнее — будет ровно наоборот. >> >> WirtschaftsWoche: Почему? >> >> Кутс: Отдельные выбранные сферы — скажем, ВИЭ, батареи, сталь — политически выделяют и выводят из международной конкуренции. Так мы шаг за шагом уходим от глобального разделения труда — и тем самым ставим под угрозу источник нашего благосостояния. >> >> WirtschaftsWoche: Но мы же видим, как другие крупные индустриальные державы атакуют наш достаток тем, что делают то же самое: США — «Buy American», Китай — «Made in China», Канада вводит «Buy Canadian Act» для госзакупок. Разве ЕС не должен отвечать тем же, иначе это будет безответственно? >> >> Кутс: Ошибка не становится правильной оттого, что её повторяют другие. Вредные эффекты действуют и в остальном мире. Если отечественных производителей предпочитают не потому, что они лучше или дешевле, а из-за политических квот, покупатели платят более высокую цену — и теряют конкурентоспособность. В госзакупках это означает: платить будут налогоплательщики, что ослабляет площадку в целом. >> >> WirtschaftsWoche: Конкретнее, пожалуйста. >> >> Кутс: Если отрасли больше не могут покупать на мировом рынке самый дешёвый стальной прокат, а вынуждены брать лишь произведённый внутри страны, они сразу оказываются в худшем положении в международной конкуренции. Затем быстро звучат требования «ещё больше защиты», запускается спираль вмешательств. Параллельно открываются ворота лоббизму: каждая отрасль будет выбивать исключение для себя. В целом место становится менее привлекательным, когда компаниям навязывают условия, которых в свободной конкуренции не было бы. А кто хочет привлечь международных инвесторов, окажется в заведомо худшей позиции. >> >> WirtschaftsWoche: Но в эпоху «перелома» хуже и тем, кто, например, для оборонной промышленности нуждается в стали и вдруг не получает поставок из-за рубежа или получает их в разы дороже. >> >> Кутс: То, что нужны исключения, — не феномен сегодняшнего дня. Ещё Адам Смит в 1776 году в «Богатстве народов» писал: страна, разумеется, не будет закупать военную продукцию у тех, от кого потенциально исходит угроза. >> >> WirtschaftsWoche: То есть свободная торговля настолько слепа в плане безопасности, что её нужно «исправлять» квотами «Buy European», как недавно утверждал в гостевой колонке Handelsblatt Армин Штайнбах — главный экономист Ларса Клингбайля в Минфине? >> >> Кутс: Нет. Для отдельных чувствительных товаров можно просто исключать иностранных поставщиков, которых считают ненадёжными. Сырьё и компоненты для военной продукции можно закупать у дружественных стран — например, у Австралии или Канады; они не обязаны быть европейскими. >> >> WirtschaftsWoche: Чтобы создать военное сдерживание, нужны соответствующие промышленные мощности. «Industrial Accelerator Act» должен остановить эрозию: к 2030 году доля промышленного производства в ЕС должна быть минимум 20% всей индустриальной добавленной стоимости, сейчас — 16%. Можно ли добиться этого принуждением «Buy European»? >> >> Кутс: Это лечение симптомов вместо причин. По такой логике можно включить пылесос, чтобы не слышать, как капает кран. >> >> WirtschaftsWoche: Какая альтернатива «пылесосу»? >> >> Кутс: Если условия для промышленности здесь плохие, надо менять условия — а не вводить отраслевые квоты. Экономические структуры должны свободно формироваться на рынке, потому что никто не знает, какая структура «оптимальна». Еврокомиссия, которая присваивает себе такое знание, уже выходит за рамки рыночного порядка. >> >> WirtschaftsWoche: То есть она ещё сильнее подталкивает деиндустриализацию? >> >> Кутс: Разумеется, ЕС деиндустриализируется, если с целями декарбонизации он стоит один в поле и вдобавок политически ограничивает потребление энергии — причём ограничивает производимый фактор производства. Самое время пересмотреть эту политику, а не переходить к квотам и другим регуляторным директивам, которые ведут нас на скользкую дорожку интервенционизма и угрожают благосостоянию. >> >> WirtschaftsWoche: Иными словами? >> >> Кутс: В энергетической политике допущена ошибка, и теперь её пытаются прикрыть ещё одной интервенцией — которая делает всё лишь хуже. Вывод может быть только один: пора менять европейскую энергополитику. Особенно это касается Германии — индустриального сердца ЕС. >> >> WirtschaftsWoche: Какую энергополитику вы бы рекомендовали Германии прямо сейчас? >> >> Кутс: Как можно быстрее вернуться к атомной энергетике. А ЕС следует смотреть шире на мир. Пока во всём мире продолжают использовать ископаемое топливо, ЕС тоже должен его использовать. >> >> WirtschaftsWoche: ЕС хочет стать климатически нейтральным к 2050 году — и надеется быть таким примером, что остальной мир подтянется. >> >> Кутс: Эта идея с самого начала была построена на песке. Кто до сих пор не понял, что никто за нами не следует в политике декарбонизации, живёт в другой реальности. >> >> WirtschaftsWoche: Это звучит как радикальный разворот. Что тогда делать с системой торговли выбросами? >> >> Кутс: Я решительно за то, чтобы сохранить созданный в ЕС образцовый рыночный инструмент — торговлю CO₂-квотами — в режиме ожидания, и «включать» его снова только тогда, когда остальной мир скажет: «Мы тоже участвуем». Тогда это будет переговорный рычаг. Из-за роли первопроходца мы отказались от почти всех переговорных позиций, которые могли бы использовать, чтобы подтолкнуть другие страны к участию. А при желании потом можно быть чуть более амбициозными, чем остальные. Но расходование ресурсов должно быть обусловлено встречными шагами — иначе оно уходит в пустоту. >> >> WirtschaftsWoche: В бизнесе, однако, есть симпатии к «Made in Europe». Глава VW Оливер Блуме и глава Stellantis Антонио Филоса предлагают систему поощрений: кто производит «по-европейски» (в значительной степени в ЕС и с компонентами из ЕС), должен получать стимулы — например, послабления по CO₂ и доступ к программам поддержки. Такой компромисс вас не убеждает? >> >> Кутс: Ни в коей мере. Их расчёт, похоже, такой: мы покупаем «зелёную», дорогую сталь — и хотим, чтобы нам это компенсировали субсидиями и регуляторными привилегиями. Раз условия на площадке из-за регуляций неправильные, политика должна отодвинуть внешний конкурентный прессинг. Для компаний это звучит логично, но с точки зрения экономического порядка я могу сказать только одно: какая бессмыслица! >> >> WirtschaftsWoche: Что именно противоречит принципам экономического порядка? >> >> Кутс: Эта политика квот и исключений приводит к тому, что мы политизируем один рынок за другим. Ценовой механизм всё сильнее выключается — а вместе с ним и координационная система, которая делает рациональное хозяйствование возможным. Мы говорим о сердце нашей экономической модели, которой обязаны своим благосостоянием. И вдобавок будет расти доля государства в экономике. >> >> WirtschaftsWoche: С какими последствиями? >> >> Кутс: Доля государственно управляемых процессов становится всё больше, эффективность системы падает. Экономполитика не должна поддаваться частным интересам и становиться «упряжкой» для отдельных компаний; она обязана смотреть на работоспособность всей экономической системы. >> >> WirtschaftsWoche: Сторонники «Buy European» надеются и на эффект перелива: рост промышленного выпуска автоматически усилит инновационность ЕС. >> >> Кутс: Компании не становятся инновационными потому, что государство их заставляет. Если рамочные условия плохи, они просто уедут — как и квалифицированные кадры. Да, нужна критическая промышленная база, чтобы экосистема отраслей генерировала инновации. Но именно поэтому нужно сделать условия такими, чтобы индустрия сама хотела здесь размещаться. Кто прячется от международной конкуренции за защитными стенами, становится скорее ленивым, чем инновационным. Тем более что государство всегда защищает известное — то есть старое — и никогда новое, потому что нового ещё нет и его нельзя прописать в протекционистском законе. >> >> WirtschaftsWoche: Квоты нужно контролировать. Как «Buy European» сочетается с обещаниями ЕС сократить бюрократию? >> >> Кутс: Никак. Бюрократические издержки будут колоссальными. Товары многократно пересекают границы — в том числе внешнюю границу ЕС — туда-сюда, и тогда нужно постоянно отслеживать: что откуда. Это станет ещё одним бюрократическим монстром. Сила рыночной экономики как раз в том, что каждый участник видит лишь небольшой кусок сложности. Центральные управленческие системы, наоборот, нередко проваливались именно на управлении и контроле цепочек поставок. >> >> WirtschaftsWoche: ЕС только что согласовал торговые соглашения с Mercosur и Индией, договор с Австралией должен последовать. Какой сигнал партнёрам посылает ЕС, если параллельно вводит «Made in Europe»? >> >> Кутс: Сигнал катастрофический. Поэтому я считаю разумной инициативу министра экономики Катариной Райхе: она хочет, чтобы требования по локальной доле хотя бы распространялись на все страны, с которыми у нас есть соглашение о свободной торговле. Их нужно трактовать как «внутренних». Иначе эти соглашения превращаются в пустую бумагу. А ещё лучше — похоронить local-content-требования полностью. >> >> WirtschaftsWoche: Канцлер Фридрих Мерц хочет усилить инвестиции в Германию и даже привлёк экс-банкира Мартина Блессинга как личного уполномоченного по инвестициям. Может ли «Buy European» подорвать эти планы? >> >> Кутс: Если компания хочет инвестировать в Германию, а политика затем вмешивается в закупки через квоты, это не вдохновит ни одного инвестора. Это медвежья услуга площадке. Это так же непродуманно, как попытки США «задрапировать» страну тарифной стеной: площадка становится менее привлекательной, потому что дорожают промежуточные товары. >> >> WirtschaftsWoche: Но данные Бундесбанка показывают: в декабре заказы немецкой инвестиционной отрасли резко выросли — плюс 7,8% к предыдущему месяцу. Это признаки начала подъёма? >> Кутс: Нет, слишком рано говорить об облегчении. Конечно, сейчас работают меры инфраструктурного пакета и рост оборонных расходов; это подтягивает и часть гражданских инвестиций. Но площадка всё ещё под огромным давлением. >> >> WirtschaftsWoche: Что вас больше всего тревожит? >> Кутс: Высокие цены на энергию, избыточная плотность регулирования, неустойчивые социальные системы, нарастающий дефицит квалифицированных кадров, сокращение «субстанции» капитального запаса, слишком высокая налогово-взносная нагрузка и доля государства, которая уже перешагнула отметку 50%. >> >> WirtschaftsWoche: А как же инфраструктурный пакет на 500 млрд? >> Кутс: Почти 50% средств пошли не на дополнительные инвестиции, а на текущие потребительские расходы. Это яд для площадки. Любой инвестор понимает: долги, потраченные сегодня на потребление, — это налоги завтра. Уже сейчас на каждом потенциальном инвесторе висит дополнительное ожидание будущего налогового бремени. >> >> WirtschaftsWoche: Власть обсуждает реформы, но прорыва нет: инициативу по досрочному снижению корпоративного налога отозвали, критика «лайфстайл-неполной занятости» вызвала такую бурю, что серьёзный разговор стал невозможен. Сможет ли коалиция сделать крупный рывок в 2026? >> Кутс: Боюсь, мы останемся в реформаторском застое. Почти год после выборов правительство всё ещё не демонстрирует общего понимания, что именно нужно Германии. Поэтому они блокируют друг друга — как это уже было в «светофорной» коалиции. Если поставить рядом подходы Минтруда при Бэрбель Бас и Минэкономики при Катарине Райхе, это совершенно несовместимые линии. >> >> WirtschaftsWoche: То есть «весны реформ» не будет? >> Кутс: Пока не было вообще никаких заметных успехов — скорее наоборот, новые шаги назад. Пенсионный пакет — пример движения в неверном направлении. Закон о «верности тарифам» снова создаст бюрократию и демонстрирует странное понимание тарифной автономии. Даже элементарная политическая экономия говорит: если хочешь оживить экономическое пространство глубинными структурными реформами, их нужно делать в самом начале срока полномочий. >> >> WirtschaftsWoche: Первый год закончится 6 мая. >> Кутс: С каждым кварталом окно реформ становится меньше. И аванс доверия новой власти уже испарился: разрыв между заявками и реальностью слишком велик. >> >> WirtschaftsWoche: И в год с пятью земельными выборами готовность к непопулярным решениям будет ещё ниже?
>> Кутс: Это ключевой момент. Чтобы реформы состоялись, нужна готовность к реформам. Она появляется только тогда, когда у людей есть ощущение, что сейчас системно убирают привилегии и «неприкасаемые» позиции, чтобы экономика снова лучше работала. Для этого нужно доверие к правительству — оно должно показать, что у него есть единое понимание ключевых реформ. >> >> WirtschaftsWoche: И этого не видно?
> >
>> Кутс: Увы, вообще не видно. Призывы «быть оптимистичнее», апелляции к трудовой морали или требования «деклараций верности площадке» — это признаки беспомощности политики, которая страдает от концептуальной пустоты. >> >>
>Ну в общем то ,- извечный спор экономистов о том как лучше, открытая экономика или с ограничениями
> В итоге всегда есть какой то микс. > Но выводы в итоге верные, политические призывы то не про экономику, то про лозунги > И хорошо, когда эти лозунги работают, как в СССР , можно построить бам или дорогу в горе прорубить, а если не работают, по типу спасём рядового Зеленского, то это просто лозунги
В итоге нужен баланс, но этот баланс должен основываться на реалистичной картине и прагматике национальных интересов
А не вон как я тебе скинул, водород уже точно невыгоден, неееееет, как упоротые будем сотни миллионов вмазывать принципиально, потому что указявка ЕС, хотя бизнес не имеет запроса, зато запрос есть на другое Но реальные меры будут игнорироваться, потому что иначе придется признаваться, что вешали лапшу на уши с повесткой и выкинули впустую сотни миллиардов, не считая вообще последствия
А по Украине, кстати, точнее, по вам, но понятно, почему
Германия присылает в Москву нового посла, заменяя политика на кризисного менеджера: действующий посол в России Александр Граф Ламбсдорф отправится в Израиль, его заменит Клеменс фон Гётце, который сейчас возглавляет посольство в Мексике.
Новый посол приезжает в Россию с особой задачей. Он один из наиболее опытных немецких дипломатов с внушительным послужным списком. Фон Гётце возглавлял посольства ФРГ в Израиле, Китае (в частности, в период пандемии), Японии и Мексике.
Клеменс Фон Гётце не специализируется на России, однако обладает значительным опытом выстраивания двусторонних отношений в условиях кризиса. Именно эта задача и стоит перед ним в Москве.
20:51 11.02.2026
В Китае продолжается ажиотажный спрос на серебро, несмотря на стабилизацию цен — Bloomberg
Китаю не хватает физического серебра Это к чслову об экономиках Там где реальный хороший рост, покупают физическое серебро, а не бумажное Ав этом плане это сейчас хороший показатель экономики
