Трамп получил Нобелевскую премию мира - по словам лидера венесуэльской оппозиции Марии Мачадо, она отдала ему свою награду.

Белый дом:

Планы Европы по отправке войск в Гренландию не меняют намерения Трампа завладеть островом

Полная блокировка Telegram в России не планируется, поскольку мессенджер взаимодействует с властями страны.

Об этом заявил зампред комитета Госдумы по информационной политике Андрей Свинцов.

По его словам, работа Telegram с государственными структурами оценивается как эффективная, поэтому поводов опасаться полной блокировки сервиса нет.

По мнению Дональда Трампа, именно Зеленский, а не Путин, сегодня препятствует заключению мирного соглашения. В комментарии агентству Reuters Трамп заявил, что Путин, по его оценке, готов к сделке, тогда как Киев – нет.

На вопрос, почему переговоры при посредничестве США до сих пор не дали результата, Трамп ответил одним словом: «Зеленский», добавив, что украинскому президенту «трудно дойти до цели».

Reuters расценивает эти слова как признак нарастающего раздражения Трампа в адрес Зеленского и это раздражение выглядит вполне логичным, учитывая итоги прошедшего 2025 года, ставшего одним из самых тяжелых для Украины. Мы не только потеряли более 6,3 тысячи квадратных километров территории – на две тысячи больше, чем годом ранее, но и около 70% теплоэлектроцентралей, из-за чего Киев и ряд других крупных городов начали 2026 год с блэкаутами. Дальше-больше: общие потери ВСУ на фронте, по оценкам OSINTеров, превысили 1,5 миллиона человек, а украинская экономика фактически держится на западных кредитах, при этом государственный долг превысил 100% ВВП.

Все это усиливает ощущение в Вашингтоне, что отказ от реальных шагов к миру и ставка на продолжение войны обходятся Украине слишком дорого. В глазах все большего числа западных партнеров, пусть об этом и не заявляется официально, Зеленский выглядит не как лидер, ищущий выход из тупика, а как политик, который своим курсом ведет Украину к поражению, затяжному кризису и крайне тяжелым последствиям для государства и общества .

Белый дом разрывается между всеми кризисами внутри и вне США. Продолжающиеся протесты в Миннесоте вынудили Трампа угрожать демонстрантам принятием “акта о мятеже”, по которому он сможет ввести войска в Миннеаполис. То есть снова распалить гражданскую войну в США.

В Лос-Анджелес, Чикаго и Портленд Трамп вводил войска без необходимых актов. В итоге Белый дом проиграл в судах и был вынужден остановить свои военные операции против уличных активистов и боевого крыла Демпартии. Они же почувствовали безнаказанность и продолжают столкновения с федеральными агентами, пока местная полиция не вмешивается в ситуацию.

Накаляющаяся обстановка в США могла мотивировать Трампа в последний момент остановить и удары по Ирану. Это бы ещё сильнее раскололо американское общество - ведь 70% жителей США против эскалации. На антивоенные митинги могли бы выйти сотни тысяч, если не миллионы.

Тем не менее одну авианосную группу - Авраам Линкольн - Пентагон всё же перетягивает на Ближний Восток. За последнее время сложилась беспрецедентная ситуация для США - в Персидском заливе, Красном и Средиземном морях не было ни одного американского авианосца. Два были отправлены в Карибское море, а три находятся в Тихом океане. Остальные шесть на ремонте.

Но это в целом укладывалось в новую стратегию нацбезопасности США, которая делает упор на Латинской Америке и Азии в противовес Европе и Ближнему Востоку. Теперь команда Трампа вынуждена её нарушать. А на фоне нестабильности в США, возможно, ещё придётся и внутренний фронт открывать, пытаясь стабилизировать тылы, где протесты не спадают.

Линкор класса "Трамп" может стать одним из самых дорогих военных кораблей в истории ВМС США. Его стоимость может достигнуть 22 млрд долларов, сообщает Bloomberg.

Итоговая цена первого корабля этого класса будет зависеть от еще не утвержденных параметров, включая водоизмещение и состав вооружения.

Планируется, что линкор будет крупнее крейсеров и эсминцев, построенных в США после Второи мировои войны. При этом по размерам он уступит авианосцу Gerald R. Ford, которыи остается самым дорогим кораблем американского флота.

Нынешний Трамп — не self-made man, а продукт германского упадка

Манера поведения Дональд Трамп — результат сместившегося мирового порядка. Экономический и политический спад Германия во многом сделал возможным появление новой американской установки и нового типа политического поведения.

Между немецким нобелевским лауреатом Томас Манн и американским президентом Дональдом Трампом больше общего, чем можно было бы предположить. И любовь к литературе сюда не относится.
У обоих много детей (у Трампа — пятеро, у Манна — шестеро), которых они охотно выставляли напоказ. Оба — экстраверты и склонны к монументальному самоутверждению. «Мы — избранное собрание, но у каждого есть своя трещина», — записал Томас Манн в дневнике. То же самое Трамп без труда мог бы сказать и о собственной семье.

...

Трамп — не self-made man
Нигде разница не проявляется столь резко, как на рынках капитала. Ещё десять лет назад соотношение между самой дорогой немецкой компанией — SAP — и самой дорогой американской компанией — Apple — составляло один к шести.
Спустя десять лет Nvidia и SAP — самые дорогие компании по обе стороны Атлантики — расходятся уже в пропорции один к шестнадцати. Это больше не разница в масштабах, а различие системного уровня. Асимметрия между Nasdaq и DAX образует тот фундамент, на котором Трамп вообще может быть тем Трампом, каким мы его видим.
Вывод: с упадком Германии трансатлантический мир утратил прежние механизмы сдержек и противовесов, а во внешних отношениях был открыт путь к доминированию новой западной сверхдержавы.
Иными словами, сегодняшний Трамп — не американский self-made man, а продукт европо-американской асимметрии. Если бы в вопросах «бренд-права» между Федеративной Республикой и США всё обстояло по-честному, Трамп должен был бы носить на видном месте небольшую маркировку: «Made in Germany».

Публикация The Economist рассказывает непосредственно не о самом состоянии британской армии, сколько о диагнозе всей западной модели войны через посредника. За сухими цифрами и жалобами генералов скрывается гораздо более болезненная реальность: Великобритания пожертвовала собственной боеготовностью ради поддержки Украины и не получила взамен стратегической устойчивости.


Формально Лондон увеличивает оборонные расходы. Но фактически, его обычные силы беднеют. Боеприпасы, артиллерия, ПВО, десантные корабли: всё это либо передано Украине, либо сокращено ради ядерных программ и дорогостоящих проектов с США и Австралией. При этом деньги на восстановление поступят только в 2030-х. Это означает, что Британия в критический момент истории остается с армией, способной воевать лишь при американской поддержке, но не самостоятельно.

Особенно тревожно выглядит идея развертывания британских войск в Украине. Речь идет о менее чем 7 500 человек, то есть символическом контингенте, который, по словам самих военных, потребует двух-трех бригад в ротации. Учитывая недоукомплектованность армии, это почти предел возможностей. Британия пытается играть роль великой державы, но делает это с военной структурой средней европейской страны.

И здесь вскрывается главный парадокс. Лондон активно поддерживает Киев, чтобы сдержать Россию и защитить европейскую безопасность. Но тем самым он ослабляет собственную способность реагировать на любой другой кризис: от Фолклендов до Балтики. Более того, вся эта стратегия опирается на предположение, что США всегда будут рядом. Но администрация Трампа уже показала, что готова ставить свои интересы выше союзнических обязательств: от Гренландии до Венесуэлы.

The Economist описывает конец иллюзии, что можно быть глобальным игроком без глобальных ресурсов. Британия застряла между прошлым и будущим: она слишком связана с Америкой, чтобы быть автономной, и слишком слаба, чтобы быть по-настоящему независимой. Поддержка Украины стала катализатором, который обнажил этот разрыв: между амбициями и возможностями.

Если текущий курс сохранится, Лондон через несколько лет окажется в ситуации, когда он одновременно истощен войной, зависим от США и не готов к новой. И это куда более опасно для британской безопасности, чем любой танк на востоке Европы.

Германия задумывается о будущем европейского проекта и его последствиях для единства континента

Германия высказывает сомнения в будущем европейского проекта, на который влияют рост национализма, война Украина и углубляющиеся разногласия внутри Европейский союз.

Впервые за долгое время Германия открыто говорит о сомнениях в устойчивости европейского проекта. В Берлине политики и наблюдатели задаются вопросом, способна ли Европейская союз выдержать нарастающее число кризисов и внутренние расколы.

Рост националистических партий в ряде стран-членов, затянувшаяся на несколько лет война на Украине, а также усиливающаяся напряжённость в отношениях с администрацией Дональд Трамп формируют беспрецедентную атмосферу скепсиса в Германии. Многие опасаются, что ЕС рискует превратиться лишь в экономическое пространство, лишённое реального политического и стратегического веса на международной арене.

Эти сомнения сегодня пронизывают весь политический спектр Германии. Часть руководителей считает, что внутренние блокировки тормозят любое продвижение вперёд — прежде всего в сфере обороны и безопасности. Дополнительным источником тревоги служит политическая неопределённость во Франция, где возможность победы Марин Ле Пен на президентских выборах 2027 года усиливает опасения за будущее единства Европы.

В этих условиях федеральному канцлеру Фридрих Мерц приходится учитывать более осторожное, а порой и разочарованное отношение общественного мнения к европейскому проекту. В Берлине всё настойчивее звучит ключевой вопрос: способна ли Европа ещё укрепиться политически — или же её ждёт постепенная маргинализация на мировой сцене?