«Энди кто?»
Следующий премьер-министр Британии обещает надежду. Но одной надежды недостаточно — нужны перемены.

Взгляните на многочисленные признаки упадка Британии.

Экономический рост едва заметен, государственный долг достиг 95% ВВП. Государственные службы работают со сбоями, вооружённые силы ослаблены. Улицы выглядят запущенными, а избиратели пребывают в мрачном настроении. Даже BBC отменила рождественский спецвыпуск «Доктора Кто».

Затем последовал бесславный уход сэра Кира Стармера. Он пришёл к власти с огромным большинством и мандатом на восстановление Британии, однако покинет Даунинг-стрит всего через два года. Его провал не был ни следствием высокомерия, как у Дэвида Кэмерона и его референдума о Brexit, ни громкого скандала, как у Бориса Джонсона с вечеринками во время локдауна, ни катастрофической ошибки, как у Лиз Трасс с её бюджетом. Сэр Кир просто не сумел сосредоточить власть в своих руках и объяснить, зачем она ему нужна. Его правительство увяло, как комнатное растение в разгар жары.

Если не случится ничего неожиданного, Энди Бернем вскоре станет уже седьмым премьер-министром Британии за одно десятилетие (см. раздел Britain). Ему придётся иметь дело сразу с двумя кризисами — упадком страны и деградацией её политики. Одно невозможно исправить без другого. Но пока он почти не показывает, что осознаёт масштаб и срочность стоящих перед ним задач.

Мистер Бернем, недавно вернувшийся в Палату общин, обладает теми качествами, которых не хватало сэру Киру. Даже в конце своего срока премьер-министр так и не смог убедительно объяснить, почему именно он должен оставаться у власти, поэтому эта газета и призвала его уйти. Умение пожимать руки, создавать коалиции и выигрывать споры — вовсе не второстепенные навыки для премьер-министра. Это основа профессии.

Бернем обаятелен и боевит, и этими качествами он обладает в избытке. Когда популисты слева и справа распространяют вредные идеи, выживание политического центра зависит от людей, способных дать им отпор. Его манёвр, позволивший победить на дополнительных выборах в Мейкерфилде, продемонстрировал привлекательную смелость. Он прагматик и опытный политик: за плечами у него долгие годы работы в Вестминстере и на посту мэра Большого Манчестера. У него есть и достойные идеи — например, передать больше полномочий английским регионам и реформировать налог на недвижимость.

Но этого совершенно недостаточно для программы, способной остановить упадок Британии. Если мистер Бернем считает, что достаточно найти лёгкое решение или ловко обходить политические ловушки, значит, он не понимает, насколько многое необходимо сделать, чтобы не повторить судьбу своих шестерых предшественников.

Смена лидера — лучший момент, чтобы честно сказать избирателям неприятную правду: страна живёт не по средствам. Пока Британия вынуждена всё больше тратить на оборону и инфраструктуру, финансовые рынки уже оказывают давление на Казначейство. Стоимость государственных заимствований в стране — самая высокая среди всех государств G7.

И всё же, фактически проходя «собеседование» на должность премьер-министра во время кампании в Мейкерфилде, мистер Бернем так и не представил убедительной программы восстановления Британии. В её основе должно лежать экономическое возрождение страны. Однако его расплывчатые ответы на вопрос о том, кого он хотел бы видеть министром финансов, показывают, что всего за несколько недель до возможного прихода к власти его политика остаётся неопределённой .

Вместо того чтобы рассматривать сбалансированное сочетание умеренного повышения налогов и сокращения расходов, мистер Бернем уже прибегает к популизму. Он утверждает, что сможет найти средства на увеличение оборонных расходов, сократив социальные выплаты благодаря «превентивным» мерам, а не «грубым урезаниям», — что бы это ни означало. Он собирается финансировать инфраструктурные проекты, более гибко используя существующие бюджетные правила и тем самым увеличивая заимствования. И вместо того чтобы сделать налоговую систему эффективнее, он без всякой необходимости уже пообещал избирателям не повышать крупнейшие источники налоговых поступлений — тем самым добровольно загоняя себя в те же рамки, которые вынудили сэра Кира идти на болезненные бюджетные компромиссы.


Инстинкты мистера Бернема тоже не внушают уверенности в существовании продуманной программы. Одна из причин — его почти хамелеонская способность подстраиваться под обстоятельства. Будущий премьер-министр Британии меняет позицию в зависимости от аудитории. Его взгляды на Европу зависят от того, с кем он разговаривает. В Мейкерфилде он сумел объединить очень разных недовольных — от владельцев пабов, пострадавших из-за налогов, до сторонников принципа NIMBY, выступающих против жилищного строительства, — а затем пообещал всем им улучшение государственных услуг, намекнул на снижение налогов и строительство новых дорог. Порой вся его политическая философия сводится к жалобам на «лондонский истеблишмент», который якобы сдерживает развитие севера страны.

Проблемой остаётся и его ностальгия. В эпоху беспрецедентных технологических и геополитических перемен мистер Бернем говорит избирателям, что способен повернуть время вспять и отказаться от «сорока лет неолиберализма». Вместо того чтобы воспользоваться моментом и подготовить Британию к эпохе искусственного интеллекта или максимально использовать её мировые преимущества в сфере услуг, он предлагает взять под государственный контроль коммунальные предприятия и вернуть промышленные рабочие места на север Англии.

Это поглотит огромные ресурсы государства, потерпит неудачу и лишь ещё сильнее дискредитирует власть, подогревая популизм.

Многое будет зависеть от того, сумеет ли мистер Бернем противостоять собственной партии. Почти по определению любая серьёзная реформа потребует шагов, которые левому крылу не понравятся. После того как сэр Кир быстро утратил авторитет, рядовые депутаты почувствовали вкус к бунту. Сможет ли гораздо более уступчивый мистер Бернем сказать им «нет»?

Правда или вызов
The Economist надеется, что мистер Бернем развеет её опасения. Он действительно способен глубоко понимать причины, по которым Британия стала столь неповоротливой и несчастной. Возможно, он подберёт министров и советников, которые смогут разработать настоящую программу реформ, пока сам он будет выполнять роль талантливого продавца этих идей. Его лозунг — «надежда»; возможно, именно он поможет сделать горькую правду более приемлемой.

Как бы то ни было, действовать придётся быстро. Британские избиратели очень быстро устают от действующих правительств. И ещё быстрее они устанут от премьер-министра, который пришёл к власти в результате внутрипартийного переворота. Соратники Бернема говорят, что у них не было времени подготовиться к управлению страной. Но именно они сами выбрали такой график. Поэтому просить общество о терпении их лидер не сможет.

Если мистер Бернем не справится с этой задачей, его слабость станет очевидной очень быстро, а вердикт окажется беспощадным. Он построил карьеру, обвиняя в проблемах Британии политическую элиту Вестминстера. Очень скоро все эти проблемы станут уже исключительно его собственной ответственностью.

Рютте выбрали генсеком НАТО из-за умения успокаивать Трампа, пишет The New York Times.

Это качество уже проявлялось, когда Трамп говорил о намерении получить контроль над Гренландией и не исключал применения силы против Дании. Тогда Рютте сказал ему: "Мы не можем помочь вам, если вы хотите захватить Гренландию. Но мы можем помочь вам с безопасностью".

НАТО пересматривает финансирование военной помощи Украине из-за позиции США, пишет итальянская газета Corriere della Sera

Ожидается, что саммит НАТО в Анкаре утвердит сокращение помощи Украине с $40 млрд до $10–12 млрд .