> NaN (NaN) писал (а) в ответ на сообщение:
>
>
>

> Лонгрид свежий в копилочку картины и дискуссий, копирую полностью, так как там о многом
> Это чтобы не было иллюзий, насколько все квадратиш, практиш и гут)))
>
> Германия рискует вооружиться неправильно
>
> Германия отрабатывает наращивание своей оборонной промышленности — и рискует потерпеть неудачу из-за неверных приоритетов и старых структур.
>
> Здесь, в Аугсбурге, немецкая промышленность гудит вовсю. И Александр Загель с удовольствием перекрикивает этот грохот в заводском цеху. В середине июня глава Renk вместе со своей управленческой командой — белые рубашки, синие джинсы — выстроился перед производственным постом в цехе 18 и шутит: «Нам платят не за костюмы, а за результат». Повод для его выступления — сборка 4000-й трансмиссии Renk для боевого танка Leopard 2.
>
> Загелю приходится кричать, как на боевом посту. Он напоминает о «30 годах дивидендов мира», о «мануфактурном» производстве, у которого никогда не было проблем со временем. Но это давно в прошлом, говорит глава Renk: теперь ему нужно перестроиться на «современное промышленное мелкосерийное производство».
>
> 4000 трансмиссий. Звучит внушительно. Каждая из них весит как внедорожник. Но по меркам промышленного автопроизводства эта цифра все же довольно скромная.
>
> Чтобы запустить Zeitenwende — переломный поворот — и масштабировать производство, Загель поэтому нанял руководителей из автомобильной отрасли. Они привнесли в компанию эффективность и темп. К 2030 году производство должно вырасти с нынешних 800 до 2000 трансмиссий в год. Мануфактура была вчера. Сегодня — серийное производство. Россия угрожает Европе военными ударами. Германия перевооружается. Бундесвер должен быть способен защищать страну и выполнять свои обязательства перед НАТО.
>
> В деньгах недостатка нет. Германия инвестирует в новое вооружение и оснащение суммы, которые еще недавно казались немыслимыми. Федеральное правительство хочет к 2030 году увеличить расходы на оборону страны примерно до 180 миллиардов евро в год. Промышленность тоже должна подключиться: наращивать мощности, выполнять заказы, производить на конвейере. «Из-за нас это не сорвется», — говорит Загель.
>
> И не из-за отсутствия политической воли. США сокращают свое участие в Европе. Министр обороны Борис Писториус говорит о новом «распределении бремени». А канцлер Фридрих Мерц намерен превратить Бундесвер в «самую сильную обычную армию» континента. Германия хочет лидировать в Европе — политически и в военном отношении. Среди производителей вооружений говорят о новой уверенности Берлина. «Девиз правительства: мы платим, а значит, мы определяем направление», — говорит один менеджер.
>
> Мерц только что похоронил германо-французский проект боевого самолета FCAS, потому что условия Франции оказались неприемлемыми. Для Европы это поражение. Для Германии — еще и шаг к самостоятельности в оборонной политике. Консорциум вокруг Airbus сразу же заявил о готовности самостоятельно построить немецкий боевой самолет.
>
> Карт-бланш из Берлина
>
> Остаются главные вопросы. Правильно ли и эффективно ли мы вооружаемся? Лучше ли вкладывать миллиарды в танки или дроны, самолеты или радарные системы? Или прежде всего нужно намного больше личного состава и новая модель закупок?
>
> Составить ясную картину ситуации непросто. Новая военная стратегия определяет, что Германия должна закупать для выполнения своих обязательств перед НАТО. Многое засекречено. И все же политики, военные и менеджеры оборонных компаний формулируют приоритеты, ориентиры и требования для задач национальной обороны. Вся Германия обсуждает возвращение воинской службы.
>
>
>
>
>
> Большая коалиция, ослабив долговой тормоз, выдала Бундесверу карт-бланш. Теперь вопрос в том, куда направить деньги.
>
> Нужны ли войскам танки Leopard по 30 миллионов евро за штуку, как надеются в Renk в Аугсбурге? Или, наоборот, в цехах там скоро наступит затишье, потому что Украина показывает миру, что фронтовые войны сегодняшнего и завтрашнего дня выигрываются прежде всего дешевыми дронами? Как обстоят дела с ПВО? А как — с высокоточными вооружениями, способными поражать цели за линией противника, после того как стало ясно, что США не поставят Tomahawk?
>
> Борьба за партнерства
>
> Одним утром в конце мая Борис Писториус втискивается в кабину вертолета. В костюме и галстуке это не так-то просто. Но оно того стоит: кабина пилота, впереди справа, командирское кресло. Министр обороны прибыл в Оттаву, Канада, и хочет привести в Германию крупнейший оборонный заказ в истории Канады: двенадцать подводных лодок на 35 миллиардов евро. В борьбе за контракт остались только две компании: немецкая Thyssenkrupp Marine Systems (TKMS) и южнокорейский концерн Hanwha.
>
> Министр обороны в роли коммивояжера и главного лоббиста немецкой оборонной промышленности. К этому тоже еще нужно привыкнуть. Писториуса теперь обычно сопровождают представители бизнеса. Миссия: укреплять союзы, организовывать сдерживание — и поддерживать немецких производителей оружия на конкурентном мировом рынке.
>
> «Это самая сильная политическая поддержка, которую мы когда-либо видели», — хвалит глава TKMS Оливер Буркхард. Конкуренты вроде Южной Кореи, в том числе в случае с подлодками, часто дешевле. Поэтому Писториус продвигает Германию как партнера по НАТО и технологии made in Germany.
>
> Берлин уже обеспечивает около десяти процентов возможностей НАТО. И обещает больше с учетом июльского саммита альянса в Анкаре. Германия демонстрирует стремление к лидерству и намерена решительно закрывать пробелы в возможностях, которые оставляют США. Миссии в Балтийском море, в странах Балтии, в Арктике. Противовоздушная оборона на восточном и юго-восточном флангах с системами Patriot. Воздушное патрулирование в Польше и Румынии. Бригада для Литвы.
>
> Кроме того, Бундесвер уже получил новые системы вооружений, пишет министерство обороны в ответ на запрос: ракеты Arrow для ПВО, барражирующие ударные дроны, противолодочный самолет P-8 Poseidon. А все остальное, разумеется, в работе. Европейская противоракетная оборона, новые средства дальнего поражения, космические возможности, наращивание промышленных мощностей. Мы берёмся за дело. Это ключевой посыл Писториуса.
>
> Практика, как показывают разговоры со специалистами по безопасности, промышленниками, военными и депутатами, отстает от уверенности правительства. В казармы Бундесвера пока почти не поступило новое оснащение. С учетом обязательств Германии перед НАТО участники процесса рисуют мрачную картину. «Нам не хватает средств, чтобы компенсировать планируемый уход американцев», — говорит высокопоставленный офицер НАТО.
>
> В Германии слишком мало солдат. Она страдает от нехватки материальной части. Не может осуществлять сдерживание с помощью ракет средней дальности. Германия движется. Но слишком медленно.
>
> «Мы все еще работаем в системе мирного времени», — говорит Сузанне Виганд, бывшая глава Renk, ныне инвестор и член наблюдательных советов. «В структурах, процессах и кадрах до сих пор почти не было существенных реформ». Сначала слишком долго принимаются решения, затем затягивается производство, и в результате Бундесвер в слишком долгий промежуточный период «ощутимо не лучше укомплектован, чем в 2022 году».
>
> Промышленность, военные и политики перекладывают ответственность друг на друга. Новая фрегата ПВО F126 стоимостью около двенадцати миллиардов евро дорожает и задерживается. То же самое происходит с зенитным танком Skyranger стоимостью до девяти миллиардов. Проблемная цифровая радиосвязь за 20 миллиардов евро даже не может быть нормально встроена в старую технику.
>
> Одновременно масса новых заказов, которые нужно обработать, по-видимому, парализует машинное отделение ответственного ведомства по закупкам. Не только по крупной технике, но и при заказах винтов и кабельных жгутов дело иногда не движется вперед, жалуются участники процесса в Кобленце.
>
> Судя по всему, войскам настолько не хватает запчастей, что они сами предупреждают: выполнять обязательства перед НАТО становится почти невозможно. Согласно исследованию консалтинговой компании Oliver Wyman, готовность к применению важных систем находится на «крайне низком уровне».
>
> Кто смотрит на ситуацию благожелательно, видит, как армия «медленно выходит из нижней точки». Критики говорят, что Германия движется не только в «режиме вялого шага», но и по ложному пути: перевооружение идет в устаревшую, дорогую технику, которая в новом мире дроновой войны больше не играет роли.
>
> Глава оборонного комитета ЕС Мари-Агнес Штрак-Циммерман предупреждает: « Велика опасность, что здесь с полными карманами денег будут исполняться желания, которые при нынешней ситуации в сфере безопасности уже вовсе не нужны ». Эксперт ХДС по оборонной политике Томас Рёвекамп предостерегает: «Решающее значение имеет не то, сколько денег мы тратим, а возникают ли реальные военные возможности».
>
> Трудный старт
>
> Писториус знает эту критику. Он перестраивает систему закупок, распускает прежнюю структуру управлений и отделов в ведомстве. Но в Кобленце возникает сопротивление. Тем более что на операционном уровне, судя по всему, почти неизвестно, как именно должна работать более эффективная система. «Реалистично мы говорим о десятилетнем плане, прежде чем все это вообще начнет действовать», — говорит высокопоставленный закупщик.
>
> По-прежнему несколько перегруженных сотрудников лично отвечают за значительную часть проектов, говорят в Кобленце. По-прежнему слишком много людей вмешиваются в процесс — от Бундестага до стратегов министерства. А в довершение всего и ставшая в последнее время такой уверенной в себе оборонная промышленность тоже перегружена. Вывод: промышленная политика, парламентский контроль, министерские циклы согласований и закупочная бюрократия не поспевают за скачкообразным развитием современной войны.
>
> На грани перегрузки
>
> Пример — масштабирование. Не все так охотно вдохновляются автопромом, как глава Renk Загель. Еще пять лет назад Бундесверу было достаточно материального оснащения на уровне 30 процентов. Сегодня вооруженные силы должны выйти на 100–140 процентов, чтобы быть способными к сдерживанию — и, при необходимости, к применению.
>
> Это означает много техники и материалов. Слишком много. «Это как если бы вы объясняли Ferrari, что в будущем нужно производить в объемах VW Golf», — говорит один топ-менеджер. Лоренц Майер, глава дроновой компании Auterion, считает: «Оборонная промышленность должна стать больше похожей на автомобильную — а не наоборот». Только это позволит обеспечить наращивание производства.
>
> Прежде всего пока не удается интегрировать небольших поставщиков. Анализ McKinsey показывает: от всплеска спроса из-за роста оборонных расходов пока выигрывают главным образом оборонные концерны. Если крупные подрядчики получают авансы по 45 процентам своих контрактов, то у малых предприятий этот показатель не достигает и 20 процентов. Им часто приходится предварительно финансировать расширение мощностей самостоятельно.
>
> Кроме того, нынешняя система заказов не мотивирует поставщиков сильно расширяться или инвестировать в серийное производство. Для этого слишком малы объемы. Многие компании также не ожидают последующих заказов после 2035 года, когда рекордные заказы закончатся. Представитель отрасли говорит, что лучше растягивать работу, чем создавать дорогие мощности, которые, возможно, никто не востребует. Масштабирование? Ускорение? Очевидно, пока безрезультатно.
>
> Глава Renk Загель видит это иначе. Значительно позитивнее. Если посмотреть на ситуацию четырех- или пятилетней давности, нужно признать, что государственные заказчики «прибавили темп» и последовательно выдерживают новую скорость.
>
> Тем не менее Загель призывает «использовать не только возможности оборонной промышленности, но и весь потенциал, который есть у Германии как промышленной площадки». Особенно в новых технологиях, таких как дроны, уместно активнее привлекать гражданскую промышленность.
>
> По мнению Загеля, Бундесверу в теме беспилотных систем «еще предстоит пройти немалый путь» — будь то в воздухе, на земле, на воде или над водой. Он сам хотел бы активно противодействовать отставанию, участвовать в формировании рынка и получать выгоду. Renk вместе с финским концерном Patria разработала тяжелую беспилотную наземную систему. В середине июня ее должны представить на оборонной выставке в Париже.
>
> Однако заказов из Германии на новый продукт Загель ожидает не раньше 2030 года.

> NaN (NaN) писал (а) в ответ на сообщение:
>
>
>
> По факту огромные деньги, в сравнении с предыдущими годами, идут в военку
>
> Производство вооружения на уровне автомобильной промышленности
> Ну то так себе сравнение
> Автопром и тот закладывает будущие продажи, новые модели и все прочее
> Потянуть такой спрос за счёт бюджета

> ⍟ NaN (NaN), )))

> Еще один лонгрид, но хорошо собирающий тренд и показывающий ошибки и говорящий про попытки заболтать, замолчать
>
> Реалисты — не лоббисты и не противники защиты климата
>
> Энергетический переход провалился — по крайней мере, в своей нынешней форме. Тот, кто говорит об этом вслух, считается врагом климата. Между тем признать ошибки было бы ответственным шагом.
>
> Огульное очернение министра экономики Катарины Райхе как «лоббистки» слишком упрощает ситуацию и вытесняет неприятную реальность: немецкий энергетический переход стал не только технической, но и экономической и общественной проблемой. Того, кто открыто говорит о перекосах, сегодня быстро дискредитируют с моральных позиций.
>
> Центральное политическое обещание «зеленой» трансформации на протяжении многих лет звучало так: снижение цен на электроэнергию, технологическое лидерство и новое «зеленое экономическое чудо».
>
> Ничего из этого не произошло. Германия сегодня относится к странам с самыми высокими ценами на электроэнергию в индустриальном мире , энергоемкие отрасли оказываются под давлением, а ожидаемая динамика роста так и не появилась. Во многом это оказалось политическим желаемым за действительное. Энергосистема, основанная на нестабильных источниках, неизбежно порождает огромные дополнительные расходы: расширение сетей, накопители, redispatch, резервные электростанции и поддержание гарантированной мощности.
>
> Примерно с 2020 года добавился еще один симптом: год за годом в немецком офшорном секторе из-за сетевых узких мест и одновременного избытка электроэнергии из возобновляемых источников ограничивается больше потенциально доступной ветровой генерации, чем могли бы дополнительно произвести новые офшорные ветропарки за тот же период. Пока политики продвигают дальнейшее расширение, система технически уже уперлась в пределы, которые можно было бы смягчить своевременным развитием передающих сетей. Экономический ущерб значителен, и в конечном счете за него платят потребители электроэнергии.
>
> При свободном от идеологии анализе многие из проблем, которые сегодня стали видны, можно было бы распознать заранее. Германия для многих уже стала предупреждающим примером того, как не следует организовывать энергетический переход: с политически созданной спешкой, моральным возвышением темы, недостаточной технологической открытостью и систематической недооценкой системных затрат . Решающими являются не чистые издержки производства киловатт-часа ветровой или солнечной электроэнергии, а стоимость стабильной системы в целом, и она заметно растет по мере увеличения доли волатильной генерации.
>
> Стресс в сетях, расходы у граждан
>
> Одновременно становится видно, как годами откладывавшееся расширение передающих сетей создает стресс для всей системы. Пока на периферии вырабатываются большие объемы возобновляемой энергии, не хватает магистралей к центрам потребления. На следующем этапе, когда в муниципалитетах заметно вырастет распространение тепловых насосов и электромобилей, этот стресс сместится на нижние уровни напряжения. Муниципальные распределительные сети, часто рассчитанные на другую структуру нагрузки, достигнут пределов и должны будут расширяться и усиливаться. Финансироваться это будет через растущие сетевые сборы — еще одна волна расходов для домохозяйств и компаний.
>
> К этому добавляется часто игнорируемая макроэкономическая взаимосвязь: энергетический переход в большом объеме заменяет уже существующий капитал — работающие электростанции, сети, системы отопления, транспорт и промышленные процессы. В результате связываются огромные ресурсы, которых затем не хватает для инноваций, производительности, цифровизации, образования или исследований. Экономика становится богаче не от того, что досрочно заменяет функционирующую инфраструктуру, а от того, что повышает свою производительность.
>
> EEG: перераспределение снизу вверх
>
> Закон о возобновляемых источниках энергии изначально задумывался как инструмент запуска. Фактически возникла система гарантированной доходности при минимальном риске. На протяжении десятилетий инвесторы получали фиксированные тарифы за подачу электроэнергии в сеть, обеспеченные государством и финансируемые через цену электроэнергии.
>
> Расходы несли прежде всего не состоятельные люди, а миллионы домохозяйств и предприятий среднего бизнеса — фактически это было перераспределение снизу вверх, от потребителей электроэнергии к инвесторам. Одновременно становится видно, что энергетический переход структурно зависит от постоянных субсидий: всякий раз, когда поддержка сокращалась или риски перекладывались на инвесторов, расширение застопоривалось — в последнее время это стало заметно по выходу из офшорных ветроэнергетических проектов.
>
> Поскольку установки, сети и накопители и в будущем придется регулярно заменять, возникает не разовая цена трансформации, а постоянный цикл обновления, зависящий от субсидий.
>
> 1 мая как предварительный показ обычного сценария
>
> На этом фоне моральное возмущение голосами вроде госпожи Райхе выглядит ошибочно направленным. Она сравнительно ясно называет проблемы и выступает за то, чтобы рационально согласовывать между собой защиту климата, экономический здравый смысл, техническую реализуемость, а также приемлемость и допустимую нагрузку для потребителей.
>
> Насколько срочно нужна реформа, показало 1 мая 2026 года: отрицательные цены на электроэнергию до 0,49 евро за киловатт-час в течение нескольких часов, в итоге профинансированные из налоговых средств, потому что гарантированный тариф за подачу электроэнергии в сеть не оставляет операторам установок стимула ограничивать генерацию при избытке предложения или отправлять энергию на хранение.
>
> Именно эти ошибочные стимулы должна устранить планируемая поправка к EEG — и именно поэтому она сталкивается с сопротивлением тех, чья бизнес-модель на них основана. Если расширение солнечной и ветровой энергетики продолжится, как запланировано, но гибкость и рыночные стимулы не будут расти в той же мере, 1 мая может стать предварительным показом обычного сценария — с двузначными миллиардными нагрузками в год для налогоплательщиков.
>
> То, что именно лоббисты ветроэнергетики возмущены такими предупреждениями, понятно: они затрагивают основу бизнеса системы, которая держится на постоянном расширении и продолжающейся поддержке.
>
> Тот, кто сегодня берет на себя ответственность, должен разбирать обломки энергетической политики, годами заряженной идеологией.
>
> Тот, кто указывает на экономические и технические проблемы энергетического перехода, не обязательно защищает интересы ископаемой энергетики, а требует реализма, технологической открытости и честного баланса фактических затрат и побочных эффектов. Демократия живет за счет того, что такие дискуссии можно вести, не клеймя автоматически инакомыслящих как «лоббистов» или «врагов климата».

> NaN (NaN) писал (а) в ответ на сообщение:
>
>


>>
>> https://www.berliner-zeitung.de/article/energiew...
quoted2

> imми (imi) писал (а) в ответ на сообщение:


>> И краситишка и вкусняшка
>> Забрала к себе парочку идей подачи
quoted2