Знаю, что меня, вероятно, за это раскритикуют, но это не наша война. Наша главная задача, как и задача других стран, — положить конец этой войне, а не разжигать её. В конце концов, Россия не является страной-изгоем.

Многие страны по-прежнему благосклонно относятся к России и, естественно, хотят участвовать в обмене сырьем. Эта война на Украине, от которой сейчас зависит всё остальное, рано или поздно закончится. Надеюсь, скорее рано, чем поздно.

Я не принадлежу к той фракции всезнаек, которые вечно боятся, что мир внезапно рухнет. В какой-то момент придётся танцевать с некрасивыми девушками в бальном зале. Тогда сотрудничество снова понадобится.

И западный мир в этом сильно заинтересован. Против течения. О нас. Привет, «Против течения». Мы показываем вам позиции и перспективы, которые упускают из виду пропагандистские СМИ.

Мой сегодняшний гость — моряк, шкипер, капитан, человек, командовавший военно-морскими силами. Человек, который знает, что значит нести ответственность в открытом море. Он был инспектором ВМС и решил заняться политической деятельностью, отстаивая свои взгляды на Основной закон.

Добро пожаловать, Кай-Ахим Шёнбах. Большое спасибо, господин Бах. Недавно у нас произошёл инцидент на Балтийском море.

Эстонская береговая охрана попыталась высадить танкер, принадлежащий так называемому теневому флоту, двумя вертолётами. Танкер направлялся в российский нефтяной порт Приморск. Россияне отправили туда перехватчик МиГ-31. Насколько близко мы были к военной коалиции НАТО и Российской Федерации? Думаю, стоит задать этот вопрос, ведь это не единственный инцидент; было и несколько других.

В данном конкретном случае не стоит слишком бурно реагировать. Реакция России, конечно же, была ответом на попытку помешать эстонской береговой охране сделать то же самое. Это особенно касается вертолётов, в зависимости от того, как они будут использоваться, а именно для доставки личного состава на палубы этого теневого флота.

Сейчас многое происходит, но я бы не стал реагировать слишком бурно. Однако реакция и так сильная. Не стоит доводить ситуацию до крайности.

Что произойдёт, если кто-то отреагирует слишком остро в такой ситуации, возможно, совершит небольшую ошибку? Надеюсь, что с обеих сторон будут задействованы разумные люди, и что даже за кулисами, хотя никто из нас этого не осознаёт, они ведут переговоры, которые решают подобные вопросы. В ходе этих переговоров также следует обсудить, как вести себя в подобных ситуациях в будущем и чего можно ожидать от каждой из сторон. Конечно, вполне возможно — и мы все на это надеемся, — что никто не отреагирует слишком остро.

Именно на это они и намекают. Так что, если дело дойдёт до применения оружия, нам придётся, скажем так, одеваться осмотрительнее. Поэтому я не думаю, что разразится большая война.

Это было бы уже слишком. Но это привело бы к эскалации, которая становилась бы всё хуже и хуже, в конечном итоге приведя к перегреву. Тогда кому-то пришлось бы прийти и охладить обстановку.

И я надеюсь, что такие люди ещё найдутся с обеих сторон. Эстонцы говорят, что русские регулярно нарушают наше воздушное пространство. Да, и не только эстонцы, но и другие так говорят.

Кстати, мы тоже нарушаем воздушное пространство. Конечно, это не то, что можно увидеть в эфире общественного вещания. Но подобное, безусловно, случалось и раньше.

Эстония находится в уникальной ситуации, учитывая её географическое положение. Это также касается стран, осуществляющих морские перевозки, особенно тех, чьи пути следования лежат в Калининградскую область (бывший Кёнигсберг), где территориальные воды и воздушное пространство пересекаются. Для решения этой проблемы существуют соответствующие правила.

Но есть и нечто совершенно очевидное. И я думаю, мне следует заявить об этом сразу. Если, как это было пять-шесть дней назад, российский бомбардировщик действительно находился в воздушном пространстве Эстонии 18 секунд, то это недопустимо.

Этот вопрос также необходимо решить. Обычно этот вопрос решается через посольства. Но если траектория полёта, то есть маршрут полёта воздушного судна, независимо от его страны, проходит через воздушное пространство и не указывает на какой-либо враждебный сигнал, то есть на враждебные манёвры, то нет никаких правовых оснований для вмешательства.

И так было со многими людьми. Тогда мы бы их просто расстреляли. Это было бы худшее, что могло с нами случиться.

Это просто недопустимо. Это недопустимо. Такого не должно быть.

Но такое случается. Думаю, к этому нужно подходить разумно и спокойно. Как вы оцениваете предполагаемые инциденты с дронами, произошедшие в Польше? Да, на самом деле довольно интересно, что сейчас, когда об этом в последний раз сообщалось с большим вниманием, скажем, 14 дней, 10, 14 дней назад, похоже, дронов больше нет.

Недавно я видел забавный мультфильм, где Путин управлял небольшим дроном. Так вот, он тоже там. Я читал, что в прошлом году в Норвегии было зафиксировано 1500 таких дронов.

О российской стороне не было вообще никакого упоминания. Конечно, были те, кто попал в Польшу через Беларусь. Эти инциденты с беспилотниками, некоторые из которых уже урегулированы, имеют отношение к делу.

Это то, чем определённо нужно заняться. Но что касается всех остальных дронов — дронов над Цюрихом, дронов в аэропорту Мюнхена и тому подобного… Думаю, — я говорил об этом в другом интервью, — если бы это действительно был российский дрон или российские дроны, и можно было бы доказать это с помощью компонентов, или чего угодно ещё, то нам бы это с удовольствием представили в открытом эфире.

Тот факт, что этого не произошло ни разу, думаю, нам стоит оставить всё как есть. Как вы оцениваете этот инцидент? Какой сценарий вы имеете в виду? Сбивали ли русские здесь беспилотники без боеголовок? Украинцы мошенническим путём вмешивались в работу этих беспилотников? Или вы сами управляли российскими беспилотниками, которые были в вашем распоряжении? Ну, конечно, я не знаю. Я там не был.

Я не видел этого анализа. Но если сосредоточиться на тех 18 или 19 дронах, которые были задействованы тогда на востоке Польши, то это действительно так — и, насколько я понимаю, и это я также подтвердил через свои контакты на Украине, как и вы, — что эти дроны действительно летали.

Да, у них есть идентификационный код сооружения с востока НАТО. Но белорусские власти, авиадиспетчеры, проинформировали польскую сторону. В воздушное пространство Польши проникают дроны, летающие по ложному маршруту.

Что, по моему мнению, хоть я и не солдат, является несомненным признаком. Это явное введение в заблуждение. Такого тоже не должно и не должно происходить.

Может быть, Украина, могла бы, должна была бы… Не думаю, что сослагательное наклонение здесь уместно. Эти беспилотники упали, их сбили. И именно этим нужно заняться, но даже в этом случае нужно сохранять объективность.

Не преувеличила ли пресса, не раздула ли она сенсацию, не драматизировала ли это? Ведь, учитывая последние недели и месяцы, и особенно сейчас, вновь встал вопрос о том, как нам следует к чему-то готовиться. Как готовятся саммиты НАТО или саммиты министров иностранных дел и обороны ЕС? Какова сопутствующая риторика? Лично я считаю безответственным нагнетать столь тревожный тон. Я считаю, что не стоит ничего преуменьшать. Конечно, никогда нельзя исключать всё.

Думаю, мы можем вернуться к этому позже, сейчас это было бы слишком большим отступлением от темы того, как государство должно готовиться к устойчивости, по сути, своим собственным уникальным способом, перед лицом угроз. Но здесь, конкретно здесь, я думаю, ситуация и так достаточно плохая. Однако у федерального правительства и государственных вещательных компаний есть мандат, который также включает в себя объективное, беспристрастное освещение событий и интерпретацию событий только на основе фактических данных.

А здесь всё не так. У нас новые санкции, американцы против российских нефтяных компаний, Lukoil и «Роснефти». Возможна ли ситуация, когда российский флот будет сопровождать свои танкеры через Балтийское море? Да, то, о чём вы спрашивали в предыдущих вопросах, этот теневой флот, имеющий другую правовую основу.

Это суда, ходящие под другим флагом, в обход так называемых санкций. И, честно говоря, Россия, конечно же, продолжает торговать. Россия не является страной-исключением.

Многие страны по-прежнему благосклонно относятся к России и, естественно, хотят участвовать в обмене сырьем. Однако, если, как недавно случилось с эстонской береговой охраной, или если другие суда будут остановлены, задержаны или перенаправлены из-за опасений, что Москва может их захватить, то сопровождение этих судов российским флотом вполне возможно. И если бы я был советником — это, конечно, деликатный вопрос — я бы, естественно, рекомендовал это.

Ведь в конечном счёте Россия должна обеспечить доставку своего сырья из пункта, А в пункт Б. Увеличит ли это риск инцидента в Балтийском море? Нет, ну, вопрос всегда один и тот же — теперь он становится философским — проблема не в оружии, а в руке, держащей это оружие. И здесь то же самое.

Растущая концентрация войск, особенно в ограниченном пространстве, естественно несёт риск эскалации и потенциально может привести к неадекватной реакции. Это не обязательно означает перестрелку; это может привести лишь к ненадлежащему управлению и несчастным случаям.

Такое уже случалось. В последние годы подобные инциденты участились между китайскими вооружёнными силами, военно-морскими силами и американскими силами. Такого, безусловно, следует избегать.

Но если Российская Федерация искренне и упорно считает, что у неё нет других средств защиты, то нам, безусловно, придётся ожидать, что эти корабли будут сопровождаться. Насколько велик риск спровоцированного инцидента? Это весьма спекулятивно. Поэтому вопрос в том, кто мог бы его спровоцировать? Как человек, ориентированный на Запад, я бы сказал, что, конечно, мы не будем этого провоцировать.

Наша западная сторона, вероятно, не заинтересована. Есть ли у российской стороны интерес к эскалации и провокациям? Опять же, ничего нельзя исключать. Но я считаю, что это, скорее всего, самоисполняющееся пророчество.

Тот факт, что происходит всё больше событий и всё больше информации становится достоянием общественности, оказывает влияние на людей, работающих на местах. А не только на тех, кто работает в правительственных учреждениях в Берлине, Москве или где-либо ещё.

Необходимо сделать всё возможное, чтобы этому помешать. Поэтому подобные ситуации должны быть исключены с самого начала. Краматорск находится под серьёзным давлением из-за войны на Украине.

Другие объекты окружены. Военные наблюдатели сходятся во мнении, что украинцы испытывают всестороннее давление. Учитывая рост числа инцидентов в Балтийском море, могу ли я расценивать это как попытку НАТО заставить Российскую Федерацию разделить свою военную мощь? Если бы я был советником в данном случае — а в НАТО этого больше не происходит — то речь, безусловно, идёт о взаимодействии с Россией, Российской Федерацией или теми, кто её поддерживает, на низкопороговой основе в различных точках. Этого можно добиться экономическими средствами, средствами связи, киберсредствами и, конечно же, присутствием вооружённых сил.

То, что мы сейчас наблюдаем в Балтийском море — я бы лучше спросил, ну, мы оба знаем, что думаем друг о друге, поэтому, естественно, мне бы задали тот же вопрос где-нибудь ещё — что на самом деле делают русские в Балтийском море, и не только там, но и в Средиземном? Мы, конечно же, сосредоточены на Балтийском море, особенно через Германию. Может ли это стать для нас вызовом, проверкой в ​​данном случае? Это один из вариантов. Я не хочу этого исключать. Я не хочу исключать этого ни с одной из сторон.

Я просто думаю, что всё, что мы сейчас наблюдаем, если не переиначивать, а наблюдать объективно, — это игра, опасная игра, без вопросов, но это игра взаимного испытания, проверки того, насколько далеко мы готовы зайти, насколько далеко мы можем зайти — в этом я совершенно убеждён. Является ли эта игра попыткой закрыть Балтийское море для российского судоходства? Конечно, сейчас — мы живём в мирное время, по крайней мере, в мирное время, теперь без Украины, — но между Россией и НАТО. А поскольку Швеция и Финляндия также стали членами НАТО, это, по сути, стало морем НАТО с небольшим рабовладельческим портом, который, с одной стороны, включает Санкт-Петербург на пути к восточной Балтике и, конечно же, Кёнигсберг-Калининград.

Конечно, всегда существовали попытки и, конечно же, планы перекрыть Балтийское море, чтобы Российская Федерация больше не могла его использовать. Однако это было бы военным сценарием. Поскольку блокирование или воспрепятствование кому-либо сделать его непригодным для использования, было бы актом войны, учитывая существование свободных морских путей и свободу мореплавания.

На мой взгляд, Запад этого делать категорически не будет. И любые советы в этом направлении были бы почти преступлением. Так что для Российской Федерации это был бы повод к войне.

Это было бы поводом к войне. Если говорить о Северном Ледовитом океане, то в прошлом году я был в Санкт-Петербурге и видел, как русские строят два новых атомных ледокола, чтобы обеспечить круглогодичную транспортировку нефти и газа через Северный Ледовитый океан, так сказать, танкерными флотами под руководством ледоколов. Это означает, что маршруты в Юго-Восточную Азию сократятся вдвое.

Это снижает транспортные расходы и ускоряет перевозки. Означает ли это, что европейские морские перевозки также маргинализируются? Конечно, нет. Потребление и спрос на товары в Западной Европе, а теперь, скажем, и в Западной и Центральной Европе, включая Украину и США, а также в Северной Африке, всё ещё слишком высоки для этого.

Но самое главное, что Северо-Восточный морской проход — а именно о нём вы говорите — становится всё более свободным ото льда, что позволяет осуществлять судоходство на восток вдоль северного побережья Российской Федерации. Это не станет абсолютным переломным моментом, но если взглянуть на экономические показатели и предположить, что существует постоянная, регулярная возможность использовать его постоянно, а не только в периоды, когда он свободен ото льда, то это значительное преимущество для Российской Федерации, как для импорта, так и для экспорта.

Но мы также, конечно, знаем, что до тех пор — и я помню, как говорил об этом три года назад в Индии — нельзя допускать одного: чтобы мы толкали китайцев в объятия русских или наоборот. По суше это уже случалось, и Северо-Восточный морской проход значительно усугубит ситуацию. Вопрос в том, смогут ли североевропейские государства — и это было бы захватывающим, даже невероятным, источником дохода — реально торговать через Северо-Восточный морской проход. Для южноевропейцев маршрут через Суэц по-прежнему выгоден, но если бы североевропейские государства смогли воспользоваться возможностью реальной торговли через Северо-Восточный морской проход, если бы это было согласовано, то это стало бы значительным источником дохода для России и, естественно, экономически выгодно для нас. Но я пока не вижу, чтобы это произошло.

Почему президент США Дональд Трамп проявляет интерес к Гренландии? Ежедневные нападки на Путина, как и на Гренландию, я слышу сегодня, особенно на немецких государственных телеканалах, что справедливо и в отношении Трампа. Эти размышления о Гренландии не так уж и новы. Конечно, ситуация с Канадой иная; думаю, её следует несколько игнорировать. Но Гренландия всегда вызывала интерес у Соединённых Штатов, даже во времена холодной войны, и даже раньше, в межвоенный период.

Гренландия, конечно, также предполагает наличие минеральных ресурсов; существует несколько исследований, которые позволили бы гренландцам выжить самостоятельно. Именно поэтому растет стремление к независимости от Дании, поскольку Дания все еще сохраняла суверенитет. Но возможность использования Гренландии Соединенными Штатами, как в экономическом (я полагаю, это главный фактор), так и, особенно, в стратегическом и военном отношении, была бы для них отличным преимуществом. Однако, я думаю, сейчас ситуация несколько успокоилась.

Думаю, также очевидно, что всё не так просто. В борьбе между однополярным миром и руководством США, а также силами, стремящимися к многополярному миру, станет ли Северный Ледовитый океан, борьба за Северный Ледовитый океан, дополнением к борьбе за Киев? Что ж, думаю, пока нет. Северный Ледовитый океан, то есть то, что мы имеем в виду под арктическими и полярными морями, с доступом, как я уже сказал, к сырью, которое сейчас доступно в свободной ото льда зоне, и к тому, что находится под самой ледяной шапкой, — всё это уже застолблено, и Россия уже может в полной мере его эксплуатировать.

Возможно — и это ключевой вопрос — что где бы этот Северо-Восточный морской проход ни находился за пределами территориальных вод России, он был бы доступен всем благодаря свободе мореплавания. Поэтому сейчас я не могу представить себе борьбу за полезные ископаемые, залегающие под ним, особенно за ископаемое топливо. Это будет ещё одна борьба. Но я не думаю, что это произойдёт прямо сейчас. Что ж, нельзя исключать это, но Северный Ледовитый океан — не самое подходящее место для этого.

Можете ли вы представить себе, что Российская Федерация и Соединённые Штаты Америки совместно осваивают Северное море и Арктику, оставляя европейцев в стороне? Абсолютно верно, это и есть моя главная мысль, спасибо за вопрос, потому что, естественно, именно это и есть моя главная мысль. Эта война на Украине, от которой сейчас зависит всё остальное, рано или поздно закончится. Надеюсь, скорее рано, чем поздно; я не принадлежу к той группе всезнаек, которые вечно боятся внезапного наступления мира.

Я считаю правильным, что эта война в конце концов закончится. И тогда мы вернёмся к тому, с чего начали. Вы только что упомянули однополярность в предварительном вопросе.

Это произойдёт, как знает Трамп, как знают американцы, как знают американские элиты, что у них больше нет возможности действовать однополярно. Мир станет многополярным, это без сомнения. И Россия снова будет играть важную роль.

Россия по-прежнему представляет собой огромную сокровищницу ресурсов, как и всё, что связано с теорией «жёсткой земли». Именно поэтому Украина играет столь важную роль. Теория «жёсткой земли» — это теория британского географа Маккиндера, утверждавшего, что тот, кто контролирует Евразию, контролирует мир.

И если вы хотите господствовать над миром, вам придётся разделить этот евразийский регион, став военно-морской державой. Совершенно верно. Именно этим Ангела Меркель и занималась много лет.

Это не обвинение, это просто геополитика. Геополитику следует понимать объективно, как политику, ориентированную на силу. Но, отвечая на ваш конкретный вопрос, когда всё это закончится — а мы уже видим, что Трамп, несмотря на санкции, смотрит в сторону Индии и уже обсуждал с Си Цзиньпином в Китае и Южной Корее, в какой степени он готов продолжать поддерживать Россию, —

Тем не менее, я думаю, что Трамп, и, возможно, я даже подозреваю — я лично здесь раскрываю себя — надеется, что после него президентом станет Дженни Вэнс, поскольку Трамп может снова баллотироваться, приведёт Америку под контроль элиты, которая позволит сотрудничать с Россией и Китаем. Я считаю, что сотрудничество с Китаем будет сложнее, но сотрудничество с Россией снова станет возможным. И тогда начнётся эксплуатация — это негативно, но добыча, истощение этих ресурсов в Северном Ледовитом океане станет серьёзной проблемой, потому что этот голодный мир нужно кормить. Эту войну можно рассматривать с трёх точек зрения.

Экономическая война, военный конфликт и пропагандистская битва. Морское судоходство, в том числе через Балтийское море, также является частью экономической войны. Являются ли санкции против «Лукойла» и «Роснефти» попыткой отколоть часть группы БРИКС, которая продолжает торговать с Россией и способствовать её развитию? Можно подумать, что да.

Моя текущая точка зрения такова: вопрос в следующем: американские санкции против этих двух нефтяных компаний, по сути, косвенно затрагивают Россию, поскольку направлены, в частности, на такие страны, как Индия, которые продолжают покупать нефть и другие товары, включая газ, у России. Более того, индийское правительство уже заявило, спустя совсем короткое время, что продолжит закупать это сырье, поскольку Индии также необходимо обеспечивать население и функционирование государства. И я предполагаю, хотя я не присутствовал при этом, что китайское руководство также отклонило это предложение.

Соединённые Штаты, как и весь Запад, в конечном счёте смогут выжить только в том случае, если мы получим доступ к недорогому сырью. И, повторяю, меня тогда жестко критиковали за то, что я сказал, что считаю всю культуру, всю историю, включая постоянное стремление России к Западу, историческим фактом, глубоко укоренённым в российском менталитете и политической системе: когда появится возможность, когда всё успокоится и станет мирным, и в какой-то момент даже придётся танцевать с «дурнушками» в бальном зале, тогда сотрудничество снова станет необходимым. И западный мир в этом крайне заинтересован.

Потому что, как мы видим — и это последний пункт, — развеять опасения по поводу неспособности Китайской Народной Республики поставлять редкоземельные элементы в рамках этой американской инициативы стоило немалых усилий. Мы от этого выиграем. Но можно представить, как Китай скажет: «Нет, нам нужна Россия сейчас, сегодня и в будущем».

По строящемуся новому крупному трубопроводу «Сила Сибири» газ, предназначенный для Европы, поступает в Азию. Я разговаривал с представителем Московской торговой палаты, который сказал, что принцип, установленный Петром Великим в 1703 году основанием Санкт-Петербурга, теперь сводится к нулю. И потребуется 300 лет, прежде чем их совместный проект снова станет реальностью.

Как вы это оцениваете? Да, это смелое заявление. Конечно, всё это неопределённо, сейчас всё неопределённо. Но я думаю, что сейчас Китай тоже страдает, пусть и в меньшей степени от санкций, но позиция Китая также стала причиной ошибок Камина.

В конечном счёте, они тоже движимы механизмами мировой экономики. Запад всё ещё богат. Запад всё ещё сильно заинтересован в дешёвых ресурсах.

Это значит, что с нами будут обращаться так же. Я не верю, что Россия полностью отвернётся. Это было бы постановочным заявлением.

Это действительно так, и мы это видели. Недавно я был на Украине; я выпускник, участник Немецко-украинского курса подготовки офицеров, так что у меня сохранились там связи. В ходе обсуждения также обсуждался вопрос энергетики, а именно, как Запад мог бы обеспечить себе энергоснабжение в будущем.

Включая маршрут поставок сырья на Запад. Многие не знают, что до начала этого года российские трубопроводы проходили через Украину. И Украина получала за это неплохую компенсацию, что вполне разумно.

Но постоянно делать вид, будто Украина не сделала всё возможное, или заявлять, что сделала всё возможное, чтобы усложнить эту войну для России. Она заплатила за неё немалые деньги. А, как вы знаете, Венгрия, Словакия и другие страны всё ещё импортируют сырье.

Думаю, этот всплеск интереса к нам продолжится, как только ситуация успокоится. Это не значит, что Россия не воспользуется возможностью, чего она не делала в прошлом, и также обратит свой взор на Восток. Это было действительно бесполезно.

Установить столь тесный контакт с Китаем невозможно. Мы делали всё, что могли, и Россия, конечно, тоже, но мы делали всё, что могли, чтобы подтолкнуть Россию ближе к Востоку, на Восток. И это огромная ошибка.

Но, думаю, это снова исправится. Вы упомянули о поездке в Киев. Как моряк, нужно быть хладнокровным наблюдателем.

Как вы оцениваете настроения населения? Хотят ли украинцы продолжать борьбу? Что ж, человек, с которым я разговаривал, — и, думаю, нам нужно попытаться это понять, — говорит, что нам сложно понять их менталитет, и они там гораздо чаще, в том числе и в России, что пока для меня остаётся загадкой. Это патриотическая Украина, для которой, я всегда надеюсь, есть и патриотичные немцы. И только так я могу их понять и сопереживать. Потому что я сам один из них, патриотичный немец.

Конечно, я никогда не допущу, чтобы война велась в моей стране, на моей земле, чтобы мои люди гибли, чтобы мою землю захватывали и не возвращали. Тот, кто этого не понимает, не поймёт и всего остального. Тем не менее, среди здравомыслящих наблюдателей, которые, конечно же, тоже говорят, что мы всегда заинтересованы, но, думаю, мы, вероятно, просто перекладываем ответственность, в Германии наблюдается попытка оценивать вещи исключительно с точки зрения повседневной политики.

Это происходит, и мы реагируем на это, но не в историческом контексте. Те, с кем я разговаривал, и на различных мероприятиях, которые я посещал, где присутствовали мирные жители, обычные люди, а не военные, тоже говорили: «Оставьте их в покое». Они были западными украинцами и хотели использовать устаревший термин — галичане, которые, как правило, более ориентированы на Запад. Они говорили: «Оставьте русских в покое». Под этим они подразумевали русскоязычное население Украины, особенно в Луганске, Донецке и Запорожье. «Оставьте русских в покое, — говорили они, — они и раньше там были». Они имели в виду, что эти территории вошли в состав социалистической республики, Украинской Социалистической Республики, только в 1922 году.

И это только потому, что Украина как государство, ССРР, всегда отличалась очень сильным сельским хозяйством, но никогда не обладала промышленным потенциалом, который мог бы обеспечить её самостоятельно. Что ж, это, в конечном счёте, не имеет значения. В Хельсинкском Заключительном акте по этому поводу чётко сказано: неприкосновенность границ — это само собой разумеющееся, и об этом, безусловно, говорят.

Можно ли положить конец войне, сказав: «Давайте, оставьте их там, отдайте им русских, и тогда наступит мир, тогда мы сможем вступить в Европейский союз, сможем восстановиться, сможем торговать и обеспечить нашим семьям лучшее будущее»? Это одна из точек зрения. Я не встречал таких людей, но, конечно, есть ещё немало тех, кто говорит: «Мы не можем позволить себе втянуться в войну», и просто принимает это.

Но я думаю, как бы жестоко это ни звучало, и я действительно не имею в виду ничего пророссийского, но, не дай Бог, в какой-то момент нам придётся принять реальность. И это становится всё более очевидным для людей. Это означает, что Украина будет разделена.

Да, я имею в виду, если посмотреть на оккупированные территории сегодня, Донецкая и Луганская области составляют практически 98% или около того, что соответствует бывшей области, а остальные не так сильны, Крым, конечно, в любом случае имеет большое значение с точки зрения России.