Демократы инициируют импичмент главы Пентагона Пита Хегсета, — Axios

Хегсета обвинили в «неоднократном нарушении присяги и долга перед Конституцией», а также в том, что он «безрассудно подвергал опасности военнослужащих США». По мнению Axios, попытки импичмента вряд ли будут успешны, так как республиканцы контролируют обе палаты Конгресса.

В Резерв+ появился новый статус – "оперативный резерв", который исключает возможность бронирования, - СМИ.

Что известно:
• Из-за этого статуса гражданам отказывают в бронировании.
• Оперативный резерв формируется из военнообязанных с опытом службы или боевых действий, прошедших базовую подготовку и имеющих военную специальность, для доукомплектования частей и подразделений ВСУ.
• В резерв включают военнообязанных от 45 до 60 лет, которых могут привлекать в территориальный резерв для усиления сил теробороны.

Иран принимает платежи в юанях за проход судов через Ормузский пролив, что создает угрозу для доллара , - сенатор Линдси Грэм.

Bloomberg: Иранская война подорвала нефтедоллар

Порочный круг, в рамках которого Америка обеспечивала стабильность на Ближнем Востоке в обмен на перенаправление долларовых доходов государств Персидского залива в казначейские облигации США, разорван.

Война США и Израиля с Ираном подорвала соглашение Генри Киссинджера с государствами Персидского залива, которое 52 года субсидировало стоимость госдолга Америки и укрепляло роль доллара как мировой резервной валюты.

Впервые с 1996 года совокупные объемы золота, принадлежащего мировым центральным банкам, превышают объем государственных облигаций США.

Иностранные центробанки на протяжении пяти недель подряд являются чистыми продавцами казначейских облигаций, чтобы ограничить девальвацию.

Доля казначейских облигаций США, принадлежащих иностранным инвесторам, уже упала примерно до 32 %, по сравнению с 50 % в начале 2010-х годов.

Объём активов в Федеральном резервном банке Нью-Йорка сократился до 2,7 триллиона долларов США, что является самым низким уровнем с 2012 года.

«Длительный конфликт вокруг Ирана имел бы катастрофические последствия для строительства»

Президент отраслевого объединения строителей Петер Хюбнер хорошо понимает, с какими трудностями сталкиваются компании после «иранского шока». Он считает, что государство обязано оказать им финансовую поддержку.

WirtschaftsWoche: Господин Хюбнер, вы досрочно покидаете пост президента Главного союза строительной индустрии Германии. Что произошло?
Петер Хюбнер: Это личное решение. Для меня всегда было важно чувствовать момент, когда пора дать дорогу другим — и этот момент сейчас настал. Десяти лет достаточно. Я хочу своим своевременным и чётким решением обеспечить упорядоченную передачу дел моему преемнику или преемнице.

Кто это будет?
Пока неизвестно. Решение примут члены союза на общем собрании — 7 мая, в День строительной индустрии. Но ясно одно: переход будет плавным.

Вы уходите в непростой для отрасли момент: из-за войны вокруг Ирана цены, например, на битум — основу асфальта — уже выросли примерно на четверть. А он составляет около половины стоимости асфальта.

Да, это сразу отражается на дорожном строительстве. Особенно тяжело компаниям, занимающимся дорогами, — они не могут в одиночку нести экономические риски международных конфликтов. Политики должны отреагировать и обязать государственных заказчиков применять так называемую индексацию цен. Это значит: заказчик компенсирует дополнительные расходы на материалы и топливо сверх изначальной стоимости контракта. Это было бы справедливо.

А если вследствие конфликта вокруг Ирана топливо, электроэнергия, стройматериалы и проценты по кредитам снова надолго подорожают — как это уже было после начала войны на Украине?

Тогда фактически будет означать: более высокая цена — меньше строительства. Будут отремонтированы и построены меньше дорог, чем планировалось. И кроме того, строительная отрасль может снова быть полностью задушена, как это произошло после начала войны на Украине. Длительный конфликт вокруг Ирана имел бы катастрофические последствия — и для строительства, и для экономики в целом.

С 2021 по 2024 год цены на новое жильё, по данным статистического ведомства, выросли примерно на 35%.

И тогда спрос на строительство буквально обрушился. Пока я надеюсь, что в этот раз нам удастся этого избежать.

Недавно вы говорили, что 2025 год стал для отрасли потерянным. Каким будет 2026-й — если не учитывать непредсказуемость войны?

Тогда я имел в виду остановку тендеров компании Autobahn GmbH, несмотря на наличие спецфонда. В итоге нам ещё повезло. Но теперь из-за войны на Ближнем Востоке 2026 год становится непредсказуемым.

На рубеже года вы звучали более оптимистично.
Да, потому что мы возлагали большие надежды на специальный фонд, и у нас был очень сильный четвёртый квартал 2025 года. Но это во многом было связано с инвестициями операторов крупных линий электропередачи. От этого выиграли лишь отдельные компании. В целом же сигналы из отрасли сейчас скорее настораживают.

Какие именно?

В январе объём заказов в строительстве снизился в реальном выражении на 4,3% по сравнению с прошлым годом и на 5,1% по сравнению с декабрём. В дорожном строительстве падение составило даже 18,7% год к году. В этом году ещё можно жить с запланированными инвестициями из спецфонда: 11 млрд евро — в дороги и 23 млрд — в железнодорожную инфраструктуру. Но одновременно федеральное правительство существенно сокращает бюджетные средства. Поэтому неясно, сохранится ли высокий уровень инвестиций после 2027 года.

Рост числа разрешений на строительство даёт вам хоть какую-то надежду?
Они растут, но с очень низкой базы после многолетнего спада. И «разрешено» ещё не значит «построено». В жилищном строительстве в январе заказы тоже резко сократились — на 15,5% по сравнению с январём 2025 года.

Десять месяцев назад вы довольно оптимистично отзывались о реформе строительного законодательства, которую министр строительства Верена Хубертц продвигала как «строительный турбо». Оправдались ли ожидания?

Теперь я гораздо осторожнее. Большого эффекта я не вижу. Муниципалитетам трудно юридически безопасно использовать предоставленные возможности. Есть положительные примеры, например в Гамбурге. Но многие города, по моим ощущениям, просто боятся судебных исков и предпочитают ничего не делать. Несколько дополнительных разрешений не решат проблему острого дефицита доступного жилья. И если эффект и будет, то не раньше завершения проектов — то есть минимум в 2028–2029 годах.

Министр хочет создать новую федеральную жилищную компанию и называет её «game changer». Вы согласны?

Честно говоря, меня это несколько удивило. Да, любой новый игрок, который строит, — это плюс. Но у государства уже есть подобные компании, и они показывают, что государство не строит проще. Их цели часто не достигаются. Новая структура столкнётся с теми же проблемами: высокие издержки, строгие требования, перегруженное регулирование. К тому же её создание займёт годы. Надеяться только на этот инструмент не стоит. Задача политики — не создавать новые ведомства, а формировать условия, при которых инвесторы снова будут активно строить.

С этим по-прежнему проблемы?

Да. Новая система субсидий в жилищном строительстве заработает только в следующем году. Сейчас программы слишком сложны и непривлекательны, поэтому инвесторы ждут до 2027 года. В итоге оживление в отрасли снова затормозилось. Не понимаю, почему на такую относительно простую меру правительству нужно два года. Пока же средства используются минимально — это капля в море. И даже с 2027 года пороги дохода для получения субсидий остаются слишком низкими. Быстрый эффект дала бы, например, уже существующая мера — специальная амортизация в 10% для зданий стандарта EH-55…

…то есть потребляющих не более 55% первичной энергии по сравнению с обычным новым зданием.
Это дало бы мощный импульс жилищному строительству и даже увеличило бы налоговые поступления за счёт НДС!
Вы сначала положительно отзывались и о законе о соблюдении тарифных соглашений.

Теперь мой энтузиазм поубавился. Я сторонник тарифных соглашений: человек с полной занятостью должен иметь возможность жить на свою зарплату. И компании, соблюдающие тарифы, не должны проигрывать в тендерах из-за более высоких затрат. Но требование, чтобы подрядчики несли ответственность за соблюдение тарифов субподрядчиками, — это перебор. Это грозит новым бюрократическим монстром. Придётся проверять оплату труда каждого сотрудника у всех субподрядчиков — но кто откроет свои зарплатные ведомости? Это уже далеко выходит за рамки контроля минимальной зарплаты и нереалистично.

Если оглянуться на ваши десять лет во главе строительного лобби — при канцлере Ангела Меркель, затем при «светофорной» коалиции и теперь при правительстве во главе с Фридрих Мерц: преобладает разочарование?

У меня ощущение, что то, что мы как отрасль доносим до политики, и то, что хотим сделать для развития страны, не находит должного отклика. Это очень сложная задача и, честно говоря, разочаровывает — ведь многие вопросы уже давно профессионально проработаны.

Например?

Крупные мосты и автомагистрали до сих пор разбиваются на десятки отдельных контрактов. В итоге мы видим: участок сужают, вводят ограничения скорости — а работы начинаются лишь через недели. Если же проект отдаётся генеральному подрядчику, он заинтересован в том, чтобы субподрядчики работали слаженно и без простоев.
Но такие контракты считают вредными для малого бизнеса.
Это абсурд. Генподрядчики всё равно привлекают местные и региональные компании. Ни один из них не может позволить себе несправедливо обращаться с партнёрами. А Германия не может позволить себе такую неэффективность.

Что ещё остаётся нерешённой проблемой?

Мы десятилетиями требуем унифицировать 16 земельных строительных регламентов. Только тогда серийное строительство сможет раскрыть свой потенциал: один проект можно будет реализовывать по всей стране без изменений — от Альп до Киля. Это снизило бы стоимость и помогло создать доступное жильё. Но дело не движется.

И какой итог: десять лет работы — впустую?
Нет. Но скажу честно: всё происходит гораздо медленнее, чем хотелось бы.

Трамп:

Сегодня ночью погибнет целая цивилизация, и её уже никогда не вернуть. Я не хочу, чтобы это произошло, но, скорее всего, так и будет.

Однако теперь, когда произошла полная и тотальная смена режима, где преобладают иные, более умные и менее радикализированные умы, возможно, произойдет что-то революционно-чудесное, КТО ЗНАЕТ?

Мы узнаем это сегодня вечером, в один из самых важных моментов в долгой и сложной истории мира.

Tehran Times: Иран закрыл все дипломатические каналы и непрямые коммуникации с США.