Несчастная страна, непрерывно предаваемая чиновниками. За счастьем ездят за границу. И счастья ждут от заграницы. У нас даже стыдно заговаривать о счастье. И Казаков, и Пришвин, и Лесков, и Паустовский, и Тургенев счастье часто ассоциировали со странничеством, с отшельничеством; на худой конец с рыбалкой и охотой. Хотя иногда выходили в иные созерцания-подходы. Не случайно у Тургенева возник рассказ «Живые мощи» – о странном счастье безнадежно больного и немощного существа. Писатель – не мыслитель, а наблюдатель. Он созерцает в мощной изумленности. Он не может выйти из этого модуса, ибо он наблюдатель духовного. Но выводов он не делает. Ибо соблазн выводов весьма силен. Но выводы немощны и лживы, они торпедируют наблюдение. Счастье часто ощущается от прикосновения к малому, порой совсем-совсем ничтожному на внешний взгляд.

Вспомнилась строчка Бунина: о счастье мы всегда лишь вспоминаем, а счастье – рядом… Как и Казаков, Бунин никогда ничего не ждал извне. И тоже в подробностях жизни обретал невидимый никем экстаз. Хотя и завидовал счастью Толстого, счастью русского Шакьямуни. Но ведь оно источником имело еще гораздо более невидимое никем извне.

Современный человек совершенно чумной. Свою оторванность от космоса предков, то есть свою а-космичность он полагает великим достижением, а не маразмом, как следовало бы. Возьмем так называемый перевал Дятлова. Разве не символично, что у тренера по туризму, первым взбежавшим на гору-смерть, отказали ноги? (О чем сообщили СМИ).

Никакого перевала Дятлова не было и не существовало и не существует в природе. Такой перевал существует только в акосмичных, газетно-телевизионных мозгах. Была и есть гора Холатчахль, означающая по-мансийски (по-вогульски) «Гора мертвецов». На земле манси, древнего мудрого народа, топонимика точно отражала суть. Назвав гору смертью, предки предупредили весь этнос о том, что туда не надо подниматься и вообще этот гору-холм следует осторожно обходить стороной. Что же делает современны хомо в лице туристов-дятловцев: плюет на это указание. А что делает современный, воспитанный теле-шоу-мозговитостью человек? Он забывает настоящее название горы и именует ее «перевалом Дятлова». И далее бьется в судорогах, выдумывая из своего жалкого мозга сотни «объяснений». А объяснение – в топонимике: в предупреждении предков. Которых надо уважать, сохраняя тем самым с ними благоговейную связь. Но современный хомо неисправим, ибо бесконечно туп. У него нет ничего кроме самый поверхностной мозговой пленки. Он будет задавать вопросы: «А почему это нельзя восходить? А я вот хочу! Плевал я на топонимику!!» Абсолютный акосмизм.

Точное количество групп, посетивших перевал Дятлова с 1959 года по сегодняшний день, подсчитать практически невозможно, так как это место стало популярным туристическим объектом, и далеко не все группы регистрируют свои маршруты.
Однако можно выделить несколько ключевых цифр и фактов, дающих представление о масштабе:
* **Официальные экспедиции:** По разным оценкам, с момента трагедии в районе перевала было проведено **более 100 крупных организованных экспедиций**. Многие из них ставили своей целью следственные эксперименты или проверку различных версий гибели группы (лавинная, техногенная и др.).
* **Туристический поток:** Сейчас перевал Дятлова — это раскрученный бренд. Ежегодно через него проходят **сотни групп**. В летний сезон (июль–август) и в годовщину трагедии (начало февраля) на самом перевале или у кедра практически ежедневно можно встретить туристов.
* **Разнообразие групп:** Сюда ходят не только пешие туристы и лыжники, но и коммерческие группы на снегоходах или джипах. Существуют даже вертолетные экскурсии

У нас этику сплошь понимают и толкуют как более высокий уровень морали, что нелепость. Этика – исконный принцип и измерение корреляции человека и Бытия, вне этики нет нашего контакта с Бытием. Все эти космодромы, телескопы и пр. – сущая арифметика слепцов. Мораль – это та же эстетика, которую хитроватый и тщеславный поэт объявил как-то космосо-строительным материалом. Этика есть принцип устройства гуманоидного космоса, если он желает не оказаться тюрьмой социальных заглушек. Даже не принцип, а ключ к вратам в Бытие.

Об этике не надо рассуждать, ее надо чувствовать. Её никто не может назначить или переиначить в отличие от морали и эстетики.