Как выше сказано, бытие всякого сущего выражается в опознании его как такового иными сущими. Здесь может возникнуть естественный протест. С чего бы это самосознающее сущее нуждается для своего бытия в опознании его кем-то или чем-то иным? Но у нас нет никаких достаточных причин для того, чтобы не усмотреть в его данной проявленности следование в акте самосознания исходной парадигме отражения Единого в Ином. В этом и открывается перспектива падения во множественность (в модусе «инаковости» Единого и его отражения в себе как Ином). И следование этой парадигме сквозь всю «бытийную» фактуру сущего. Также и человек, во внешней оценке фактуры своего самосознания осознающий себя как «эту» персону иным, чьё «местонахождение» и отношение к опознаваемому «себе» лишено определённости в модальностях данного уровня проявленности сущего, опознаётся «другим».
Тот, кто опознаёт в этом процессе, — выше того, кто опознаётся (в «Ригведе» две птицы на дереве — одна клюёт ягоду, а другая, та что сидит выше, на неё смотрит). Но, наследуя действие в себе принципа единства, сущее позиционирует себя как «этот» в «этом».
И если в моём сознании над моею головой зависнет равновозможный кирпич, то я имею тем самым именно синтез.
И наконец: Первичная Материя есть образ рефлексии сознания на себя.

Остановись, мгновение...

Описанная выше экспансия универсальна. Она, например, объясняет природу харизматичности и особой личной притягательности. Такой человек обладает многообразием пластических средств для создания значащих «жестов-метафор». И, подчиняясь двойственной природе времени, преобразует это многообразие в движении и фиксирует в положении, следуя аполлонически-дионисийским принципам искусства.
Этот же принцип выражен в Принципе Наименьшего Действия и в более универсальном виде в двойственности Шивы–Шакти.
Следует заметить, что сказанное относится и к формированию культурных традиций, поскольку этот процесс во времени искажается имитацией аутентичных посылок истины вторичными копиями и симулякрами. Яркий пример — «технический прогресс», когда живые образы истинного подменяются на языке материи уже в манипулированиями смыслами.

Иное же: «Моё имя — Я ЕСТЬ!» в абсолютном свидетельстве самого живого Бытия о себе.