И при этом — это фильм, который пытались запретить. Сценарий которого вырастал из французской комедии тридцатых годов. У которого финальная фраза была «временной заглушкой». Где Мэрилин Монро не могла запомнить три слова. Где двух мужчин неделями учила быть женщинами знаменитая травести-звезда. И где гангстерский сюжет — самый смешной за всю историю кино — был основан на реальной массовой расправе 1929 года.

Десять фактов о фильме, который смотрят уже шестьдесят семь лет — и который смешон ровно так же, как был смешон в день премьеры.

1. Финальная фраза, ставшая бессмертной, изначально была «черновиком».

«Nobody's perfect» — «Никто не совершенен» — последняя фраза фильма, ставшая одной из самых цитируемых в истории кино. Уайлдер и его соавтор по сценарию И. А. Л. Даймонд вставили её как временную заглушку, планируя позже придумать что-то получше. Не придумали. Так и осталось. На могиле Билли Уайлдера в Лос-Анджелесе сегодня высечено: «Я был писателем. Но — никто не совершенен».

2. Чёрно-белая плёнка — компромисс из-за Кёртиса и Леммона.

По контракту Мэрилин Монро фильм должен был сниматься в цвете. Но первые цветные пробы показали ужасное: грим Тони Кёртиса и Джека Леммона в женских образах выглядел «призрачным», «зловещим», «трупным». Уайлдер настоял на чёрно-белой плёнке. Монро согласилась — увидев пробы своих партнёров, она поняла: цвет действительно их добьёт.

3. Кёртис о поцелуях с Мэрилин: «Как целовать Гитлера».

Знаменитая фраза, которую Тони Кёртис обронил однажды в раздражении после очередного съёмочного дня. Монро бесконечно опаздывала, путала реплики, требовала десятки дублей, изводила всю съёмочную группу. Кёртис до конца жизни говорил, что эта фраза была шуткой, ничего личного. Но в кадре их сцены — особенно знаменитая сцена на яхте — настолько электрические, что критик Роджер Эберт спустя сорок лет написал: «Если Гитлер так целовался, он, должно быть, был отличным любовником».

4. Мэрилин не могла запомнить «Где бурбон?»

В сцене, где её героиня ищет бутылку виски в комоде, Монро не могла произнести три слова — «Где бурбон?». Дубль за дублем. Двадцать, тридцать, пятьдесят раз. Уайлдер в отчаянии приклеил листок с фразой внутри ящика комода, чтобы Мэрилин могла его прочитать. Не помогло. В итоге Уайлдер вспоминал об этом с улыбкой: «Я обсудил это с моим врачом и моим психиатром, и оба они сказали мне, что я уже слишком стар и слишком богат, чтобы пройти через такое ещё раз».

5. Мэрилин была беременна — и потеряла ребёнка во время съёмок.

Об этом долго молчали. Монро забеременела в начале съёмок от своего тогдашнего мужа Артура Миллера. Через несколько недель — выкидыш. Это была не первая её потеря — у неё были выкидыши и до, и после. Возможно, именно это объясняет хаотичное поведение на площадке, опоздания, истерики, забытые слова. Никто, кроме самых близких, тогда об этом не знал. Уайлдер потом, узнав, говорил: «Я бы и сам так себя вёл».

6. Тони Кёртиса и Джека Леммона учил быть женщинами знаменитый травести-артист.

Их учителем стал Барбетт — легендарный травести-артист, друг Жана Кокто, в 1920-е годы выступавший в Парижском цирке как канатоходец в женском образе. Барбетт неделями учил актёров стоять, садиться, перекладывать ногу на ногу, поправлять волосы, держать сумочку. Кёртис учился быстро. Леммон — нет: ему было слишком весело быть «Дафной», он импровизировал, переигрывал, и в итоге Уайлдер махнул рукой: «Пусть будет смешно».

7. Сюжет основан на массовой расправе 1929 года.

Открывающая сцена фильма — расстрел в гараже — почти точное воспроизведение «Бойни в день святого Валентина» 14 февраля 1929 года в Чикаго. Тогда люди Аль Капоне расстреляли семерых членов конкурирующей банды. Это самое знаменитое массовое убийство в истории американской организованной преступности. И Уайлдер сделал из него начало комедии.

Шестьдесят семь лет спустя это всё ещё кажется одновременно дико и гениально.

8. Фильм вышел без рейтинга — и стал началом конца киноцензуры.

В 1959 году в США действовал Кодекс Хейса — система моральной цензуры, запрещавшая в фильмах изображения, противоречащие «общественной морали». «В джазе только девушки» нарушал кодекс по дюжине пунктов: мужчины в женской одежде, сексуальные намёки, гомосексуальные мотивы, упоминание абортов (вырезано, но осталось в подтексте). Студия United Artists решила выпустить фильм без сертификата кодекса — впервые в истории большого студийного релиза. Фильм собрал кассу. И через несколько лет кодекс Хейса был отменён.

«В джазе только девушки» — один из фильмов, его похоронивших.

9. Платья Мэрилин стоили дороже её гонорара.

Костюмер Орри-Келли получил единственный «Оскар» фильма — за костюмы. Платья Мэрилин шились по фигуре буквально: её каждое утро зашивали в них, потому что они не имели застёжек. Самое знаменитое платье — то, в котором она поёт «I Want to Be Loved By You» — выглядит обнажённым. На самом деле это плотная сетка с пайетками, стратегически расположенными так, чтобы тело казалось голым. Стоимость одного такого платья превышала недельный гонорар многих актрис того времени.

10. Самая знаменитая шутка фильма — на самом деле трагическая.

В финале миллионер Осгуд Филдинг (Джо И. Браун) делает предложение «Дафне» (Джек Леммон). Дафна объясняет: «Я не умею готовить, у меня дурной характер, я три года жила с саксофонистом, я никогда не смогу иметь детей… и я мужчина».