Все обо всем

Log in | Registration

Предположим!

w{4+6(1--1)=razumnyy t...
3 67 09:28 05.09.2015
   Thread rating +0
  w{4+6(1--1)=razumnyy t...
w1111


Messages: 28746
Предположим, что мы немного изменили бы закон о подоходном налоге,
несколько увеличив налог на капитал и несколько уменьшив налог на заработки
- как регулярные, так и нерегулярные, неужели это было бы очень
несправедливо?
Предположим, что мы немножко больше прониклись бы идеями христианства и
немножко меньше идеями мистицизма, пришли бы к большему согласию
относительно духа и меньше спорили бы о букве, - неужели мы представляли бы
собою безбожное и недостойное зрелище для всего человечества?
Предположим, что почтенный член палаты от Уайттауна меньше беспокоился
бы насчет почтенного члена палаты от Блектауна, и наоборот, и оба с большей
серьезностью занялись бы делами почтенного народа и почтенной страны -
неужели их поведение сочли бы непарламентским? Предположим, что в то время,
когда в Казначействе имелся избыток средств, мы отказались бы от своих
причуд и пришли к соглашению о том, что существуют четыре стихии,
необходимые для жизни наших собратьев, а именно - земля, воздух, огонь и
вода, и что эти предметы первой необходимости не следует облагать налогом, а
потребление их не следует ограничивать, - неужели это было бы неразумно?
Предположим, что в настоящее время у нас имелся бы барон Дженнер *,
виконт Уатт*, граф Стефенсон * и маркиз Брунель * или что потомки Шекспира
были бы возведены в звание пэров, а потомкам Хогарта присвоили бы титул
баронета, - неужели это было бы жестоким оскорблением для нашей старинной
знати?
Предположим, что мы все сошли бы со своих пьедесталов и стали немножко
больше общаться с нижестоящими, зная, что талант, заслуги и богатство всегда
смогут в достаточной мере утвердить свое превосходство, - неужели мы
безнадежно унизили бы себя этим?
Предположим, что вместо нелепых пертурбаций у нас было бы больше
подлинной цивилизации, - как это повлияло бы на принудительную колонизацию,
вызывающую негодующие демонстрации где-то у мыса Доброй Надежды?
Предположим, что мы коренным образом упростили бы законы и отказались
от нелепой выдумки, будто все должны их знать, когда нам отлично известно,
что изучение их - дело целой жизни, причем 50 человек могут преуспеть в этом
раз в 250 лет, - неужели от этого пострадало бы наше уважение к законам?
Предположим, мы убедились бы в том, что принимаем на веру слишком много
подобных выдумок и что это обходится нам слишком дорого.
Предположим, мы огляделись бы вокруг и, увидев, что скотопригонный
рынок, который первоначально был основан на открытом месте, теперь очутился
в центре большого города вследствие непредвиденного роста этого большого
города вокруг указанного рынка, и, слыша уверения в том, что рынок якобы все якобы все
же отвечает потребностям и удобствам этого большого города, решились бы
сказать, что это несусветная чушь и что мы не желаем больше этого терпеть, -
неужели нас сочли бы революционерами?
Предположим, у нас возникло бы подозрение, что дипломаты слишком много
суетятся и что весь мир только бы выиграл, если б их лавочка была закрыта
три дня в неделю, - неужели это было бы кощунством?
Предположим, что правительства занимались бы государственными делами,
меньше заботясь о своем благе и больше об общем благе, - интересно, как бы
нам тогда жилось?
Предположим, что мудрость наших предков оказалась бы пустой фразой, ибо
если б в этой мудрости был толк, мы до сего дня должны были бы верить
друидам, - неужели нашлись бы люди, которые всю жизнь продолжали бы нести
вздор?
Предположим, мы бы ясно поняли, что нельзя мешать некоторым людям
принимать участие в управлении государством, и сказали бы им: "Братья,
давайте посоветуемся, как нам сделать это получше, и не ждите ничего
особенного, а давайте все вместе по мере сил своих наляжем на колесо и
постараемся стать лучше и откажемся от некоторых крайностей во взглядах ради
всеобщей гармонии, - неужели нам понадобилось бы столько
добровольцев-констеблей в любое будущее десятое апреля * или пришлось бы так
много об этом говорить!
Хотел бы я знать, почему люди, которые очень спокойно ко всему
относятся, всегда так много об этом говорят? Мистер Лейн, путешественник,
рассказывает нам о распространенном среди египтян суеверии, будто злых духов
можно отогнать железом, которое внушает им инстинктивный страх. Предположим,
что это предвещает исчезновение осаждающих сей мир злых духов и невежества
под натиском железных дорог и паровозов, - хотел бы я знать, нельзя ли нам
вообще ускорить их бегство железной волей к действию?
Предположим, что мы сделали бы несколько подобных опытов!
Предположиv, умер августейший герцог, - что не столь уж невероятное
предположение, ибо


Светлый отрок ли в кудрях,
Трубочист ли - завтра прах *.


Предположим, что это был славный старый герцог с чрезвычайно добрым
сердцем, что он был великодушен и всегда движим искренним желанием поступать
справедливо и всегда поступал самым наилучшим образом, как подобает человеку
и джентльмену.
И предположим, что у этого герцога остался сын, которого ни в чем
нельзя обвинить или упрекнуть и о котором, напротив, все склонны думать
хорошо, не имея никаких оснований думать иначе.
И предположим, что этот герцог, хотя и имел более чем приличный доход
при жизни, никак не обеспечил своего сына и что весьма покладистое (в таких
делах) правительство вынуждено было обеспечить его за счет публики, в
размерах, совершенно не соответствующих природе лежащего на публике бремени
в прошлом, настоящем и будущем и любой награде за любую общественную
деятельность.
Неужели страна могла бы в этом случае хоть сколько-нибудь справедливо
жаловаться на то, что августейший герцог сам не обеспечил своего сына, а
вместо этого оставил его на попечение публики?
Мне кажется, решение этого вопроса зависело бы от следующего: дала ли
страна когда-либо понять доброму герцогу, будто она хотя бы в малейшей
степени ожидает, что он обеспечит своего сына. Если же она никогда ни о чем
подобном ему даже не намекала, а наоборот, всеми возможными способами
внушала ему радостную уверенность в том, что имеется некое хлопотное дело с
гостиницами, которым никоим образом не может заниматься никто другой, кроме
как августейший герцог, ибо в противном случае это дело лишится своей
привлекательности и пикантности, - в таком случае я бы сказал, что
вышеуказанный добрый герцог имел полное основание предположить, будто
достаточно обеспечил своего сына, оставив ему в наследство гостиницы, и что
страна была бы чрезвычайно неблагоразумной страной, если бы ей вздумалось
жаловаться.
Предположим, что стране все же вздумалось бы жаловаться. Хотел бы я
знать, что бы она говорила в Комиссии, в Подкомиссии и в Благотворительной
ассоциации, если бы какой-либо невоспитанный человек предложил выбрать
неблагородных председателей!
Ибо я хотел бы видеть страну более последовательной в своих действиях.
Предположим, что пред состоящим на жалованье судьей, известным своими
продуманными, разумными и справедливыми решениями, предстал социалист или
чартист, который, как было доказано, умышленно и при отсутствии каких-либо
смягчающих обстоятельств, напал на полицейского при исполнении служебных
обязанностей; и предположим, что сей судья за упомянутый проступок
приговорил этого социалиста или чартиста к тюремному заключению,
категорически отказавшись прибегнуть к альтернативе, несправедливо и
пристрастно предоставляемой ему законом и состоящей в том, чтобы разрешить
правонарушителю купить свою свободу, уплатив штраф; и предположим, что один
из великих, не, состоящих на жалованье судей графства позволил себе
фактически отменить правила, выполняемые в этой тюрьме во всех других
случаях, и, скажем, в течение одной недели допустил к этому социалисту или
чартисту четырнадцать посетителей, - хотел бы я знать, счел бы в этом случае
сэр Джордж Грей или любой другой временно исполняющий обязанности министра
внутренних дел своим долгом заявить самый решительный протест против
действий этого судьи графства.
И предположим, что заключенный вовсе не социалист и не чартист, а
джентльмен из хорошей семьи и что судья графства именно так и поступил, -
хотел бы я знать, что сделал бы в этом случае сэр Джордя; Грей или любой
другой временно исполняющий обязанности министра внутренних дел.
Ибо, если предположить, что он не сделал бы ничего, я бы серьезно
усомнился в его правотеПредположим, что среди известий в еженедельной газете, скажем, в
"Экзэминере" за 23 августа текущего года, было сообщение о двух
происшествиях, составляющих чудовищный контраст.
Предположим, что первое происшествие касалось бедной женщины, жены
рабочего, которая умерла в ужасающих условиях, брошенная и забытая
приходскими властями; предположим, что второе происшествие касалось скверной
женщины, пьяницы и распутницы, осужденной за уголовное преступление,
вернувшейся с каторги, постоянной обитательницы исправительных заведений,
лишенной малейших признаков пристойности, однако образцовой заключенной
образцовой тюрьмы, где этой интересной личности была выдана большая награда
за отличное поведение, - хотел бы я знать, пришло бы в голову хоть
каким-нибудь властям в стране, что здесь что-то неладно?
Ибо я беру на себя смелость сказать, что подобный вопиющий пример и
применение образцового закона о бедных говорит о зле столь глубоком, что его
не измерить никакой бюрократической красной тесьмой.


Предположим, что некий джентльмен по имени мистер Сидней Герберт *
выступил бы в палате общин и принялся изо всех сил оправдывать порочную
систему управления, которая ввергла Англию в пучину позора и бедствий;
предположим также, что этот джентльмен стал бы распространяться в
палате общин о беспомощности наших английских солдат, которая естественно
вытекает из того, что сапоги для них делает один человек, одежду - второй,
жилища - третий, и так далее, причем речь его представляла бы собой самую
удивительную смесь сентиментальной политической экономии и бюрократизма, -
хотел бы я знать, было ли бы в данном случае нарушением правил, если бы
кто-нибудь заикнулся о самоочевидном факте, а именно, что английские солдаты
не вербуются в колыбели, что каждый из них, прежде чем стать солдатом,
занимался еще каким-то делом и что во всей армии едва ли найдется полк, в
составе которого не было бы людей, более или менее знающих любое ремесло,
какое только существует под солнцем.

Диккенс, Статьи и речи, 1850 г.
Link Complain Quote  
  w{4+6(1--1)=razumnyy t...
w1111


Messages: 28746
09:35 05.09.2015
Вот, сэр, та мель, те зыбучие пески, о которые
конституция разобьется вдребезги.
Я наводил справки, мистер Гуд, и установил, что в моем околодке две с
дробью семьи из каждых четырех, принадлежащих к низшим и средним классам,
изыскивают и пускают в ход всевозможные способы, чтобы помешать расти своим
младшим отпрыскам, еще не вышедшим из пеленок.
Не поймите меня ложно - я имею в виду "расти" не в смысле количества
или духовного роста, - нет, они хотят помешать им расти вверх. Несколько раз
в день эти юные создания получают губительное и принижающее питье, состоящее
из равных долей джина и молока, - то самое, которое дают щенятам, чтобы
прекратить их рост. Напиток не столько крепкий, сколько закрепляющий на
достигнутой длине. Сперва в этих младенцах с помощью солонины, копчений,
анчоусов, сардин, селедки, креветок, оливок, горохового супа и тому подобных
блюд возбуждают искусственную и неестественную жажду. Когда же они жалобно
просят пить голосками, которые могли бы растопить даже ледяное сердце, - они
делают это (просят пить, а не растапливают ледяные сердца) каждую минуту, -
то в их чересчур доверчивые желудки вводится вышеупомянутая жидкость. Этот
обычай вызывать жажду, а затем утолять ее с помощью задерживающего рост
напитка соблюдается в столь раннем возрасте и столь ревностно, что кашу
варят теперь на морской воде, а кормилицы, пользовавшиеся прежде безупречной
репутацией, ходят по улицам шатаясь - из-за количества джина, сэр, вводимого
в их организмы с целью постепенного и естественного превращения его в
жидкость, мною уже не раз упомянутую.
По тщательнейшим моим расчетам это происходит, как я уже отметил, в
двух с дробью семьях из каждых четырех. Еще в одной с дробью семье на то же
самое количество делаются попытки вернуть детей к естественному состоянию -
с младенчества привить им любовь к сырому мясу, молодому рому и собиранию
скальпов. Недаром в моду вошли дикие заморские танцы (вы, несомненно,
заметили последнее увлечение полькой?); в большом ходу также дикарские
боевые кличи и вопли (если вы не верите, то зайдите в любой вечер в палату
общин и убедитесь сами). Да-да, мистер Гуд, некоторым людям - и людям,
занимающим к тому же весьма видное положение, - уже удалось вырастить на
редкость диких сыновей, которые с немалым успехом выставлялись на всеобщее
обозрение в судах по делам о банкротстве, в полицейских участках и других
столь же почтенных учреждениях, но которые пока еще не вошли в милость при
дворе: насколько я понимаю, причина тому - еще не забытое впечатление от
дикарей мистера Рэнкина, тем более что дикари мистера Рэнкина все как на подбор были иностранцами.

Диккенс УГРОЖАЮЩЕЕ ПИСЬМО ТОМАСУ ГУДУ* ОТ НЕКОЕГО ПОЧТЕННОГО СТАРЦА
Link Complain Quote  
  w{4+6(1--1)=razumnyy t...
w1111


Messages: 28746
09:37 05.09.2015
6 января, в своей речи по случаю раздачи наград, Диккенс вернулся к
своему "политическому кредо" и подтвердил его, приведя, под громкие
аплодисменты, цитату из "Истории цивилизации в Англии" Бокля: "Пусть говорят
что угодно о реформах, введенных правительством, и об улучшениях, каких
можно ждать от законодательства. Но всякий осведомленный человек, взглянув
на дело более широко, вскоре убедится, что такие надежды - не более как
химеры. Он убедится, что почти всегда законодатели не помогают обществу, а
задерживают его прогресс, и что в тех исключительно редких случаях, когда их
меры приводят к добру, это объясняется тем обстоятельством, что они, против
обыкновения, прислушались к духу времени и оказались всего лишь слугами
народа, каковыми им надлежало бы быть всегда, ибо их долг - только оказывать
общественную поддержку желаниям народа и облекать их в форму законов".}
Link Complain Quote  
  w{4+6(1--1)=razumnyy t...
w1111


Messages: 28746
10:49 05.09.2015
С самого начала литературной деятельности Диккенс провозгласил своей
задачей служение интересам общества, в первую очередь простого народа.
Выступая на банкете 25 июня 1841 г., Диккенс рассказал о побудительных
мотивах, двигавших его творчеством: "Мною владело серьезное и смиренное
желание - и оно не покинет меня никогда - сделать так, чтобы в мире стало
больше безобидного веселья и бодрости. Я чувствовал, что мир достоин не
только презрения; что в нем стоит жить, и по многим причинам. Я стремился
найти, как выразился профессор, зерно добра, которое Творец заронил даже в
самые злые души. Стремился показать, что добродетель можно найти и в самых
глухих закоулках - что неверно, будто она несовместима с бедностью, даже с
лохмотьями..."
Link Complain Quote  

Return to the list of threads


Username
Thread:
B I U S cite spoiler
Message:(0/500)
More Emoticons
        
Forums
Main discussion
En/Ru discussion new
Russian forum
Users online
Translate the page
Предположим!
.
© PolitForums.net 2020 | Our e-mail:
Mobile version