Изначально большинство задержанных подписали признательные показания, однако позже отказались от них, объяснив, что эти показания сотрудники ФСБ получили под пытками или угрозой пыток.

«С меня стали стягивать трусы, я лежал вниз животом, они пытались присоединить провода за половые органы. Я стал кричать и просить перестать издеваться надо мной. Они стали твердить: „Ты лидер“. Чтобы они остановили пытки, я отвечал: „Да, я лидер“. „Вы собирались устраивать террористические акты“. Я отвечал: „Да, мы собирались устраивать террористические акты“», — рассказывал Дмитрий Пчелинцев, которого, по его словам, пытали в подвале пензенского СИЗО.

О пытках в том же следственном изоляторе вспоминал и Илья Шакурский: «На большие пальцы на ногах мне прицепили какие-то проводки. Я почувствовал первый заряд тока, от которого я не мог сдержать стона и дрожи. Они повторяли эту процедуру, пока я не пообещал говорить то, что они мне скажут. С тех пор я забыл слово „нет“ и говорил все, что мне говорили оперативники».

«Удары током в ногу он чередовал с ударами током в наручники. <…> Я сдался практически сразу, в первые минут десять. Я кричал: „Скажите, что сказать, я все скажу!“ — но насилие не прекратилось», — рассказывал Виктор Филинков, который крайне подробно описал все, что происходило с ним после задержания в аэропорту Пулково.

В описаниях пыток поражает их выверенность. Так, Филинков вспоминал, что его перед пытками возили на медосмотр, а Пчелинцев — что, пока его били током, рядом стоял сотрудник ФСБ в белых медицинских перчатках, который измерял ему пульс.

"…скотчем они сзади связали мои руки, также скотчем ноги привязали к ножке лавки, в рот мне положили кусок марли. У одного из них руки были в белых медицинских, резиновых перчатках, он достал динамо-машину и поставил на стол, канцелярским ножом зачистил два провода, сказал мне, чтобы я оттопырил большой палец ноги […].