Дмитрий Павлович Рябушинский дожил до полета Гагарина, подтвердившего провидческую мысль ученого, но его выдающийся талант не пригодился на родине, которую он был вынужден покинуть. После революции разруха и хаос ворвались в Кучино вереницей кошмаров и трагедий. В сентябре 1918 года, после официального объявления "красного террора", группа вооруженных людей ворвалась в кучинский дом Д. П. Рябушинского. Вакханалия новых вандалов длилась до вечера. Ими двигала бессмысленная, жаждущая разрушения ненависть. Одни уничтожали прекрасные рояли, солдатскими сапогами топая по клавиатуре из слоновой кости, другие забавлялись тем, что били хрустальные люстры в гостиной и рвали гардины с окон на портянки. Раздосадованные тем, что не застали хозяина, отлучившегося в Москву по делам Аэродинамического института, они обстреляли из револьверов экипаж, на котором приехала к детям гувернантка-француженка, а напоследок бросили бомбу в тихую речку Пехорку, на которой стояла гидродинамическая лаборатория. И спустя много десятилетий А. Д. Рябушинская с душевным содроганием вспоминала о том налете, когда люди впервые показались ей злыми волками из сказки.

Уходя, бандиты пообещали вернуться и не оставить камня на камне от семейного гнезда Рябушинских. Приехавший из Москвы Дмитрий Павлович распорядился срочно готовиться к отъезду, напоминавшему скорее паническое бегство. С собой взяли только самое необходимое; переодевшись в рабочее платье, отправились на Курский вокзал. Дмитрий Павлович, занятый делами института, не мог выехать с семьей, и Вера Сергеевна с тремя дочерьми вынуждена была отправиться в опасное путешествие самостоятельно. Путь их лежал на юг, в Харьков. Однако и здесь, как вспоминала А. Д. Рябушинская, в городе, занятом к тому времени красногвардейцами, семья не чувствовала себя в безопасности, так как при первой же проверке документов "мы пропали бы с нашей фамилией и репутацией миллионеров". Нужно было пробираться дальше. Мать и дети спрятались в сене на одном из возов, которыми доставлялся конский фураж из Харькова в южные степные губернии. Несчастные беженцы едва не погибли, когда один из большевистских патрульных вилами проверил, не скрываются ли под сеном "контрабандисты". Чувство облегчения, которое испытали дети при переезде через нейтральную полосу, смешивалось с ужасом при виде "лежащих по сторонам дороги больших белых свертков". То были трупы умерших от тифа, которых вывозили подальше от села и оставляли у дороги. Затем был Крым, Новороссийск, в котором также свирепствовал сыпняк, английский пароход, Константинополь, Париж и встреча с отцом после многомесячных скитаний.

Бегство от террора

Сам Дмитрий Павлович остался в Москве после отъезда семьи для того, чтобы спасти Аэродинамический институт от разрушения. Однако после убийства Урицкого он был арестован. Из заключения его – конечно, ни в чем не повинного – выпустили только в результате хлопот Максима Горького. Затем он уехал в Данию, где его радушно принял Нильс Бор. Получив известие о прибытии семьи во Францию, ученый переехал в Париж. Семья Саши разделила участь всего клана Рябушинских, которым пришлось спасаться бегством от "красного террора". Как и многим другим эмигрантам, отъезд из России казался им делом временным.

Отказались покинуть родину две сестры Дмитрия Павловича, Надежда и Александра Рябушинские, однако их ожидала трагическая участь. В 1931 году они были арестованы по обвинению во "вредительстве", осуждены к отбыванию наказания в Соловецком лагере, а в 1937 году по повторному обвинению приговорены к "высшей мере социальной защиты". Об их трагической кончине стало известно родственникам за границей, члены фамилии ежегодно заказывали панихиду "по Наде и Шуре" в православных храмах русской диаспоры.