> Преследования аборигенов Австралии на много хуже чем дискриминация евреев СССР.
Я очень сочувствую аборигенам Австралии, но их проблема в том, что нет и не будет страны, которая была бы готова их принять - ВСЕХ !
07:09 06.07.2026
Ну а теперь, друзья мои, поговорим о вкладе евреев в развитие советской технические науки
В технических науках, где засекречивались многие даже не имевшие военного значения исследования и разработки, одной из причин вытеснения евреев с ключевых позиций было почти нескрываемое политическое недоверие к ним, сохранявшееся в немалой степени и после смерти И. Сталина .
Особенно это касалось наук, почти полностью милитаризированных, доступ в которые ученым-евреям, родившимся в 1920-х и тем более в 1930-х гг., был фактически закрыт, хотя достижения и опыт еврейских ученых предыдущих поколений власти продолжали использовать даже в сверхсекретных разработках новых видов вооружения и военной техники.
Так, помимо Михаила Гуревича и Семена Лавочкина в 1930-х — начале 1940-х гг. экспериментальные типы истребителя, а позднее высокоскоростные летательные аппараты с ракетными двигателями разрабатывал и проектировал Матус Бисноват (1905–77), Герой социалистического труда, лауреат Ленинской (1966) и Государственной (1973) премий. Семен Вигдорчик (1908–80) был удостоен звания заслуженного деятеля науки и техники РСФСР, Сталинской (1949) и Государственной (1967) премий за теорию технологичности самолетных конструкций, внедрение в авиастроение многих новых материалов и ряд других изобретений.
Крупные успехи в развитии прежде всего военной авиации в СССР были бы невозможны без фундаментальных работ заслуженного деятеля науки и техники Генриха Абрамовича (1911–95) в области газовой динамики и теории воздушно-реактивных двигателей и созданных на их основе околозвуковых и сверхзвуковых аэродинамических труб большой мощности и др.
Большинство советских военных, а затем и гражданских вертолетов, начиная с МИ-1 и кончая вертолетом-краном МИ-10к, было разработано и сконструировано под руководством Михаила Миля, удостоенного звания Героя Социалистического Труда, Ленинской (1958) и Государственной (1968) премий. Создателем броневой стали в СССР был Федор (Файвл) Гальперин (1903–85), металлофизик, с 1945 г. директор Института металлургии АН СССР, лауреат Сталинской премии (1943).
Званий Героя социалистического труда, заслуженного деятеля науки и техники РСФСР и четырех Сталинских премий (1941, 1943, 1946, 1948) удостоился генерал-полковник инженерной службы Жозеф Котин (1908–79), возглавлявший проектные и конструкторские работы по созданию почти всех типов советских тяжелых танков.
В области военного судостроения Ленинской премией (1966) были отмечены: Борис Купенский (1916–82) за важный вклад в создание большого противолодочного корабля «Комсомолец Украины»; Георгий Альтшулер (1918–99) за проектирование и техническую разработку электрооборудования для подводных лодок, и др.
Среди тех, кто разрабатывал и создавал новейшие виды оружия, были: Яков Железняков (1897–1937, расстрелян по обвинению в участии в антисоветском право-троцкистском террористическом военном заговоре), ведущий конструктор артиллерийского вооружения; Лев Локтев (1908–81), под руководством которого были сконструированы основные виды принятых на вооружение в армии и флоте зенитных автоматических пушек, трижды лауреат Сталинской (1941, 1943, 1950) и Ленинской премий; Лев Люльев (1908–85), дважды удостоенный звания Героя социалистического труда, Сталинской (1948), Ленинской (1967) и Государственной (1977) премий за разработку ряда видов ракетного оружия; Александр Нудельман (1912–96), возглавлявший конструирование основных видов авиационных пушек, а затем управляемых противотанковых и зенитных реактивных снарядов, Герой социалистического труда, лауреат Сталинской (1943, 1946), Государственной (1959, 1970) и Ленинской (1963) премий;
Зиновий Персиц (1916–?), лауреат Ленинской (1964) и Государственной (1973) премий, разработал систему самонаведения ракет, в частности противотанкового управляемого снаряда «шмель», и многое другое !!!.
Также в общетехнических науках высшими отличиями и наградами отмечались прежде всего те достижения, которые могли быть использованы или прямо предназначались для увеличения военной мощи СССР.
Например, в области электротехники и радиоэлектроники высокую оценку получили исследования и разработки Александра Минца (1895–1974; был арестован трижды — в 1920, 1931 и 1938 гг.) — члена-корреспондента АН СССР, Героя социалистического труда, лауреата Сталинской (1946, 1951) и Ленинской (1959) премий; Осипа Брона (1896–1988) — заслуженного деятеля науки и техники РСФСР; его исследования электрической дуги и способов ее гашения стали основой советского низковольтного аппаратостроения; Семена Герша (1888–1958) — Сталинская премия (1947) за создание научных основ и разработку технологических принципов всей криогенной техники в СССР; с именем лауреата Сталинской премии (1942) Е. Блумберга (1907–77) связана целая эпоха в советском оптическом приборостроении; Самуил Рабинович (1905–82) ряд лет возглавлял трансформаторостроение в СССР, его заслуги отмечены Сталинской (1946) и Ленинской (1962) премиями; в вычислительной технике и теории управления признание получили работы члена-корреспондента АН СССР Исаака Брука (1902–74), под руководством которого создавались многие типы советских компьютеров; члена-корреспондента АН СССР Якова Цыпкина, автора наиболее значительных в СССР исследований по теории систем с запаздыванием, релейных систем, импульсных систем и т. д.; Владимира Левина (род. в 1929 г.), члена-корреспондента АН СССР, лауреата Ленинской (1975) и Государственной (1983) премий, успешно решившего ряд фундаментальных проблем в компьютеростроении, и многих других.
(продолжение следует)
07:25 06.07.2026
Pashutka (Pashutka) писал (а) в ответ на :
> Ну а теперь, друзья мои, поговорим о вкладе евреев в развитие советской технические науки
Вы правы. Евреи внесли диспропорциональный вклад в науку в мировом масштабе.
07:50 06.07.2026
( Продолжение )
Многие своими достижениями обязаны ученым-евреям металловедение и металлургия. Так, создателем уральской научной школы металловедов, работавшим в частности в области термической обработки и легирования стали, был Сергей Штейнберг (1872–1940), член-корреспондент АН СССР.
Начало применению гальваностении положил Владимир Лайнер (1899–1980). Его брат Абрам Лайнер (1904–73) коренным образом усовершенствовал технологию производства глинозема — исходного продукта для получения алюминия.
Их младшему брату Давиду Лайнеру (1909 — ок. 2009 г.) была присуждена Сталинская премия (1951) за принципиально новую технологию получения сплавов с нужными свойствами (все трое были профессорами Московского института стали и сплавов).
Заслуженный деятель науки и техники РСФСР Николай Окерблом (1900–65) создал и возглавил школу теории и расчетов сварных конструкций. Рядом важных достижений Институт электросварки АН Украинской ССР обязан Авраму (Аркадию) Аснису (1908–87), заслуженному деятелю науки и дважды лауреату Государственной премии Украины. Ким Портной (1910–89), заслуженный деятель науки и техники РСФСР, разработал технологию получения литейных алюминиевых и магниевых сплавов для авиационной промышленности, тугоплавких металлов для атомной техники, а позднее создал школу порошковой металлургии и композиционных материалов.
Основателями современного советского турбостроения были Марк Гринберг (1896–1957; в 1938 г. был арестован, через год освобожден), под руководством которого создавался ряд новых типов мощных турбин, а затем первые советские турбины высокого давления и турбины с промежуточным перегревом пара, и Арон Левин (1905–74), которому принадлежали основные тепловые и прочностные расчеты всех выпускавшихся в 1950–60-х гг. мощных турбин; оба — лауреаты Сталинской (первый — дважды) и Ленинской премий.
Все основные виды паровых и газовых турбин, а также газотурбинных энергетических установок, используемых на военных кораблях, были разработаны Михаилом Яновским (1888–1949), членом-корреспондентом АН СССР, лауреатом Сталинской премии (1949), и Соломоном Кантором (1908–71), дважды (1945, 1949) удостоенным Сталинской премии.
Проектные и конструкторские разработки по созданию крупнейших в мире гидротурбин, в том числе для Братской, Красноярской, Усть-Илимской, Саяно-Шушенской и других гидроэлектростанций, возглавлял Семен Грановский (1908–99), лауреат Сталинской (1946, 1950) и Государственной (1967) премий.
Ученые-евреи старшего поколения плодотворно трудились и во всех других областях технических наук. Так, одним из первых теоретиков горно-обогатительного машиностроения, кинематики, статики и динамики горно-обогатительных машин был Л. Левинсон (1878–1955), много лет возглавлявший кафедру общего машиностроения в Московском институте стали. Важнейшие исследования в области обогащения полезных ископаемых (гравитационные процессы обогащения углей и руд, математическое моделирование процессов гравитационного обогащения и т. д.) принадлежали Илье Верховскому (1891–1966), лауреату Сталинской премии (1952).
В механизацию торфяного производства, создание машин для разработки торфяных месторождений решающий вклад внес Исидор Блох (1888–1958), член-корреспондент АН Белоруссии. Создателем советской школы технологии стекла был Исаак Китайгородский (1888–1965), заслуженный деятель науки и техники РСФСР, дважды лауреат Сталинской (1941, 1950) и Ленинской (1963) премий; его труды стали основой всего советского стекловарения, производства пенопласта, сверхпрочного искусственного камня, а также нового класса стеклокристаллических материалов — ситаллов.
Начало радиационной химии полимеров в СССР было положено Владимиром Карповым (1907–86), заслуженным деятелем науки и техники РСФСР, лауреатом Государственной премии (1969). Нисон Гельперин (1903–89) был удостоен звания заслуженного деятеля науки и техники РСФСР и Сталинской премии (1953) за теоретическое обоснование и технико-прикладные разработки различных типов химических аппаратов, организацию их производства, а также за руководство созданием всего химического машиностроения в СССР.
В области нефтехимии и нефтехимического синтеза технологию получения полиэтилена высокой прочности, полистирола и ряда других новых материалов разработал Марк Далин (1906–96), член АН Азербайджана, дважды (1946, 1952) лауреат Сталинской премии. Многие проблемы шахтного строительства, особенно проходки стволов шахт в сложных гидрологических условиях (использование различных видов бурения, замораживание пород, их химическое закрепление и многое другое, что доказало свою эффективность также при строительстве Московского метрополитена) были решены Григорием Маньковским (1897–1965), членом-корреспондентом АН СССР, заслуженным деятелем науки и техники РСФСР, лауреатом Сталинской премии (1946).
Подземное строительство (метро и тоннели) в СССР велось главным образом на основе технологических проектов Вениамина Маковского (1905–85), удостоенного Сталинской премии (1947). В угольной промышленности технологию гидродобычи впервые предложил, обосновал, а затем и внедрил Владимир Мучник (1913–81). Ведущую в СССР школу в области строительной механики создал и возглавлял Исаак Рабинович (1886–1977), член-корреспондент АН СССР, Герой социалистического труда, заслуженный деятель науки и техники РСФСР; в области промышленного транспорта и горного машиностроения — Александр Спиваковский (1888–1986), член-корреспондент АН СССР, лауреат Сталинской премии (1947); в мостостроении — Григорий Зингоренко (1895–1973), заслуженный строитель РСФСР, лауреат Сталинской (1948) и Ленинской премий; в кинотехнике — Е. Гохровский (1903–71), заслуженный деятель науки и техники РСФСР, разработавший в частности советские системы панорамного, широкоэкранного и широкоформатного кино.
Крупнейшие в СССР водоочистительные станции, а также установки по опреснению воды были построены по проектам и расчетам Виталий Клячко (1914–74); советская сахарная промышленность была коренным образом реконструирована на основе исследований по химии и химической технологии сахаристых веществ Исаака Зеликмана (1886–1968); мукомольное производство на научную основу поставил Яков Куприц (1880–1969), заслуженный деятель науки и техники РСФСР, лауреат Сталинской премии (1948), впервые теоретически и практически обосновавший возможность управления технологическими свойствами зерна.
09:38 06.07.2026
Еврейские ученые в советском атомном проекте
Академик Юлий Харитон рядом с первым изделием КБ-11 — РДС — 1, научной разработкой, которого он руководил; 1992.
Музей ядерного оружия Российского федерального ядерного центра,
09:55 06.07.2026
Новая научная, культурная, административная элита довоенных лет во многом состояла именно из выходцев из еврейской среды.
Возможность беспрепятственно получить высшее образование, создание новых социальных лифтов буквально окрылили как еврейских юношей и девушек, так и более зрелых людей.
В качестве примера можно привести Н.М. Рейнова — механика, в 29 лет — рабочего мастерских Ленинградского физико-технического института, а в 46 — кандидата (позже — доктора) технических наук, руководителя лаборатории физики низких температур ЛФТИ, где выполнялись фундаментальные исследования в области сверхпроводимости и криогеники.
Возможность самореализации, карьерные перспективы, уход на периферию общественной жизни антисемитизма (не поощряемого обществом и подлежащего уголовному наказанию) порождали в молодых людях ответные чувства — благодарность новой власти, искреннюю преданность идеям коммунизма и партии.
12:40 06.07.2026
Заседание ученого совета ЛФТИ, Я.И. Френкель, А.Ф. Иоффе, Б.Р. Бурсиан, Н.И. Добронравов. Конец 1920-х
12:54 06.07.2026
Предмет нашего исследования — развитие атомной физики — в те годы не был мейнстримом физической науки.
Перспективы этой отвлеченной, во многом теоретической тематики видели многие — тот же А.Ф. Иоффе, В.И. Вернадский, но в близкие перспективы практического воплощения теоретических знаний не верили даже они.
Зимой 1920 года на базе Государственного оптического института Д.С. Рождественский собирает атомную комиссию.
К этому вопросу активно подключается В.И. Вернадский — его Радиевый институт основную задачу видит во всестороннем изучении свойств радия. ЛФТИ преимущественно решает другие задачи, только в 1932 г. образована лаборатория по изучению атомного ядра во главе с И.В. Курчатовым.
Однако при небольшом количестве специалистов мы видим их взаимопроникновение в разные проекты — сам А.Ф. Иоффе участвует в работе Атомной комиссии, а И.В. Курчатов работает на циклотроне Радиевого института. Приняв решение о развитии работ по изучению атомного ядра в своем институте, А.Ф. Иоффе с присущей ему энергией уже к началу 1934 г. создает отдел ядерной физики института в составе четырех лабораторий.
В эти исследования было вовлечено более 30 сотрудников. Ядерная физика стала второй по важности, после физики полупроводников, областью исследований, а И.В. Курчатов сменил сферу деятельности — первоначально он занимался изучением сегнетоэлектриков.
Главной задачей для А.Ф. Иоффе является не изучение атомного ядра, а создание цепной реакции деления физических институтов в СССР, появление все новых исследователей и преподавателей. 23 ноября 1933 года из состава Комбината выделяется Ленинградский физико-технический институт (директор А.Ф. Иоффе) и целый ряд других научных учреждений.
В институты приходило много молодежи. Сам А.Ф. Иоффе был деканом физико-механического факультета Политехнического университета, его ученики руководили кафедрами и читали лекции, готовя себе новые кадры. Воодушевление молодежи тех лет было очень велико — казалось, еще немного и человеку откроются величайшие тайны природы, навсегда меняющие цивилизацию. Во многом так и получилось.
Подобный взлет ЛФТИ не мог не вызвать пристальное внимание конкурентов, недоброжелателей, властей, а затем и органов. Сотрудников института и ранее затрагивали идущие в стране репрессии, но в конце 1935 года началась массированная осада.
Необходимо указать что процессы развития физической науки в СССР и репрессивной политики шли параллельно. Сам А.Ф. Иоффе неоднократно «прорабатывался» как на собраниях партактива ЛФТИ, так и на сессии Академии наук СССР.
Масштаб А.Ф. Иоффе в мировой науке в очередной раз уберег его от надвигающегося вала репрессий, но не спас коллектив института. Репрессировано было более 40 сотрудников ЛФТИ, за многих из них А.Ф. Иоффе безрезультатно ходатайствовал.
Репрессии захлестнули Украинский физико-технический институт в Харькове. Всего за 1935—1938 годы было репрессировано 16 сотрудников УФТИ, среди которых — и «выезжавшие ранее за границу», и бежавшие от Гитлера немцы-антифашисты.
В 1937 году были арестованы и расстреляны пять ведущих сотрудников УФТИ — Л.В. Шубников, Л.В. Розенкевич, В.С. Горский, В.П. Фомин и К.Б. Вайсельберг.
28 апреля 1938 года в Москве был арестован Л.Д. Ландау, его обвинили в написании в соавторстве с другим физиком УФТИ, М.А. Корейцем, антисталинской листовки. Ландау провел в тюрьме ровно год и был освобожден 28 апреля 1939 года благодаря ходатайству выдающихся физиков Н. Бора и П.Л. Капицы.
25 ноября 1938 года была создана постоянная Комиссия по атомному ядру (при физико-математическом отделении АН СССР) уже под председательством директора московского ФИАНА С.И. Вавилова.
В комиссию вошли А.Ф. Иоффе, И.М. Франк, В.И. Векслер (секретарь), А.И. Алиханов, И.В. Курчатов и А.И. Шпетный (УФТИ). К маю 1939 года ЛФТИ, ГРИ, УФТИ и ИХФ вошли в систему академических институтов АН СССР.
Это поступательное развитие атомной науки обрывает война ....
13:00 06.07.2026
После успеха американского Манхеттенского проекта атомный проект СССР оформляется как одно из самых главных направлений — 20 августа 1945 года создан Специальный комитет при ГКО СССР.
Председателем Спецкомитета был назначен Л.П. Берия, но общее техническое руководство комплексом создания производственной базы ядерного оружия было возложено на Бориса Львовича Ванникова, до этого занимавшего пост наркома боеприпасов, а после репрессий (Б.Л. Ванников — единственный человек, имевший оправдательный документ, написанный лично Сталиным) — заместитель наркома вооружений в годы войны.
В состав технического совета при Спецкомитете вошли, кроме А.Ф. Иоффе и И.В. Курчатова, среди других Ю.Б. Харитон и И.К. Кикоин.
Большой проблемой были научные и конструкторские кадры. Людей в сверхсекретный проект брали буквально «с улицы» — так в проект вошел первый главный конструктор атомной бомбы В.А. Турбинер.
По легенде, он, будучи конструктором авиабомб, просто услышал разговор женщин в трамвае об институте, пришел на проходную и получил задание от И.В. Курчатова. После выполнения проекта В.А. Турбинер был рекомендован Ю.Б. Харитону и занялся разработкой первого изделия.
Вениамин Аронович Цукерман в сложных условиях эвакуации в Казани разработал принципы новой — импульсной — рентгенографии, позволяющие снимать сверхбыстрые реакции. Эта работа была представлена на совещании в присутствии А.Ф. Иоффе, и В.А. Цукерман был рекомендован И.В. Курчатову. По 1991 год он, несмотря на прогрессирующую слепоту, работал во ВНИИЭФ.
Один из ближайших сотрудников Ю.Б. Харитона, С.Б. Кормер, в 1946 году работал на подмосковном оборонном предприятии в звании старшего техника-лейтенанта в военной приемке. Ю.Б. Харитон вспоминал:
«Однажды после семинара ко мне обратился молодой военный с предложением сделать доклад о некоторых вопросах работы кумулятивных боеприпасов. Я согласился. Во время доклада стало ясно, что это очень толковый человек, и я включил его в список сотрудников будущего института»
Значительное количество сотрудников еврейского происхождения в первом ядерном центре, несмотря на происходящие в это время очень сложные события, подчеркивает и направленность атомного проекта на достижение заданной цели любыми средствами, и на то, что главный руководитель проекта Л.П. Берия вполне мог повторить ставшую крылатой фразу —
«в своем ведомстве я сам решаю, кто у меня еврей».
15:33 06.07.2026
Идеологическая ситуация в советской физике была напряженной еще с довоенных лет.
Основными претензиями, предъявляемыми физикам и в первую очередь школе А.Ф. Иоффе, были оторванность от практики и сомнительная идеология. К оторванности от практических задач относили и трату больших сил и средств на «сомнительное теоретизирование» в области строения атомного ядра.
С идеологией тоже все было сложно. Еще В.И. Ленин в работе «Материализм и эмпириокритицизм» (1909) ввел понятие «физический идеализм» как нечто антинаучное и реакционное.
Проблема была в том, что Ленин основывался на «старой» физике и не подозревал о появлении в недалеком будущем новых физических теорий. «Физический идеализм» стал ярлыком в идеологических дискуссиях для теорий Альберта Эйнштейна, Нильса Бора и поддерживающих эти теории ученых.
В ходе идеологических дискуссий формируются два лагеря — физики университетские и академические. Изгнание с физического факультета МГУ учеников академика Л.И. Мандельштама — Г.С. Ландсберга и И.Е. Тамма, заведовавших до войны кафедрами оптики и теоретической физики, С.Э. Хайкина и М.А. Леонтовича — обострило создавшиеся противоречия.
Летом 1944 года в правительство было направлено письмо 14 академиков-физиков, включая П.Л. Капицу. Академики сигнализировали о сложившемся ненормальном положении на физическом факультете МГУ. В результате работы специально созданной комиссии в 1946 году декана факультета А.С. Предводителева сняли с должности.
Кампания против космополитов вдохнула в противостояние двух групп физиков новую энергию.
Волна «Всесоюзных совещаний» — философского, ВАСХНИЛ — дала надежду физикам с «правильными фамилиями» разгромить своих оппонентов — «физических идеалистов» и «космополитов в науке». Шла активная подготовка, был создан Организационный комитет, проведший за два с половиной месяца (с 30 декабря 1948 г. по 16 марта 1949 г.) 42 заседания.
На первых же заседаниях начали ставиться именно политические вопросы, причем так остро, что И.Е. Тамм был вынужден заметить: «если будут такого рода выступления, то все дело пойдет по очень неправильному пути… Если у нас будут так неправильно организованы обсуждения, то получится острая полемика, которая совершенно неуместна и затруднит те задачи, которые перед нами стоят» show.
Разгром отечественной физики, подобный разгрому отечественной генетики, с физической ликвидацией «безродных космополитов» во главе с А.Ф. Иоффе (о нем «сигнализировали» в ЦК, что существует возглавляемая им монопольная группа … которая стремится к тому, чтобы занять руководящие посты в важнейших научных учреждениях» show) был, по легенде, предотвращен физиками-атомщиками.
Как вспоминал А.П. Александров: «…я сказал очень просто:
“Сама атомная бомба демонстрирует такое превращение вещества и энергии, которое следует из этих новых теорий и ни из чего другого. Поэтому, если от них отказаться, то нужно отказаться и от бомбы. Пожалуйста: отказывайтесь от квантовой механики и делайте бомбу как хотите”»
.
Существует масса аналогичных легенд с участием И.В. Курчатова и Л.П. Берии, И.В. Курчатова и И.В. Сталина, но мы можем говорить об историческом факте — Всесоюзное совещание физиков проведено не было.
Что в дальнейшем не спасло А.Ф. Иоффе от изгнания из созданного им института, а советских физиков -евреев — от «чисток».
07:37 07.07.2026
Друзья мои ! Я прошу вас лишь об одном - внимательно прочтите этот материал! Это не только не только имена, фамилии, звания и должности ! Уже сегодня, я закончу свой экзерсис и всё станет на свои места ! Я докажу вам, как дважды два, что у СССР (вернее у европейской его части) были все шансы стать СВЕРХДЕРЖАВОЙ Вернее на равных войти в клуб великих держав !
США - РОССИЯ - КИТАЙ
Но вы его потеряли навсегда - и начло этому положил Сталин в 1946 году !!!
Терпение друзья мои ! 24 часа и каждому, заглянувшему на наш любимый форум, станет ясно - что он не зря потерял время !!!
08:47 07.07.2026
О, Пашкина любимая тема. Как его злой СССР обижал.
09:23 07.07.2026
Астис (Астис) писал (а) в ответ на :
> Как его злой СССР обижал.
Лично меня ФАКТИЧЕСКИ НЕТ ! Обижали мой народ !!!
09:37 07.07.2026
В рассказе об атомном проекте СССР, я не стану приводить десятки фамилий евреев активно работавших над созданием первой советской атомной бомбы !
Скажу лишь, что американскую атомную бомбу создали американские евреи и евреи, бежавшие от коричневой чумы из Европы, украли и передали этот секрет в СССР, тоже евреи, заплатившие за это своей жизнью (казнью на электрическом стуле) и первую советскую атомную бомбу (точное подобие американской) создали так же евреи, но уже российские..
Просто, для того, что бы не выглядеть голословным, приеду ПОЛНОСТЬЮ одно личное письмо !
09:55 07.07.2026
Борис Альтшулер
СОВЕТСКИЙ АТОМНЫЙ ПРОЕКТ И ЕВРЕИ
Мой давний друг (в течение последних 66 лет, с момента нашего поступления в 1956 г. на 1-й курс физфака МГУ) Дан Рогинский переслал мне из Иерусалима в Москву вопрос «Правда ли это?» по поводу текста «МАМА СОЗДАТЕЛЯ СОВЕТСКОЙ АТОМНОЙ БОМБЫ ЖИЛА В ТЕЛЬ-АВИВЕ», полученного им в рассылке одного из героев еврейского движения в СССР Вольфа Залмансона.
Было нетрудно установить, что этот давно гуляющий по интернету текст принадлежит Петру Мостовому, но при многократных пересылках неизвестные «соавторы» весьма нелепо его дополнили.
Ниже мой комментарий — на правах в некотором смысле эксперта по истории Атомного проекта СССР, каковым я стал, будучи со-составителем книги о моем отце «Экстремальные состояния Льва Альтшулера» (Москва, 2011), автором книги «Сахаров и власть. Уроки на настоящее и будущее» (Москва, 2021) и ряда публикаций по данной теме.
Да, всё правда, мать Юлия Борисовича Харитона (1904–1996) актриса МХАТ Мирра Яковлевна Буровская (сценический псевдоним Мирра Биренс) действительно умерла в 1947 году в Тель-Авиве.
И, конечно, об этом, так же как о «враждебной» сущности отца сверхсекретного физика, было хорошо известно компетентным советским органам. В датированной 20 июля 1959 г. Автобиографии Ю.Б. Харитон пишет, что его отец, Борис Иосифович Харитон,
«в 1922 г. был административно выслан за границу в составе идеологически чуждой интеллигенции (на знаменитом «философском пароходе»). Жил в Риге, был редактором эмигрантской газеты «Сегодня». Дальнейшая его судьба мне неизвестна».
В комментируемом материале верно говорится, что Б.И. Харитон сгинул в подвалах НКВД после оккупации Латвии советскими войсками в 1940 г.; и, думаю, Ю.Б. Харитон, находясь внутри «железного занавеса», ничего об этом не знал и знать не мог.
В той же вполне официальной Автобиографии Ю.Б. Харитон пишет о своей матери, что она после развода с отцом уехала в 1910 г. в Германию,
«где вторично вышла замуж за берлинского врача М. Эйтингона. До 1933 года жила в Берлине. В 1933 году переехала с мужем в Тель-Авив».
И вполне справедливо автор комментируемого текста удивляется, что еврея с такой биографией родителей, да еще и беспартийного ( Ю.Б. Харитон — член КПСС с 1956 года ) в апреле 1946 г. Берия утвердил Главным Конструктором главного центра Атомного проекта СССР КБ-11 (позже «Арзамас-16») в г. Сарове.
« Это и по сей день остается загадкой », — сказано в комментируемом тексте, и вот с этим утверждением трудно согласиться.
И совсем странно звучит утверждение, которого нет в оригинальном тексте Петра Мостового:
« Секрет истории: как антисемиты Сталин и Берия доверили такой сверх секретный проект 3 евреям ???. ».
— Названы имена Ю.Б. Харитона, Д.А. Франк-Каменецкого и Г.Н. Флерова (кстати, полукровки, но с другим знаком, чем у автора этих комментариев).
В действительности, среди работавших в КБ-11 ученых — пионеров создания советской А-бомбы — евреев было не трое, а гораздо больше, но немало было и потрясающе талантливых русских:
Евгений Забабахин, Константин Крупников, Виктор Некруткин, Николай Дмитриев
("У Коли — может, единственного среди нас — искра Б-жия. Можно подумать, что Коля такой тихий, скромный мальчик. Но на самом деле мы все трепещем перед ним, как перед высшим судией",)
— сказал Я.Б. Зельдович А.Д. Сахарову, когда впервые знакомил его со своими теоретиками) и многие другие.
Но концентрация евреев в первичной команде советского А-проекта действительно была огромна.
В своей великой книге «Воспоминания» Сахаров, иронизируя по поводу антисемитизма московских «атомных» чиновников, пишет, что, когда в середине 1950-х наверху решили создать на Урале «параллельный» и конкурентный «Арзамасу-16» ядерный центр («Снежинск-70»), то:
«Министерство явно протежировало второму объекту. Вероятно, далеко не случайно там была гораздо меньшая еврейская прослойка в руководстве (а у нас Харитон, Зельдович, Альтшулер, Цукерман, я, грешный, хотя и не еврей, но, быть может, еще похуже, и многие другие).
Министерские работники между собой называли второй объект “Египет”, имея в виду, что наш — “Израиль”, а нашу столовую для научных работников и начальства (“генералку”) — синагогой.»
(Конец цитаты Сахарова).
Что касается главного посыла комментируемого текста о «загадке» и «секрете истории», почему «антисемиты» Сталин и Берия допустили в проект такое количество евреев, то, по-моему, тут нет никакой загадки.
Сталин был патологическим антисемитом, план организации в 1953 году советского Холокоста для него был естественен.
Но команду А-проекта формировал Берия, головой отвечавший перед Сталиным за успех дела. И, будучи прагматиком, он понимал, что ориентация на анкетные данные привлекаемых ученых — это гарантированный провал мероприятия.
Был ли Берия лично антисемитом, не знаю. Идеализировать его мы не будем, о его страшных преступлениях хорошо известно.
Но историческим фактом является то, что именно он, став реальным хозяином СССР сразу после смерти Сталина 5 марта 1953 г., прекратил «дело врачей».
Конечно, он сделал это не ради евреев, а чтобы обвинить в «нарушении социалистической законности» и уничтожить смертельно для него опасных конкурентов в НКВД (Рюмин и Ко), вознесенных Сталиным в последние месяцы его правления и готовивших по поручению Сталина массовую депортация на Восток советских евреев. И, возможно, спланированных Сталиным в качестве инструмента ликвидации Берии.
Два небольших дополнения к вышеприведенным комментариям.
1) Известно, с каким энтузиазмом, с полной отдачей творческих сил работали тогда ученые — участники советской атомной эпопеи, евреи и не евреи. Все они были убеждены в необходимости восстановления ядерного равновесия СССР и США, в том, что они спасают наши города от судьбы Хиросимы и Нагасаки.
Из воспоминаний моего отца:
«В то время таким оружием монопольно владели Соединенные Штаты Америки. И это вызывало в нашей стране ощущение незащищенности и большой тревоги. Помню, как однажды летом 1946 г. я шел по Москве со знакомым, командовавшим в годы войны артиллерией корпуса. Был ясный солнечный день. Посмотрев на пешеходов, мой спутник провел ладонью по лицу и неожиданно произнес: «Смотрю на идущих москвичей, и на моих глазах они превращаются в тени людей, испарившихся в огне атомного взрыва».
У всех, кто осознал реальности наступившей атомной эры, быстрое создание советского атомного оружия, нужного для восстановления мирового равновесия, стало «категорическим императивом».»
Из «Воспоминаний» А.Д. Сахарова:
«Я не мог не сознавать, какими страшными, нечеловеческими делами мы занимались. Но только что окончилась война — тоже нечеловеческое дело. Я не был солдатом в той войне — но чувствовал себя солдатом этой, научно-технической. (Курчатов иногда говорил: мы солдаты — и это была не только фраза.)
Со временем мы узнали или сами додумались до таких понятий, как стратегическое равновесие, взаимное термоядерное устрашение и т.п.
Я и сейчас думаю, что в этих глобальных идеях действительно содержится некоторое (быть может, и не вполне удовлетворительное) интеллектуальное оправдание создания термоядерного оружия и нашего персонального участия в этом.
Тогда мы ощущали все это скорей на эмоциональном уровне.»
А старейший сотрудник Теоротдела ФИАНа и замечательный человек Давид Абрамович Киржниц, у которого перед войной расстреляли отца и который, в отличие от большинства, уже тогда ненавидел Сталина и советскую власть, говорил мне незадолго до своей кончины в 1998 году, что после войны он согласился работать на А-проект (хотя была возможность увильнуть), поскольку понимал, насколько велико у США искушение воспользоваться ядерным преимуществом и одним ударом по Москве покончить с «империей зла».
Сознавая реальность такого страшного события, Д.А. Киржниц считал своим долгом участвовать в работе по его предотвращению.
Не буду вдаваться в бесплодные рассуждения, были ли оправданы эти совершенно искренние убеждения и опасения.
Процитирую тут сказанные много позже слова двух непосредственных участников тех давних дел. Когда заходил разговор о внутренних установках ученых — участников советских ядерных проектов,
Виталий Лазаревич Гинзбург (участник термоядерного Н-проекта, много позже Лауреат Нобелевской Премии по физике, с которым я был знаком с пеленок — моих, см. эссе «Три друга — Альтшулер, Гинзбург, Цукерман») отвечал известной еврейской хохмой:
«Хотел бы я быть таким же умным вчера, как моя жена сегодня».
А Яков Борисович Зельдович незадолго перед смертью в 1987 году с горечью заметил:
«Как мы радовались успеху испытания тогда, в августе 1949 года! Но ведь это позволило Сталину в июне 1950 года начать Корейскую войну, одну из самых кровавых в истории».
А в октябре 1973 года во время войны Судного Дня, когда войска Израиля перешли Суэцкий Канал и двигались к Каиру, Зельдович собирался покончить с собой, если СССР нанесет термоядерный удар по Израилю.
Из воспоминаний Зинаиды Фрейдиной, вдовы близкого друга Я.Б. Зельдовича Ильи Михайловича Лифшица:
«Однажды в октябре 1973 года Яков Борисович пришел очень мрачный, спросил: «Леля дома»?» — и прошел в кабинет, закрыв за собой дверь. (Илью Михайловича домашние звали Леля). Довольно скоро он ушел такой же мрачный.
Илья Михайлович молчал несколько дней, а потом сказал, что Яша сообщил ему, что он узнал, наши собираются применить атомную бомбу в войне Судного дня. Если это произойдет, то Яков Борисович покончит с собой, оставив письмо.
Если он оставит письмо рядом с собой, то оно, конечно, исчезнет, поэтому он оставляет письмо, а уж Илья Михайлович не даст ему затеряться. Но все обошлось благополучно, и письмо Яков Борисович забрал.»
О том, что тогда в Политбюро всерьез обсуждался вопрос о ликвидации Израиля, я слышал и раньше. Технически тут не было проблемы — курсировавшая в Средиземном море советская подводная лодка с термоядерными зарядами выполнила бы любой приказ командования.
Раздражение советского руководства можно понять, поскольку победа Израиля в войне Судного Дня фактически перечеркнула все 18-летние (с 1955 года) усилия по перетягиванию на свою сторону арабский Ближний Восток.
И поражает пугающая перекличка эпох: как только Кремль терпит сокрушительное поражение (на БВ в 1973-м, на Украине — в 2022-м), то тут же в гневе хватается за «ядерный кинжал», возникает реальная угроза применения ядерного оружия.
2) В комментируемом тексте сказано, что в 1949 году с объекта «Челябинск-40» на Урале в «Арзамас-16» был доставлен «плутониевый шарик диаметром 80-90 мм и массой 6 кг.». Но критическая масса плутония-239 — 11 кг.
То есть доставлены были две полусферы, масса каждой из которых около 6 кг. Соединение этих полусфер влечет атомный взрыв.
Отец рассказывал, что в августе 1949 года у них в цеху стояла эта готовая к употреблению конструкция А-бомбы, причем она была доведена до состояния, близкого к критическому (Зельдович говорил, что «она не могла не взорваться»), поэтому от нее шел мощный поток нейтронов.
А когда приезжавший из Москвы в Саров их министр Борис Львович Ванников (еще один еврей в советском ядерном проекте) подходил к стоявшей в цеху А-бомбе, то счетчики Гейгера начинали захлебываться. Почему? Ванников был очень полным человеком, нейтроны отражались от жировых складок его живота, и их поток на счетчики увеличивался.
