Разгром отечественной физики, подобный разгрому отечественной генетики, с физической ликвидацией «безродных космополитов» во главе с А.Ф. Иоффе о нем «сигнализировали» в ЦК, что
"существует возглавляемая им монопольная группа … которая стремится к тому, чтобы занять руководящие посты в важнейших научных учреждениях"
был, по легенде, предотвращен физиками-атомщиками.
Как вспоминал А.П. Александров: «…
я сказал очень просто: «Сама атомная бомба демонстрирует такое превращение вещества и энергии, которое следует из этих новых теорий и ни из чего другого. Поэтому, если от них отказаться, то нужно отказаться и от бомбы. Пожалуйста: отказывайтесь от квантовой механики и делайте бомбу как хотите"
«.
Существует масса аналогичных легенд с участием И.В. Курчатова и Л.П. Берии, И.В. Курчатова и И.В. Сталина, но мы можем говорить об историческом факте — Всесоюзное совещание физиков проведено не было.
Что в дальнейшем не спасло А.Ф. Иоффе от изгнания из созданного им института, а советских физиков — от «чисток».
Чистки, затронувшие атомный проект, прошли даже во ВНИИЭФ. Так, Л.В. Альтшуллера Ю.Б. Харитон смог оставить на объекте только после разговора с Л.П. Берией, утвердительно ответив на вопрос
"Он вам действительно нужен?"
К 1990-м годам относится дискуссия между научным руководителем ВНИИЭФ Ю.Б. Харитоном и до той поры неизвестным первым главным конструктором первой атомной бомбы В.А. Турбинером.
По словам В.А. Турбинера, к моменту физической готовности изделия он был смещен с должности, и главными конструкторами изделия были назначены контр-адмирал, заместитель начальника научно технического комитета ВМС СССР В.И. Алферов и главный конструктор тяжелых танков Н.Л. Духов.
В.А. Турбинеру была предложена должность заместителя Н.Л. Духова, он отказался и исчез из истории атомного проекта.
Чистки прошли и по другим предприятиям атомной отрасли. Например, Б.В. Брохович вспоминает о начальнике дозиметрической службы первого (и единственного в то время) атомного реактора для наработки плутония — Р.М. Розмане:
«…он был на месте и сохранил здоровье большому количеству персонала реакторов… Уволен он 27.10.52 г. с формулировкой «За невозможностью дальнейшего использования"
(за то, что был еврей).
Комбинат безвозвратно потерял ценнейшего специалиста… После увольнения Розман не мог нигде устроиться и вынужден был уехать в Винницкую обл. по месту жительства родных жены, украинки, учительницы Марии Розман…
00:30 10.09.2024
Итогами «борьбы с космополитизмом» для советского общества стал подъем бытового антисемитизма и появление массы фильтров, ограничивающих профессиональный рост.
Влияло это не столько на работу в закрытых институтах, сколько на саму возможность получить необходимое образование и стать востребованным для них специалистом.
Интерес к еврейской проблематике до определенного предела предпочитали не замечать.
Академик И.К. Кикоин, по некоторым воспоминаниям, сохранял полученные в молодости знания о еврейской традиции.
М.С. Соминский активно (и чем дальше, тем активнее) участвовал в деятельности национальных еврейских групп в Ленинграде.
Существует рассказ о возвращении А.Ф. Иоффе в последние годы жизни к еврейской традиции, ее подтверждает даже упомянутый выше друг и биограф Абрама Федоровича М.С. Соминский. Но академического уровня еще нужно было достигнуть.
В 1955 г. на Урале организован ВНИИТФ (Всесоюзный научно-исследовательский институт технической физики) — дублер ВНИИЭФ. Его создание было логичным следствием «холодной войны» — при ядерном ударе по СССР было необходимо сохранить хотя бы один ядерный центр.
А.Д. Сахаров, противопоставляя ВНИИЭФ, где он работал, и ВНИИТФ, пишет:
"Министерство явно протежировало второму объекту.
Вероятно, далеко не случайно там была гораздо меньшая еврейская прослойка в руководстве (а у нас Харитон, Зельдович, Альтшулер, Цукерман, я, грешный, хотя и не еврей, но, быть может, еще похуже, и многие другие).
Министерские работники между собой называли второй объект «Египет», имея в виду, что наш — «Израиль», а нашу столовую для научных работников и начальства («генералку») — синагогой".
Попасть в атомную отрасль и, тем более, сделать имя в науке было совсем непросто. Существовали закрытые инструкции, ограничивающие поступление евреев в вузы.
После израильской войны 1967 года, действовала закрытая инструкция "Об ограничении приема лиц, национальное государство которых враждебно относится к Советскому Союзу". Но и немногочисленные счастливчики, поступившие в вузы физического профиля, отучившиеся и даже защитившие кандидатские диссертации, оказывались под подозрением.
Но причём же здесь Курчатов, спросите вы и будете совершенно правы ! Но всё же назначение Курчатова главой атомного проекта, непосредственно проистекало из всего того, о чём я вам рассказывал.
И композиция памятника, с которого я начал свой рассказ, непосредственное тому свидетельство !!! Итак …
08:17 10.09.2024
120 лет назад, 12 января 1903 г., в метрической книге Дмитриевской церкви Симского завода Уфимского уезда появилась запись:
«У частного землемера Василия Алексеева Курчатова и его законной жены Марии Васильевой 8 января родился сын, который 12 января крещён Игорем».
Есть игра в ассоциации, когда тебе называют какой-то предмет или человека, а ты должен сказать первое, что приходит в голову. Например: «Поэт?» – «Пушкин!», «Фрукт?» – «Яблоко!», «Цвет?» – «Красный!»
Можно биться об заклад, что, попади в этот ряд имя Игоря Курчатова, реакция будет быстрой и единственной: «Атомная бомба!»
Может показаться, что вся жизнь этого человека укладывается в десятые доли микросекунды утра 29 августа 1949 г., когда на Семипалатинском полигоне вспыхнул яркий свет, дрогнула под ногами земля и СССР вошёл в атомный век.
Между тем Михаил Садовский, первый научный директор того самого полигона, дал Курчатову совершенно неожиданную характеристику:
«Игорь Васильевич – это что-то исключительное… Он всё-таки явление природы».
Звучит слишком пышно? Но Садовский, будучи геофизиком-прикладником, вряд ли опустился бы до ложной красивости. Масштаб личности Курчатова действительно поражал современников.
Скажем, в 1958 г., когда он выступил на сессии Верховного Совета СССР, его студенческий товарищ Иван Поройков писал:
«Как же ты порадовал сердце русского человека своими исполинскими и в то же время доходчивыми мыслями, не говоря уже о внешне привлекательном образе русского учёного! Недаром в дни юности ты мечтал стать Ильёй Муромцем от науки…»
В одном из своих последних выступлений, которое Курчатов завершил эффектной фразой, вызвавшей овации:
«Советский народ вооружил свою армию всеми необходимыми видами атомного и термоядерного оружия. Всякий, кто осмелится поднять атомный меч против него, от атомного меча и погибнет».
Курчатову аплодировали стоя. Однако присутствующие на сессии ВС СССР западные дипломаты и журналисты отнеслись к этому заявлению скептически.
Западные авторитеты, рассуждая о советском атомном проекте, уже не раз попадали пальцем в небо.
«Я не убеждён в том, что русские имеют достаточно технических знаний, чтобы собрать все сложные механизмы атомной бомбы и заставить её действовать»
, – заявил Гарри Трумэн, покидая пост президента США. Замечу: это было сказано в январе 1953 г. В СССР уже есть не то что атомная – готовится к испытаниям водородная бомба!
Генерал Лесли Гровс, военный руководитель Манхэттенского проекта, выступая в 1945 г. перед Конгрессом США, предположил, что СССР для создания атомного оружия потребуется не менее 20 лет.
Когда 4 года спустя мир узнал о существовании советской атомной бомбы, Гровс продолжал сомневаться:
«Данные показывают, что в России действительно имел место ядерный взрыв. Это, однако, не доказывает, что у них есть готовая к применению бомба»
.
Дескать, русские что-то украли и разок бахнули, но наладить производство такого оружия им не по силам. Американская пресса тут же наполнилась сплетнями об утечках атомных секретов из США.
А ведь до Второй мировой в США не относились серьёзно к самой перспективе создания атомного оружия. В 1939 г. консультативный комитет по урану вынес вердикт:
«Возможность военного применения деления атома чисто умозрительная».
В Англии же считали иначе:
«Британский подход с самого начала сводился к оружию, конструкция которого в общих чертах уже определилась».
В Америку английские секреты попали осенью 1941 г. И не от хорошей жизни – так англичане расплатились за ленд-лиз.
О том, что творилось в СССР осенью 1941 г., рассказывать, наверное, не стоит. Хотя именно тот роковой год должен был стать прорывом советского атомного проекта. 31 декабря 1940 г. в «Известиях» появилась статья, озаглавленная «Уран-235», где говорилось:
«Молодая советская физика... будет изучать урановую проблему как одну из основных в будущем году. Уже сделаны интереснейшие исследования в этой области, среди которых наиболее известна работа учёных Флёрова и Петржака. Заканчивается постройка мощной атомной пушки – циклотрона – в Ленинграде под руководством И. В. Курчатова...»
Но в 1941 г. Константин Петржак стал разведчиком, Георгий Флёров был направлен на курсы техников по спецоборудованию самолётов, а Курчатову пришлось решать проблему размагничивания кораблей для защиты от немецких магнитных мин. Эту задачу он решил, и блестяще. Правда, ценой стало отставание от США, где английские разработки придали атомному проекту принципиально иные скорости.
Однако это отставание пока что не было критичным. Когда Курчатова в 1942 г. ознакомили с агентурными данными, он констатировал:
«Информация совершенно не содержит технических подробностей о физических исследованиях по самому процессу деления».
Проблема, и серьёзная, состояла в другом:
«Как по числу кадров, так и по материально-технической вооружённости исследований проблемы урана наша страна остаётся далеко позади Америки, Англии и Германии. Проблемой урана у нас занято сейчас около 50, а в Америке около 700 научных сотрудников...»
Это строки из докладной записки Курчатова Вячеславу Молотову от 30 июля 1943 г. Игорь Васильевич к тому моменту уже стоял во главе советского атомного проекта, куда его выдвинул очень влиятельный человека – уполномоченный Государственного комитета обороны по науке Сергей Кафтанов Кафтанов мог получить кое-какую информацию «откуда следует».
В справке НКГБ о Курчатове сказано так:
«Обладает большими организаторскими способностями, энергичен. По характеру человек скрытный, осторожный, хитрый и большой дипломат, Прекрасно владеет английским языком».
Уникальное сочетание, ставшее залогом блестящего успеха. И в самом деле не доверять же этот судьбоносный для СССР проект, группе "безродных космополитов" !
А у главного теоретика этой группы, Юлия Харитона, стоявшего , во главе разработок ядерного оружия 45 лет. ( до 1991 года) вообще страшно сказать, мать оказалось похоронена в Тель-Авиве.
Принято считать, что физики-ядерщики витали где-то в своих научных облаках, а всю организационную работу осуществляли чиновники высшего эшелона.
В частности, Лаврентий Берия – его иногда изображают как своего рода локомотив, без которого советский атомный проект не тронулся бы с места. Всё верно. Но как его в этот проект занесло?
Поначалу атомные разработки курировал Молотов. Курчатов очень скоро понял, что с таким куратором дело не пойдёт – нарком иностранных дел и без того завален работой.
И осенью 1944 г. Игорь Васильевич пишет: «У нас, несмотря на большой сдвиг в развитии работ по урану в 1943–1944 гг., положение дел остаётся совершенно неудовлетворительным...
Зная Вашу исключительно большую занятость, я всё же, ввиду исторического значения проблемы урана, решился побеспокоить Вас и просить дать указания о такой организации работ, которая бы соответствовала возможностям и значению нашего Великого Государства в мировой культуре».
Письмо было адресовано Берии. Через несколько месяцев Лаврентий Павлович уже «наблюдал за развитием работ по урану».
Что было дальше, можно иллюстрировать языком цифр. Одной из главных проблем была ресурсная – катастрофически не хватало урана.
Она тоже была решена. В 1944 г. на разведку урановых месторождений было выделено 6,6 млн руб. В 1945 г. – 18,3 млн руб. А в 1946 г. совершенно фантастическая сумма – 196 млн руб.
Атомный проект – это не просто бомба. Это прежде всего создание новой и очень высокотехнологичной промышленности и кадров. Это скачок, которого нельзя добиться с помощью какой-то там «утечки данных».
Это прорыв, сравнимый с переходом из каменного века в эру металлов. Тот, кто не готов к преодолению барьера, так и остаётся по ту сторону. Считается что СССР через этот барьер перевёл Игорь Курчатов.
13:34 10.09.2024
А теперь, друзья мои, немного истории.
Отправной точкой истории РФЯЦ (Российского федерального ядерного центра) можно считать 9 апреля 1946 года, когда вышло Постановления Совета Министров СССР N 805−327сс о создании при Лаборатории N 2 Академии наук СССР конструкторского бюро КБ-11- одного из самых секретных предприятий по разработке отечественного ядерного оружия,. главным конструктором которого был назначен — профессор Юлий. Харитон.
С этого момента с карты Советского Союза исчез город Саров с его знаменитым Саровским монастырём, а в ведомственной переписке его стали называть — Арзамас — !6 , Этот город, до сегодняшнего дня, считается самым охраняемым городом России, с самым сложным въездом и выездом из него.
. Специалистов в первый советский ядерный центр руководители КБ-11 отбирали независимо от их ведомственной принадлежности.
Большинство приехавших в первые годы в КБ-11 специалистов были яркими личностями, нестандартно мыслили, обладали огромным интеллектуальным потенциалом.
Всего за несколько лет, в обескровленной войной стране, была создана высокотехнологичная и наукоемкая отрасль промышленности, способная решать сложнейшие задачи по обеспечению безопасности.
. КБ-11 стало одним из ведущих предприятий отрасли. Уже 29 августа 1949 года была испытана первая отечественная атомная бомба РДС-1, созданная здесь. В 1992 году распоряжением Президента Российской Федерации Всесоюзному НИИ экспериментальной физики был присвоен статус Российского федерального ядерного центра.
Но в этом секретном городе со сложнейшим режимом секретности, находилось здание ещё большей секретности, охраняемом на уровне выше любого здания в СССР. Это было здание мозгового центра КБ-!! с отдельным АБСОЛЮТНО СЕКРЕТНОМ этажом занятым Курчатовым.
Не нужно думать, что кто-то в СССР, кроме тех кого можно было перечислить по пальцам, догадывался что за стальными дверями помещений этого этажа хранились ВСЕ секреты американского атомного проекта.
О том, что в СССР хранятся сотни тысяч страниц, украденных в США ядерных секретов, знали лишь единицы. И уж конечно, не эта группа «безродных космополитов», гениальных физиков, работавших под присмотром Курчатова.
Но не всё было так просто …
18:37 10.09.2024
Манхэттенский проект и его подготовка заняла у американцев более 8 (восьми) лет, в нём приняло участие около 130 000 человек, из них 700 учёных лучших в мире, а его стоимость составила почти 2 миллиарда долларов США (около 22,5 миллиардов долларов по ценам 1996 года).
И американцы совершенно справедливо полагали, что для создания своей атомной бомбы СССР, обескровленного войной, понадобится не менее двух десятилетий. Один лишь показатель, говорил о многом — над созданием советской атомной бомбы, трудилось лишь 50 учёных — физиков, мало известных в научном мире.
И каково же было изумление американцев, когда уже через четыре года после первого испытания ЯО американцами, СССР провело своё испытание.
Объяснение этого было простое. Американцы впервые в истории создавал абсолютно новое оружие, выбирая новые пути путём метода проб и ошибок.
В СССР ситуация была кардинально иной ! Было принято, что на каждом перекрёстке дальнейшего продвижения вперёд, учёные обращались к Курчатову.
А тот досконально выяснял проблему и удалялся на свой секретный этаж, где проводил несколько суток. Потом так же неожиданно появлялся с уже готовым техническим решением (ведь никто даже не догадывался, что на курчатовском этаже были собраны тысячи описаний всех технических сторон Манхэттенского проекта.)
Все учёные, работавшие над проектом были потрясены эрудицией и гениальными прозрениями Курчатова, неизменно выбиравшего правильные пути дальнейшего продвижения вперёд.
О Курчатове слагали легенды, считая его самым гениальным физиком современности. Таким же он и видится современному поколению !!!
Чудны дела Твои, Господи !!!
10:46 11.09.2024
И снова вопрос !
Итак, друзья мои, что за генерал-полковник изображён на этом фото?
Трижды Герой Социалистического Труда (03.06.1942; 29.10.1949; 04.01.1954) Шесть орденов Ленина (23.02.1939; 03.06.1942; 05.08.1944; 06.09.1947; 11.09.1956; 16.09.1957)
Орден Суворова I степени (16.09.1945) Орден Кутузова I степени (18.11.1944) Медаль «За оборону Москвы» Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» Медаль «За победу над Японией» Медаль «40 лет Вооружённых Сил СССР» Медаль «В память 800-летия Москвы»
Сталинская премия (06.12.1951) Сталинская премия (31.12.1953)
11:08 11.09.2024
Могу дать подсказку !
В первых числах июня 1941 года, за две с половиной недели до начала Великой Отечественной войны, он был неожиданно отстранен от должности, арестован и находился под следствием во внутренней тюрьме НКВД ( в камере смертников) до августа 1941 года.
В середине августа 1941 года ему вручили удостоверение, где было написано, что он был подвергнут аресту по недоразумению и считается полностью реабилитированным.
Также в удостоверении было оговорено, что постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР он назначен заместителем наркома и должен немедленно приступить к исполнению своих обязанностей. А в феврале 1942 года был назначен народным комиссаром СССР.
14:23 11.09.2024
Ну что ж, друзья мои, какие предположения ?
19:41 11.09.2024
Итак, друзья мои, это Ванников Борис Львович
Родился 26 августа (7 сентября) 1897 года в поселке нефтяников Биб-Эйлат, в пригороде Баку, в бедной еврейской семье рабочего нефтяных промыслов.
В 1913 году после окончания четырехклассного городского училища поступил в техническое училище в городе Баку.
Чтобы помочь семье, с 1915 года одновременно с учебой начал работать. Был бурильщиком, подручным слесаря на нефтяных промыслах, токарем на заводе, младшим десятником Земского союза по строительству железных дорог Закавказья.
В 1916 году вступил в Партию социалистов-революционеров («эсеров»), но в 1917 году вышел из неё.
В 1918-1919 годах служил в РККА. В 1919 году вступил в РКП(б). В 1919-1920 годах находился на подпольной работе в Баку, а затем в Тифлисе.
В 1920 году вновь был направлен на работу в Баку, который к тому времени уже был под контролем советской власти, работал сотрудником при старшем инспекторе Наркомата Рабоче-крестьянской инспекции (РКИ) РСФСР.
С декабря 1921 года работал в Москве в Народном комиссариате рабоче-крестьянской инспекции — помощником секретаря, старшим инспектором, заместителем управляющего и управляющим. Одновременно учился в Московском высшем техническом училище (МВТУ), которое окончил в 1926 году.
С 1927 года по 1930 год Б.Л.Ванников работал на Люберецком заводе сельскохозяйственного машиностроения (Московская область) — инженером, начальником цеха, техническим директором. В 1930-1933 годах он начальник отдела автотранспортного машиностроения — заместитель начальника Главного управления сельскохозяйственного машиностроения ВСНХ СССР.
В 1933-1936 годах Б.Л.Ванников работал директором Тульского оружейного завода. С этого момента вся последующая карьера Ванникова была связана с производством вооружений.
В январе 1939 года — июне 1941 года — народный комиссар вооружения СССР.
Это было сложное и тяжелое время. Внедрение новой техники вооружения не всегда проходило гладко, нередко руководители военных ведомств противились производству новых видов вооружения, и Ванникову приходилось бескомпромиссно отстаивать передовую точку зрения конструкторов и производственников.
В широких масштабах строились новые и расширялись действующие артиллерийские заводы. Очень правильным было решение новое строительство вести на востоке страны.
Наркому пришлось идти на обострение взаимоотношений с Совнаркомом и лично со Сталиным, защищая свои позиции.
Например, он считал, что артиллерийский завод — это комплекс машиностроительного и металлургического производства и поэтому не может быть подчинен двум наркоматам. Он отказался передать строительные организации наркомата вновь создаваемому Наркомату строительства. Он создал собственную станко-инструментальную базу.
Опыт военных лет и необходимость передислокации заводов на восток показал, что в то время и в тех условиях он оказался прав. Маршал Советского Союза («маршал поражений») Г.М.Кулик предлагает снять с производства пушки малых калибров и заменить их большими. По его данным, немцы оснащают свои танки такими орудиями и увеличивают толщину брони. Ванников сомневается, возражает. В кабинете Сталина секретарь ЦК ВКП(б) А.А.Жданов бросает реплику:
«Ванников всегда всему сопротивляется, это стиль его работы».
Принимается решение немедленно прекратить производство пушек 45 и 75 калибров. Решение было выполнено, но скоро выяснилось, что у немцев таких танков нет, а у РККА нужных пушек не оказалось.
Потребовались огромные усилия, чтобы восстановить и увеличить их производство. В это время создается широкая сеть заводских и самостоятельных КБ и научных центров для разработки конструкций нового и модернизации выпускаемого оружия — стрелкового и артиллерийского, различных систем и калибров для разных родов войск.
Ванников добился в Совнаркоме решения, по которому работникам артиллерийских и оружейных заводов были установлены некоторые социальные, бытовые и финансовые льготы и компенсации.
Добился также согласия Сталина на то, что отстранять от должности и подвергать аресту руководителя предприятия можно было только с согласия Совнаркома. В результате этого решения артиллерийские и оружейные заводы пострадали в предвоенные годы от репрессий меньше, чем предприятия других отраслей.
Это было время пика сталинских репрессий, и надо было спасать людей. Через Орджоникидзе он отстоял и спас директора Горьковского артиллерийского завода Иллариона Мирзаханова, которого в дальнейшем выдвинул на должность начальника Главного артиллерийского управления своего Наркомата.
В своих воспоминаниях Ванников пишет, что от него как наркома настойчиво добивались санкции на арест единственного конструктора минометов Б.И.Шавырина.
Нарком решительно отказал, ареста не последовало, и его минометы лучшим образом показали себя в боевых действиях на Халхин-Голе и особенно во время финской войны 1939-1940 годов, убедительно доказав, что минометы являются незаменимым оружием пехоты в современном бою, особенно в условиях закрытой труднопроходимой пересечённой местности.
21:58 11.09.2024
За две недели до начала войны, 7 июня 1941 года Ванников был арестован. На его место 9 июня 1941 года был назначен тридцатитрехлетний директор ленинградского завода «Большевик» Д.Ф.Устинов (будущий Маршал Советского Союза, член Политбюро ЦК КПСС, кавалер 11 орденов Ленина).
По утверждению сына Берия Серго назначение Устинова на пост наркома вооружений состоялось по рекомендации Лаврентия Берия.
Бориса Львовича Ванникова обвинили в том, что он участник военного заговора и немецкий шпион. Его нещадно били. Что с ним было в застенках НКВД, в 1953 году при допросах сказал Берия:
« C Ванниковым была мясорубка… ».
Война требовала от промышленности не меньшего напряжения и героизма, чем от армии. Ходила похожая на истину легенда, что на втором месяце войны, когда обнаружились огромные провалы с поставками снарядов, мин и просто патронов, Сталин поинтересовался у Берии судьбой Ванникова.
17 июля 1941 года в одиночную камеру на Лубянке вошел следователь, и впервые обращаясь к Ванникову по имени-отчеству, сказал: Борис Львович, если бы вдруг началась война с Германией, и немцы на первых порах имели бы большой успех, куда бы мы смогли эвакуировать военные заводы?
После небольшой паузы ответил: — Сразу я ответить не смогу, но отлично знаю каждый из военных заводов, и дня за два мог бы написать, как все это сделать. — Прекрасно, — ответил следователь. — Я прошу Вас все написать сюда. Он протянул Ванникову довольно толстую тетрадь в сером переплете и несколько заточенных карандашей.
20 июля 1941 года с тщательно перевязанными ранами, переодетый в новый костюм, прямо из тюрьмы Ванников был доставлен к Сталину. В кабинете находились Молотов и Маленков (по другой версии — Берия).
Перед Сталиным лежала записка Ванникова, было видно, что он над ней поработал. Сталин сказал:
«Ваша записка — прекрасный документ. Вы во многом были правы. Мы ошиблись… А подлецы вас оклеветали». Потом добавил: «Этот план надо осуществить… Вам, товарищ Ванников. Не теряйте времени, приступайте».
Ванников возразил:
«Я объявлен врагом народа. Кто будет выполнять мои распоряжения?»
Сталин вызвал своего секретаря А.Н.Поскребышева и продиктовал текст следующего удостоверения, которое вручил Ванникову:
«Государственный Комитет Обороны. 20 июля 1941 года. №1021. Удостоверение. Государственный Комитет Обороны удостоверяет, что тов. Ванников Борис Львович был временно подвергнут аресту органами НКГБ, как это выяснено теперь, по недоразумению и, что тов. Ванников Б.Л. считается в настоящее время полностью реабилитированным. Тов. Ванников Б.Л. постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР назначен заместителем наркома вооружения и, по распоряжению Государственного Комитета Обороны должен немедленно приступить к работе в качестве заместителя Наркома Вооружения. Председатель Государственного Комитета Обороны И.Cталин».
Вручая Ванникову это удостоверение, Сталин сказал:
«Случаются недоразумения, к сожалению. Я ведь тоже сидел в тюрьме, товарищ Ванников».
Ванников ответил:
«Вы сидели у врагов, а я у своих»
. Сталину реплика не понравилась:
«Сейчас не время держать обиды, надо работать»
.
Один из ближайших соратников С.П.Королёва, учёный-конструктор, академик Российской Академии наук. Герой Социалистического Труда Б.Е.Черток в своих воспоминаниях рассказывал историю освобождения Б.Л.Ванникова как в высшей степени необыкновенную и очень похожую на легенду.
По его словам, когда через месяц войны начались сильные перебои с поставками боеприпасов, Сталин поинтересовался у Берии судьбой Ванникова.
Он в это время содержался на Лубянке, срочно привели в приличный вид и доставили к вождю. Сталин предложил Ванникову пост наркома боеприпасов и просил « обиды за случившееся не держать ». Есть также утверждение сына Микояна Серго об отце:
«он принял участие и в том, что в начале войны Б.Л.Ванникова прямо из тюрьмы доставили в кабинет к Сталину и назначили наркомом вооружений».
Сам Борис Львович Ванников вспоминал:
«В первых числах июня 1941 года, за две с половиной недели до начала Великой Отечественной войны, я был отстранен с поста Наркома вооружения СССР и арестован.
А спустя менее месяца после нападения гитлеровской Германии на нашу страну мне в тюремную одиночку было передано указание И.В.Сталина письменно изложить свои соображения относительно мер по развитию производства вооружения в условиях начавшихся военных действий.
Обстановка на фронте мне была неизвестна. Не имея представления о сложившемся тогда опасном положении, я допускал, что в худшем случае у наших войск могли быть небольшие местные неудачи и что поставленный передо мной вопрос носит чисто профилактический характер.
Кроме того, в моем положении можно было лишь строить догадки о том, подтвердило или опровергло начало войны те ранее принятые установки в области производства вооружения, с которыми я не соглашался.
Поэтому оставалось исходить из того, что они, возможно, не оказались грубыми ошибками, какими я их считал. Конечно, составленную мною при таких обстоятельствах записку нельзя считать полноценной. Она могла быть значительно лучше, если бы я располагал нужной информацией. Так или иначе, записка, над которой я работал несколько дней, была передана И.В.Сталину.
Я увидел ее у него в руках, когда меня привезли к нему прямо из тюрьмы. Многие места оказались подчеркнутыми красным карандашом, и это показало мне, что записка была внимательно прочитана».
09:01 12.09.2024
Прямо из Кремля Ванников поехал в Наркомат вооружения, вручил наркому Д.Ф.Устинову удостоверение, узнал от него обстановку на фронте и приступил к работе.
Затем сразу стал отдавать распоряжения директорам заводов. Одновременно он был специальным представителем Совнаркома по организации эвакуации и размещения на новых местах оборонных предприятий.
Как известно, эвакуация военных предприятий на восток была осуществлена весьма успешно. 1
2 февраля 1942 года Б.Л.Ванников назначается наркомом боеприпасов. В начальный период войны производство боеприпасов было самым слабым местом советской военной промышленности. С началом войны в соответствии с мобилизационным планом производство боеприпасов было резко увеличено.
Однако ход войны в 1941 году кардинально изменил положение дел. С августа до ноября 1941 года выбыло из строя 303 предприятия Наркомата, которые давали в месяц — 8,4 млн. корпусов снарядов; 2,7 млн. корпусов мин; 2 млн. корпусов авиабомб; 7,9 млн. взрывателей; 5,1 млн. снарядных гильз; 2,5 млн. ручных гранат; 7800 тонн пороха; 300 тысяч тонн тротила; 16100 тонн аммиачной селитры.
До 40% предприятий, производивших боеприпасы и их элементы, были эвакуированы вглубь страны. К концу 1941 года запасы боеприпасов оказались в значительной степени исчерпаны, промышленность поставляла лишь 50-60% необходимой продукции.
После взрыва складов, расположенных в треугольнике Ржев-Гжатск-Вязьма, Западный фронт, оборонявший главное — Московское стратегическое направление, в октябре 1941 года получил только 3863 вагона боеприпасов. Наступил так называемый «снарядный голод».
В битве под Москвой дефицит снарядов дошел до одного снаряда на орудие, в некоторых дивизиях пушки вообще молчали из-за полного отсутствия снарядов.
Впервые Ставка ввела лимиты на расход боеприпасов, что не только упорядочило их расход, но повысило ответственность командиров и солдат за каждый выстрел.
Установленные объемы боекомплектов снарядов (45-мм пушка — 140 на орудие, 76-мм пушка — 120, 122-мм — 80, 152-мм гаубица — 60, 122-мм пушка — 40 выстрелов) не менялись в течение войны.
С приходом Ванникова были приняты меры для расширения сырьевых ресурсов и их максимального использования, внедрения новых технологий и совершенствования организации производства. Расширялись и строились новые заводы химической промышленности, поставляющие необходимое сырье: азотную кислоту, толуол, аммиак и другие виды продукции.
В исключительно сжатые сроки осваивалось производство новых видов боеприпасов — кумулятивные, подкалиберные, реактивные снаряды (ракеты) для «катюш». Все это позволило увеличивать возможности войск по использованию боеприпасов, авиабомб, мин, фугасов.
В период битвы под Москвой Советские войска строго лимитировали расход боеприпасов. Под Сталинградом расход боеприпасов превысил объем израсходованных Россией боеприпасов за Первую мировую войну.
В операциях 1943-1945 годов расход боеприпасов соответствовал нормам надежного подавления противника независимо от степени оборудования его позиций, артиллерийское и авиационное наступление не оставляло противнику никаких шансов на удержание позиций, рубежей, укрепленных районов.
15:15 12.09.2024
В конце 1942 года выпуск боеприпасов вдвое превысил их производство в 1941 году.
В 1943 году сравнительно с 1941 годом производство возросло втрое.
При этом улучшилось качество, баллистические данные снаряда. Промышленность восполняла все возрастающий объем расхода боеприпасов войсками.
В результате с 1943 года действующая армия не испытывала недостатка в снарядах, что способствовало скорейшему достижению Победы. С середины 1943 года производство боеприпасов было переведено на поточный метод.
Несомненная заслуга Бориса Львовича Ванникова в том, что он сумел мобилизовать на производство вооружений огромные мощности советской промышленности, перепрофилировать гражданские предприятия на нужды войны.
В Москве, например, кондитерская фабрика «Большевик» организовала массовое производство зажигательных ампул для бутылок с горючей смесью.
Московские предприятия местной и кооперативной промышленности дали в 1941—1942 годах 3696000 гранат всех видов, 6216000 трассирующих снарядов, 220 тысяч стабилизаторов к реактивным снарядам и минометным выстрелам, 329 тысяч противотанковых мин, 410 тысяч мин в деревянной упаковке. Табачные фабрики («Дукат» и др.) произвели десятки миллионов патронов к стрелковому оружию.
Заводы Москвы и Ленинграда в массовом порядке выпускали реактивные снаряды (ракеты) М-8, М-13, М-28.
8 июня 1942 года «за исключительные заслуги перед государством в деле организации производства, освоения новых видов вооружения и умелое руководство заводами» ряду директоров заводов, в том числе наркому вооружений Ванникову Борису Львовичу Ванникову присвоено звание Героя Социалистического труда.
Одновременно ему было присвоено воинское звание генерал-майора. За большие заслуги в организации выпуска все возрастающего количества необходимых фронту боеприпасов Ванникову
24 января 1944 года было присвоено звание генерал-лейтенанта, а уже 18 ноября того же года — генерал-полковника инженерно-артиллерийской службы.
Под руководством Б.Л.Ванникова научно-исследовательские институты, конструкторские бюро вели постоянный поиск в плане улучшения технологии производства, конструкций, применения новых исходных материалов.
До минимума была сведена обработка корпусов снарядов, в бомбовом производстве внедрена автоматическая сварка, на пороховых заводах — ускоренная фабрикация пироксилина и пороха.
С середины 1943 года производство боеприпасов было переведено на поточный метод. Всего в ходе войны разработано и внедрено в производство 19 новых высокоэффективных артиллерийских снарядов основного назначения и свыше 50 авиабомб.
Для Военно-Морского Флота кроме ранее выпускавшихся мин в 1942 году приняты на вооружение авиационные донные неконтактные мины с индукционным взрывателем, а также антенная глубоководная мина с зарядом взрывчатого вещества массой 230 кг. и глубиной места постановки — 500 метров.
По своим техническим характеристикам боеприпасы Красной Армии превосходили аналогичные боеприпасы гитлеровской армии. Промышленность боеприпасов произвела 333,3 млн. артснарядов, сотни тысяч тонн взрывчатых веществ. Настоящим подвигом промышленности боеприпасов, ее наркома стало освоение и массовое снабжение войск реактивными снарядами (РС), ракетами тактического назначения («катюши»). До этого было произведено подобных ракет всего несколько тысяч — опытные партии.
За годы войны реактивных снарядов всех калибров выпушено более четырнадцати миллионов. Апофеозом производства ракет стало принятие на вооружение двухкамерного реактивного снаряда М-13 ДД с дальностью стрельбы 11800 метров.
7 января 1946 года наркомат боеприпасов был преобразован в Наркомат сельскохозяйственного машиностроения, хотя фактически его функции остались те же, а во главе наркомата (с марта 1946 года — министр) остался Б.Л.Ванников.
21:26 12.09.2024
Но сельскохозяйственным машиностроением Ванникову пришлось заниматься лишь полтора месяца, у Сталина насчёт его имелись совершенно иные планы …
03:22 13.09.2024
6 августа 1945 года военно-воздушными силами США был подвергнут атомной бомбардировке японский город Хиросима, а 9 августа — Нагасаки.
Эти события коренным образом изменили политическую и военную обстановку в мире, и с этого момента направление материальных и людских ресурсов на создание атомного оружия в СССР приобретает масштабы, многократно превосходящие все предыдущие затраты по этой тематике.
Создание Специального комитета
Через 14 дней после атомной бомбардировки Хиросимы постановлением Государственного комитета обороны № 9887сс/оп от 20 августа 1945 г. за подписью И. В. Сталина при ГКО был образован Специальный комитет для руководства всеми работами по использованию атомной энергии.
Состав комитета: Л. П. Берия (председатель), Г. М. Маленков, Н. А. Вознесенский, Б. Л. Ванников , А. П. Завенягин, И. В. Курчатов, П. Л. Капица, В. А. Махнёв, М. Г. Первухин.
Спецкомитет был наделён чрезвычайными полномочиями по привлечению любых ресурсов, имевшихся в распоряжении правительства СССР, к работам по атомному проекту.
Для непосредственного руководства научно-исследовательскими, проектными, конструкторскими организациями и промышленными предприятиями, занятыми в атомном проекте было создано Первое главное управление при СНК СССР (ПГУ), подчиненное Специальному комитету при ГКО. Начальником ПГУ был назначен нарком вооружений Б. Л. Ванников.
В распоряжение ПГУ передавались многочисленные предприятия и учреждения из других ведомств, включая научно-технический отдел разведки,
Главное управление лагерей промышленного строительства НКВД (ГУЛПС) и Главное управление лагерей горно-металлургических предприятий НКВД (ГУЛГМП) (с общим количеством 293 тыс. заключённых).
Директива Сталина обязывала ПГУ обеспечить создание атомных бомб, урановой и плутониевой, в 1948 году
28 сентября 1945 года было принято Постановление Совета Народных Комиссаров СССР
«О дополнительном привлечении к участию в работах по использованию внутриатомной энергии научных учреждений, отдельных учёных и других специалистов».
В приложении к документу был приведён список учреждений атомного проекта .
03:25 13.09.2024
Задачи проекта
Первоочерёдными задачами были организация промышленного производства плутония-239 и урана-235.
Для решения первой задачи было необходимо создание опытного, а затем и промышленного ядерных реакторов, строительство радиохимического и специального металлургического цехов. Для решения второй задачи было развёрнуто строительство завода по разделению изотопов урана диффузионным методом.
Решение этих задач оказалось возможным в результате создания промышленных технологий, организации производства и наработки необходимых больших количеств чистого металлического урана, окиси урана, гексафторида урана, других соединений урана, графита высокой чистоты и целого ряда других специальных материалов, создания комплекса новых промышленных агрегатов и приборов.
Недостаточный объём добычи урановой руды и получения урановых концентратов в СССР (первый комбинат по производству уранового концентрата — «Комбинат № 6 НКВД СССР» в Таджикистане был основан в 1945 г.) в этот период был компенсирован трофейным сырьём и продукцией урановых предприятий стран Восточной Европы, с которыми СССР заключил соответствующие соглашения.
