В конце 1920−1921, вконец измучившись от большевицкой диктатуры, начали восставать самые «революционные» районы, опора коммунистов в предыдущие годы. На Дону поднялись «мироновские» Усть-Медведицкий и Хоперский округа. В Воронежской губернии — Богучарский уезд, где обычно формировались войска для борьбы с донским казачеством. На Урале бурлили Пермь и Мотовилиха во главе с ультрареволюционером Мясниковым, расстрелявшим в 1918-м великого князя Михаила Александровича и закопавшим живым архиепископа Андроника. В Сибири повернули против красных партизанские края, зверски убивая продразвёрсточных агентов. В Крыму «большевицкие» села, которые при Врангеле являлись базами подпольщиков, после первого же наезда продотрядов стали укрывать уцелевших офицеров и переправлять их в горы к «зеленым».

Восставали те, кто позволил одурманить себя иллюзиями коммунистического рая. Обман этих иллюзий стал теперь раскрываться всё яснее. Однако роковым обстоятельством была разрозненность народного движения против ленинцев. Проследив географию антибольшевицких выступлений в 1918—1921, мы увидим, что восставали почти все области страны, но не одновременно. Одни районы подавили раньше, у других протест прорвался только в конце гражданской войны. Сохранять господство большевиков позволяла и изворотливость их политики, принцип «разделяй и властвуй». Для усмирения богучарцев в 1921-м бросили донских казаков, которых сами эти богучарцы подавляли раньше.

Ленин требовал применять против крестьянских «банд» аэропланы и броневики. На Тамбовщине участников волнений травили удушливыми газами.

Одним из главнейших событий народного антикоммунистического движения было Кронштадтское восстание (в советской литературе — Кронштадтский мятеж). Оно тоже вспыхнуло в одном из главных очагов прошлой «революционности».