http://mutoids.livejournal.com/14137.html

Таблица 11 Распределение рабочих (в %%) по величине заработков в
июне 1914 г. в различных группах производств

1) СОГЛАСНО КОТОРОЙ КВАЛИФИЦИРОВАННЫЙ РАБОЧИЙ РИ В 1914г ПОЛУЧАЛ ОТ 70 руб ДО 120 руб в месяц
(квалифицированных было до 10% от всех рабочих )

2) 27% РАБОЧИХ ПОЛУЧАЛИ ЗАРПЛАТУ 25-50 РУБ В МЕСЯЦ

3) 46% РАБОЧИХ ПОЛУЧАЛИ В МЕС от 13 до 25 РУБ В МЕСЯЦ

4) 16 % РАБОЧИХ ПОЛУЧАЛИ 13 руб в месяц


А ПРИ СТАЛИНЕ СКОЛЬКО ПОЛУЧАЛ КВАЛИФИЦИРОВАННЫЙ РАБОЧИЙ ?
==============================

А УЧИТЫВАЯ , ЧТО
http://potapych.livejournal.com/158329.html

И без ограничения суммы (для кредитных билетов) обменивавшихся на золотую монету, о чём имелись соответствующие уведомления на этих самых кредитных билетах - "Государственный банк разменивает кредитные билеты на золотую монету без ограничения суммы (1 рубль=1/15 империала, содержит 17,424 долей золота)". Т. е. почти 767 млг чистого, 999 пробы, червонного золота в одном рубле и, стало быть, 7,66656 граммов чистого золота в золотой монете 10-рублёвого достоинства (реальное содержание было даже чуть больше - 7,74232 г .).

НАПРИМЕР СЕГОДНЯ ЗОЛОТО 999 пробы ВЕСОМ 1 КГ СТОИТ 2 млн рублей
http://www.fiabank.ru/investments/gold_bars

ЭТО ВЫХОДИТ , ЧТО ПО СТОИМОСТИ ЗОЛОТА , ЦАРСКИЙ РУБЛЬ БЫЛ РАВЕН НЫНЕШНИМ 1.5 тыс современных рублей

ИЗ ЧЕГО СЛЕДУЕТ , ЧТО КВАЛИФИЦИРОВАННЫЙ РАБОЧИЙ РИ ПОЛУЧАВШИЙ ЗП 70- 150 руб В МЕСЯЦ = 105 -225 тыс рублей вмесяц современными
= или 53.6 - 115г з ОТ 530 грам ЗОЛОТА 999 пробы В МЕСЯЦ


ИЗ ЧЕГО СЛЕДУЕТ , ИНТЕРЕСНОЕ СРАВНЕНИЕ , ЧТО ПО ЗОЛОТУ ЗАРПЛАТА :
1) КВАЛИФИЦИРОВАННЫХ РАБОЧИХ РИ (их 10%) СООТВЕТСТВОВАЛА 105-225 тыс руб СЕГОДНЯШНИМ

2) 27% рабочих получали 25-50 руб тогда = 38- 75 тыс рублей в месяц сегодняшними (если золотом)

3) 46% рабочих РИ получали тогда 13-25 руб = 20- 38 тыс рублей в месяц СЕГОДНЯШНИМИ

4) 16% рабочих РИ получали 13 руб тогда = 20 тыс руб в мес СЕГОДНЯШНИМ ЭКВИВАЛЕНТОМ золота

http://scilib.narod.ru/Avia/Work/index.html

«, Испытания интеллигентности», проведенные в годы войны немцами среди советских военнопленных показали, что, хотя группа с интеллектуальным развитием выше среднего обнаружила «выдающиеся знания и одаренность, превосходящие западноевропейский уровень» , группы с развитием средним и ниже среднего — а к ним, как и у других народов, принадлежало около 75% испытуемых — «оказались значительно ниже германского уровня»3...

Ведь культуру мышления формирует полноценное общее образование. А в СССР лишь в 1935 г. было принято решение принимать в военные школы (с 1937-го — военные училища) лиц с общим образованием не менее чем в 7 классов; год спустя, в 1936-м, это решение воплотили в жизнь — и только в 1937-м общеобразовательный ценз для кандидатов в курсанты установили на отметке 8 классов (т. е. подняли его до уровня тогдашнего немецкого рядового). Но {488} ведь значительная часть советских авиационных командиров Великой Отечественной — тех, кто командовал в ней авиаполками, авиадивизиями, авиакорпусами, даже воздушными армиями, — получила военное образование еще до 1936–1937 гг.! Например, еще по состоянию на 15 июля 1933 г. курсанты военных школ ВВС РККА, окончившие 9–10 классов, составляли всего 12,4%, окончившие 7 классов (т. е. неполную среднюю школу) — лишь 26,1%; у 58,1% было лишь начальное общее образование, а 3,4% вообще никогда не учились в общеобразовательной школе!4 В военных академиях РККА еще на 1 января 1930 г. 44,4% слушателей имели лишь начальное общее образование, а у 0,3% не было никакого5...

Да и 7–8 классов советской школы в 1920–1930-е гг. очень часто являлись лишь фикцией неполного среднего образования. «Даже лица, формально имеющие 7-летку, фактически имеют очень низкие знания», — отмечал, например, в 1933 г. начальник Главного управления военно-учебных заведений РККА Б.М. Фельдман; «большое количество формально окончивших 7 и больше классов средней школы, а фактически не обладающих достаточной и удовлетворительной подготовкой» было принято в советские военные школы и в 1935-м6. «У нас имеются инженеры, техники, — констатировал весной 1936 г. И.П. Уборевич, — которые не знают, под каким соусом едят термодинамику, не знают дробей, потому что в средней школе черт знает что делалось»7...

Поэтому и военное образование, полученное многими советскими авиаторами времен Великой Отечественной, оказывалось зачастую лишь формальным. «Наши слушатели всех академий, — отмечал 9 декабря 1935 г. на заседании Военного совета при наркоме обороны К.Е. Ворошилов, — воют, что им такими темпами преподают, что они не успевают воспринимать, и поэтому движение вперед идет на холостом ходу». Ведь мы, как пояснял нарком, «принимаем людей неподготовленных», вот они и «не успевают переваривать то, что им дают»8... Отсутствие привычки к умственной работе мешало не только усваивать знания, но и применять их {489} на практике. Закономерный результат такого положения дел зафиксировал в феврале 1941 г. германский военно-воздушный атташе в СССР Г. Ашенбреннер: «Командование советских ВВС косно [...]»9.

Фактически к 1917 году практически полный охват начальным образованием был обеспечен в европейской части РИ среди мальчиков, но среди девочек — только на 50 %.[3]

«Со времени издания закона от 3 мая 1908 г. в стране начинают проводиться первые мероприятия, связанные с реализацией проекта введения всеобщего образования в стране, который предполагал создание школьных сетей начальных учебных заведений». Эти мероприятия (в том числе увеличение числа школ и их доступности в радиусе не более 3 верст) проводились неуклонно вплоть до 1917года[3]

«Итак, на выходе имеет в 1913 году 1800 инженеров, и это без учета военных инженеров и выпускников физ-математических ВУЗов, которые также частично работали в инженерной сфере. Общим счетом количество инженеров разных специальностей можно оценить в 1913 где-то в 4000 дипломированных "технарей".

Для того чтобы объективно оценить является ли цифра в 1800 инженеров в год показателем отсталости или развитости, нужно понять систему оцениочных координат на фоне самых развитых индустриальных стран того времени. В частности, в сфере технического образования лидировала в начале XX века вполне заслуженно Германия.

Так вот, в Германии в те же годы выдавалось примерно 1300 дипломов инженеров в год. Во Франции - чуть меньше 1000, а к примеру в Швеции - около 150.

Хайбах

Самая страшная трагедия разыгралась в высокогорном ауле Хайбах, где были убиты 705 человек.

Единственная их «вина» состояла в том, что 23 февраля пошел сильный снег, жители не могли спуститься с гор и срывали график депортации.

Комиссар госбезопасности 3-го ранга Михаил Гвишиани (впоследствии — сват премьера Алексея Косыгина) приказал загнать людей в конюшню и сжечь, использовав ту же методику, какую применяли нацисты к партизанским селам.

В 1980-х годах военный журналист Степан Кашурко, занимавшийся розыском безвестных героев войны, обнаружил на берегу Десны в районе Новгород-Северского останки погибшего 12 марта 1943 года разведчика 2-го гвардейского кавалерийского корпуса Бексултана Газоева.

В непромокаемом пакете у него на груди было неотправленное письмо матери, адресованное в Хайбах.

Журналист написал в республиканской военкомат Чечено-Ингушетии, и получил ответ, что такого населенного пункта нет, и никогда не было.

Заинтригованный Кашурко не поленился съездить в Грозный и встретился с первым секретарем обкома Доку Завгаевым, который нехотя признал, что «люди сгорели при депортации», но «об этой истории говорить и писать запрещено».

В 1991 году военная прокуратура возбудила дело по факту массового убийства в Хайбахе, которое впоследствии прекратили в связи со смертью основных обвиняемых.

"Дикая дивизия" Мовлади Висаитов состояла на 80% из чеченцев и на 20% из ингушей.

Хайбах

Самая страшная трагедия разыгралась в высокогорном ауле Хайбах, где были убиты 705 человек.

Единственная их «вина» состояла в том, что 23 февраля пошел сильный снег, жители не могли спуститься с гор и срывали график депортации.

Комиссар госбезопасности 3-го ранга Михаил Гвишиани (впоследствии — сват премьера Алексея Косыгина) приказал загнать людей в конюшню и сжечь, использовав ту же методику, какую применяли нацисты к партизанским селам.

В 1980-х годах военный журналист Степан Кашурко, занимавшийся розыском безвестных героев войны, обнаружил на берегу Десны в районе Новгород-Северского останки погибшего 12 марта 1943 года разведчика 2-го гвардейского кавалерийского корпуса Бексултана Газоева.

В непромокаемом пакете у него на груди было неотправленное письмо матери, адресованное в Хайбах.

Журналист написал в республиканской военкомат Чечено-Ингушетии, и получил ответ, что такого населенного пункта нет, и никогда не было.

Заинтригованный Кашурко не поленился съездить в Грозный и встретился с первым секретарем обкома Доку Завгаевым, который нехотя признал, что «люди сгорели при депортации», но «об этой истории говорить и писать запрещено».

В 1991 году военная прокуратура возбудила дело по факту массового убийства в Хайбахе, которое впоследствии прекратили в связи со смертью основных обвиняемых.