Население было разделено на три части. Одна часть уходила в лес и с оружием в руках боролась с оккупантами, одна часть шла на службу к оккупантам или становилась их добровольными помощниками, третья часть населения, самая многочисленная оказалась меж двух огней: партизанами и оккупантами. Каждый день жизни на оккупированной территории для человека мог стать последним. Мирный житель мог быть уничтожен немцем или его пособником, а мог получить партизанскую пулю, будучи заподозренным в пособничестве фашистам. В это время на территории района трагедия зачастую соседствовала с фарсом, предательство и преступление с подвигом и самопожертвованием. С началом оккупации каждый житель района был поставлен перед выбором: бороться с врагом и поддержать советскую власть или сотрудничать с оккупантами и поддержать режим фашистов. Другого пути не было. Тот, кто руководствовался принципом: \"Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не знаю, моя хата с краю, я - в стороне\", в конце - концов вынужден был избрать один из двух этих путей: сотрудничать с оккупационным режимом или бороться с ним с оружием в руках в рядах партизан. Управляла же поступками людей при этом жажда выжить в нечеловеческих условиях любой ценой. Все, что мешало осуществлению этой цели для всех приведенных выше категорий людей было враждебным и подлежащим устранению. Долгие годы стороной обходилась правда. В литературе, в воспоминаниях партизан неприятные моменты упускались и замалчивались. Никогда не говорилось о том, что на оккупированной территории иногда партизаны становились не меньшим бедствием для мирного населения, чем оккупанты.

Партизанские архивы неполны. Кроме того, уцелевшие документы часто неточны, нередко завышались цифры вражеских потерь, что позволяет усомниться и в других данных.
«Война из-за угла», в которой партизаны маскировались большей частью под обычных мирных жителей, когда удар наносился скрытно из засады, а наносящий его постоянно уклонялся от прямого вооруженного столкновения после нанесения его, исчезал в возможно короткие сроки из поля зрения врага, сама по себе не поддается письменной фиксации и документированию.