На залитом дождем поле, перепаханном танками, ушедшими вперёд, лежала пехота. Продвигаться в своей полосе наступления ей мешала укреплённая немцами огневая точка на развилке дорог . Двухэтажный дом, превращённый в ДЗОТ толстым слоем бетона, господствовал над полем. Все попытки продвинуться влекли большие потери. Вжимаясь в грязь, бойцы проклинали всё на свете: Польшу с её огромными полями; немцев, засевших в доме; артиллеристов, не разрушивших этот ДЗОТ во время артподготовки . Поле вдоль бетонки было завалено трупами и стонущими раненными. По дороге, ведущей к дому, загремел танк Т-34. У лежащих в грязи солдат, он остановился. Дизель умолк. Люк башни откинулся и из него вылез наполовину, весь в пороховой копоти, командир танка: - Чего лежим, пехота? - Сам не видишь? Вон немчура из дома головы поднять не даёт. - Сержант, давай двух бойцов за башню. Там бочки с соляркой. Сейчас подкачу к ДЗОТу, пусть они перекинут две открытые бочки через башню и подожгут солярку. Так и сделали. Танк подкатил к ДЗОТу. Солдаты под укрытием башни перекинули две бочки, солярка растеклась и они её подожгли. Как только огонь вошёл в дом немцы закричали: - Рус, сдаюсь!!! - и начали выходить с поднятыми руками из ДЗОТа. Подбежавшие солдаты, озверевшие от потерь, вместо пленения, начали забрасывать немцев обратно в горящий дом. Танкисты выбрались из танка и устроились на броне перекуривать. Криками подбадривали солдат. -Туда его фашиста, пусть знает как с нами воевать. Неожиданно у горящего дома затормозил \"Виллис\". Из него вылез генерал и, выпучив глаза, заорал. - Прекратить! Кто старший? Все переглянулись. Старшим оказался младший лейтенант - комндир танка. Вытащив ТТ из кабуры, генерал всадил две пули в танкиста и, сев в машину, покатил дальше. И немцы, и русские оцепенели. Все смотрели на агонизирующее тело младшего офицера. Спустя некоторое время танкисты очухались. Подхватили тело командира, загрузили в башню танка. Сами исчезли в его чреве. Орудие танка быстро развернулось в сторону \"Виллиса\". Рявкнул выстрел и после взрыва по полю покатилось колесо от \"Виллиса\". Завелся и взревел мотор, машина ушла в пелену дождь и гари. Все молчали, затем сели вместе с немцами, не обращая внимания на оружие и идущий рядом бой, закурили. СМЕРШ целый месяц таскал всех на допросы, выясняли номер танка. Но его никто не видел. Слишком грязным и закопчёным был он.
14:55 26.12.2008
Танк-молодец!
23:25 05.01.2009
В Кролевце мы захватили большие склады, в том числе с вином и водкой, командование полка понапивалось, среди дня были крепко пьяны. А тут Порфирий выступил против наших интендантов, во всеуслышание [118] лейтенант высказал претензии капитану Тумакову и старшему лейтенанту Ахтямову:
— Ни хрена не делаете! Вши людей заели! Что ни день, срываете подвоз пищи! А белье! Когда его меняли последний раз?!
Мельников, замкомполка, шел мимо и, спьяна, выхватив пистолет, выстрелил Горшкову в живот. А комполка дострелил.
Вот так расстреляли по пьянке боевого офицера.
Потом высокие командиры оправдывались, мол, лейтенант Горшков вел агитацию против Советской власти. Потаскали их за самоуправство, но позже спустили дело на тормозах. Самыко вскоре погиб, а другой и Героя Советского Союза получил.
Мало пишется о пьянке на фронте, но это было. Было и у нас, и у немцев. Но немцы пили французские вина, коньяки, свой шнапс. Было у них что пить, мы тогда удивлялись качеству трофейных напитков. Это теперь стало известно, что в 1940 году Гитлер наложил контрибуцию на оккупированную Францию: 140 млн. декалитров вин. Выдавали немецким войскам спиртное круглый год, видимо, чтобы меньше боялись смерти.
У нас тоже выдавали водку или спирт сорокаградусной крепости, из расчета 100 грамм на брата в сутки, но только с 1 октября по 1 мая, то есть в холодное время года, вроде для согрева. Ввели эти «фронтовые сто грамм» в сорок втором. На складах полков, дивизий, отдельных подразделений всегда скапливалось большое количество спиртного. Дело вот в чем. Пошел полк в атаку, пехотный полк, скажем, и после боя осталась половина полка. А старшины получают спиртное по штатному расписанию — значит, уже можно по 200 грамм выдавать или сохранить, припрятать для какой-то надобности. Наш брат — младшие офицеры и экипажи тоже могли иметь свои запасы вин из захваченных немецких складов, так как мы первыми врывались в города и населенные пункты, но мы, как правило, этого не делали. [119] Немцы ведь иногда умышленно оставляли большие винные склады с добротными, неотравленными, винами и водкой в надежде, что русские перепьются и потеряют боеспособность. Наше командование к таким складам сразу же ставило часовых. Но себе, конечно, не отказывало. Этим пользовались командиры, имеющие склонность к питию. Вполне понятно, какие решения иногда принимались в подобном состоянии. Кто не был склонен к спиртному, кто мог уразуметь, что пьяным и ошибиться можно, попасть без надобности под обстрел, те воздерживались. Кто был склонен — так тут ураза такая! Что ни пойдет к старшине — тот ему даст. И погибали многие. Храбрости добавлялось, естественно. Может, на то расчет и делался, так сказать, параллельно с «сугревом». Ведь водка-то не греет!
Только рассвело, мой экипаж и горшковцы пришли к могиле на местном кладбище почтить память нашего сгинувшего боевого товарища. Сняли шлемы. Долго стояли в траурном молчании. Один из храбрейших офицеров полка! В любом бою всегда там, где наибольшее напряжение, никогда не прятался за спины других, напротив — подставлял собственную грудь; в огне не сгорел — сумел выбить люк, сберечь свой экипаж, машину, а вот себя не сберег... И до сих пор у всех оставшихся в живых однополчан в памяти этот невысокого роста, крепкого телосложения двадцатисемилетний командир, наш боевой товарищ, доблестный воин. Царство ему Небесное, земля пухом.
Когда возвращались к машинам, немецкая авиация нанесла по Кролевцу бомбовый удар. К обычным бомбежкам мы уже как-то привыкли, но на этот раз впервые попали под кассетные бомбы, при ударе о землю они делятся на сотни бомбочек (а может, гранат) с большим полем поражения осколками. Спасли нас случайно оказавшиеся поблизости ровики. [120]
Удивительно, но в 70–80-е годы Мельников — уже генералом, Героем Советского Союза! — регулярно приезжал из Ульяновска, где он жил, на встречи однополчан. Приезжал и его выкормыш Кибизов из Владикавказа. Стыд глаза не ест, вот и приезжали, не смущались. А ведь в полку все знали, как Мельников Героем заделался.
Когда после гибели Самыко он стал командиром полка, но его долго в чине не повышали, не прощали — убить боевого офицера! Однажды в полк приехал командующий артиллерией 1-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенант Фролов Иван Федорович. Фролов увидел Глуховцева, помначштаба по кадрам:
— О, здравствуй, Петр Андреевич! — обнял его.
Этот — старший лейтенант, а тот — генерал-лейтенант! Оказалось, Глуховцев — кандидат математических наук, готовил Фролова к поступлению в академию и подготовил удачно. Фролов оборачивается к комдиву:
— Ты направь Глуховцева дня на три ко мне.
Мельников не растерялся, поехал с Глуховцевым и Фроловым в армию, прихватив богатые трофеи, и вручил дары командующему артиллерией.
Второй раз поехал Глуховцев к Фролову, и опять Мельников напросился с ним и снова отвез богатейшие трофеи. Так Мельников получил Героя — будучи под следствием! Получил он и орден Суворова III степени. И полку его присвоили два наименования: «Перемышленско-Лодзенский» — а полк ни одного из этих городов не брал. Дали полку и ордена Кутузова и Суворова. Так что рука руку моет, личные отношения и на фронте играли большую роль.
Мельников и Кибизова к Герою представил. Тот все угождал шефу, Мельников и написал в реляции, что Кибизов, который стал уже командиром самоходки, ночью своей самоходкой пристроился в хвост танковой колонны и сжег два танка. Но однополчане этого не подтверждают. [121]
15:04 13.02.2009
Народ сам пишет биографии своих героев, ибо народ лучше знает, какой герой ему потребен. Биография героя - общественное достояние. Как все общественные достояния, она подвержена удивительный метаморфозам, а особенно, конечно, в Советской России, которая и вся-то есть такая метаморфоза, что аж Создатель ее лишился речи и был разбит параличом при взгляде на дело рук своих. Правда же проста и отрадна. Когда в мае шестьдесят седьмого года победные израильские колонны грянули через Синай, взошла и в ночных ленинградских кухнях шестиконечная звезда одноглазого орла пустыни генерала Моше Даяна. И люди узнали, что: Одноглазый орел (приятно ассоциировавшийся с великими Нельсоном и Кутузовым) не всегда был одноглаз и даже не всегда был израильтянином, по причине отсутствия тогда на глобусе государства Израиль. А родился он в Палестине, территории британской короны, и был соответственно подданным Великобритании. Профессиональный военный, кончал офицерское училище, а в тридцатые годы учился какое-то время в советской Академии Генштаба, тогда это было вполне принято (происхождение, в родительской семье еще не забыли русский язык, - нормальная кандидатура для знакомства с военной доктриной восточного соседушки). Сейчас трудно в точности утверждать, на каких языках он общался с Гудерианом и де Голлем, посещавшими означенную академию в то же время; интересный там подобрался коллектив. По ним судя, учили там тогда неплохо.
Будучи здоровым парнем и грамотным офицером, в начале Второй мировой войны Даян служил капитаном в коммандос. И с началом боевых действий естественно оказался на европейском материке. Сохранился снимок: боевой офицерюга сухощавой британской выправки стоит, раздвинув ноги, на берегу Ла-Манша, в полевом хаки, со \"стеном\" на плече и биноклем на шее. Пиратская повязка через глаз придает ему вид отпетого головореза. Ла-Манш, из любви к истории заметим, снят с английской стороны, потому что глаз Даяну вышибли в сороковом году немцы в Дюнкерке, боевое ранение, они там вообще всех англичан вышибли со страшной силой вон за пролив, мясорубка знаменитая.
По натуре рьяный вояка (дали оружие и власть дитю забитого народа!) и ненавидя немцем не только как английский солдат, вдобавок потерпевший от них личный урон, но еще и как еврей, Даян настоял остаться в действующих частях, но его часть уже находилась вместе с прочими в Англии и никак не действовала. И он в нетерпении сучил ногами и бомбардировал начальство рапортами о диверсионной заброске на материк, в чем ему осторожные англичане предусмотрительно отказывали под предлогом холерического темперамента и ярко запоминающейся внешней приметы - одного глаза.
Ну, двадцать второго июня сорок первого немцы напали на Союз, Черчилль возвестил, что протягивает руку помощи даже Сатане, если в ад вторгся Гитлер, эскадрильи \"харрикейнов\" грузились на пароходы, и Даян навел орлиное око на Восток. Срочно формировалась британская военная миссия в Москву. Даян подходил: фронтовой опыт, образование, знание страны и языка. И осенью сорок первого года он вторично прибыл в Москву в качестве помощника британского военного атташе.
Миссии союзников, естественно, сидели в Москве и пробавлялись процеженной советскими службами информацией о положении на фронтах. Положение было горестным, и информацию подслащали. Даян рвался увидеть все собственным глазом и видел регулярную фигу, равно как и прочие: во-первых, нечего им смотреть на разгромы, драпы и заградотряды, во-вторых - шлепнут ведь еще ненароком, кому охота брать на себя ответственность за то, что не уберегли союзника: головы и за меньшую ерунду летели горохом. Даян сидел в посольстве, пил на приемах, матерился на английском, русском и иврите и строчил бесконечные отчеты в Лондон.
Но после Сталинграда и Курской дуги ситуация изменилась. Пошли вперед. Запахло победой. Было уже что показать и чему как бы и поучить в упрек: мол, вот так вот, а вы чего там сидите. А поскольку взятие Киева была запланировано на 7 Ноября сорок третьего года как первая показная победа к назначенной торжественной дате, - последовало высочайшее указание допустить отдельных союзных представителей к театру военных действий. Чтобы убедились воочию в мощи и сокрушительном натиске Красной Армии и оповестили о них все прогрессивное человечество, трусливо и шкурнически отсиживающееся по теплым домам. Вот так Даян оказался командирована в качестве наблюдателя британской военной миссии под Киев, имеющий быть взятым к годовщине революции.
Первым Украинским фронтом, на каковой была возложена эта почетная миссия, командовал тогда генерал армии Рокоссовский. И вот в ставке Рокоссовского от всех дым валит, форсировать осенний Днепр, с левого пологого берега на правый, крутой, укрепленный, под шквальным эшелонированным огнем, плавсредства в щепки, народу гробится масса, резервов не хватает, боеприпасов не хватает, сроки трещат, вся карьера на острие - сталинский нрав Рокоссовский на своей шкуре испытал, - и тут ему телефонист подает трубку ВЧ: \"Вас маршал Жуков\".
- Как дела? - Действуем, товарищ маршал! - Тут к тебе прибудет наблюдатель английской миссии. - Слушаюсь, товарищ маршал. (Только этого мне еще не хватало для полного счастья!..) - Отвечаешь головой. - Понятно, товарищ маршал. (Сожгли бы его самолет по дороге - и нет проблемы.) - Нос ему много совать не давай. - Не дам. - Майор Моше Даян. - Как? - Еврей, - поясняет Жуков. - Так точно, - дисциплинированно подтверждает Рокоссовский.
А Рокоссовский был, как известно, человек характера крайне крутого и, как всякий порядочный поляк, антисемит отъявленный. И вот ему для облегчения штурма Киева английский еврей под нос. Для поднятия бодрости духа.
И сваливается это мелкое недоразумение: в уютной английской экипировке, с раздражающей повязкой вкось крючковатого носа, и с анекдотическим английско-еврейским акцентом докладывается, подносит свои комплименты и просится на передовую. В воду бы тебя да на тот берег! Зараза. Союзник. Дипломатия. Реноме. И высится над ним рослый, статный, белокурый красавец Рокоссовский, глядя своими светлыми холодными глазами, как дипломат на какашку за обеденным столом, и тут же спихивает его к чертям свинячьим с глаз подальше в сторону, в 60-ю армию к Черняховскому. Которая стоит себе давно уже на том берегу выше по течению, осуществляя ложный маневр: отвлекая на себя внимание и силы немцев. И входить в Киев и участвовать в основных боях вообще не должна. Вот тебе тот берег, вот тебе передовая, и торчи-ка подальше от штурма; все довольны.
- Отправляю вас в самую боевую армию, вырвалась вперед, привет союзникам. (Чтоб они сгорели.) - И перестает об этом думать.
Благо думать ему при штурме Киева и так есть о чем. И счастливый, как блоха на лидере конных скачек, Моше Даян отправляется под конвоем усиленного взвода автоматчиков чуть не на сотню километров в сторону, на тихий край фронта, и командир взвода готов прикрыть его собственным телом от любой капли дождя, иначе головы не сносить, уж в этом Рокоссовскому доверять можно было всегда. Кротостью и всепрощением прославленный полководец не отличался. И прибывает Даян в штаб командарма-60 Черняховского, жмет всем руки от имени фронтовиков братской Британской империи и достает много всякого хорошего английского пойла, и как-то они с Черняховским друг другу очень нравятся. Черняховский молод, удачлив, весел поэтому и дружелюбен, опять же приятна честь и доверие первому принимать союзника. И он отпускает Даяна на передовую, где потише, поглядеть, наконец, раз уж ему так невтерпеж:
- Обеспечь! Мужик - понимающий фронтовик, глаз в бою потерял.
Таким образом боевитого и любознательного Даяна с бережностью царствующей особы эскортируют в траншею, где всем строжайше приказано каски надеть, дерьмо присыпать, котловое питание подвезти, выбриться, предметы трофейного обмундирования убрать и идиотскими бестактными вопросами важного политического гостя в неловкое положение не ставить и вообще не ляпать чего не надо.
И сияющий Даян, именинник, Дед-Мороз, гордый представитель Ее Величества Королевы, раздает вокруг сигареты, шоколадки и презервативы, и торжественно наливают ему в солдатскую манерку супа, и подают из-за голенища ложку, обтерев ее деликатно об рукав под страшными офицерскими взглядами, и тут с немецкой стороны с жутким воем летит чемодан и покрывает весь этот праздник братания землей и осколками.
Немецкий край ревет артиллерией, массированный артналет, сверху сваливаются \"юнкерсы\" и перемешивают все в окрошку: все правильно, контрудар по фланговому выступу русских, угрожающему Киеву с севера. Черняховский ведь по замыслу командования оттягивает силы немцев на себя - ну и оттянул. А сил у немцев до черта, хватит и на недобитого английского наблюдателя. И все зарываются поглубже в землю и Даяна под себя зарывают.
А когда стихает весь этот кошмар, уходят бомбардировщики, артогонь перекатывается дальше вглубь, оглушенный Даян кое-как приходит в себя и приподнимает нос поглядеть, что там вокруг делается, выкапывается наружу из-под земли и тел, и обнаруживается, что он влип. Завязывается бой, и рядом с ним во всей этой каше и неразберихе как-то вдруг не оказывается никого живых, и бежать некуда: сзади перепаханное сквозь простреливаемое пространство. А на него прет цепь автоматчиков. Сдаваться в плен никак невозможно, еврею в плену ловить нечего, да и английская миссия, долг, честь обязывает. А рядом стоит пулемет, вполне знакомой старинной американской системы \"максим\". И поскольку делать ему все равно больше ничего не остается, он ложится за пулемет, и пулемет, слава Богу, работает, исправен.
И он вцепляется в пулемет и начинает садить по этим наступающим автоматчикам, благо стрелять его учили хорошо, а патроны пока есть. И все мыслей у него, чтоб пулемет не заело и патрон не перекосило, потому что ленту подавать некому. А также чем это все кончится и когда кончится.
И сколько это продолжается, в бою сказать трудно. Короче, когда туда подошли наши и выровняли край, оказалось, что весь тот пятачок держал один со своим пулеметом, из которого пар бил, в лохмотьях английской шинели, рожа копченая оскалена и глаз черной тряпкой перевязан. И куча трупов перед ним на поле. Поглядел он уцелевшим глазом, вздохнул и отвалился.
Дальше получается, что в лоб через реку Рокоссовский Киев не взял. А взял его самовольно без приказа его подчиненный Черняховский. Двигаясь с севера посуху, так развил успех своего отвлекающего удара, что уж вошел заодно с ходу в Киев. За что и должен был получить от разъяренного командующего фронтов Рокоссовского здоровеннейший п... . Только решение Жукова и спасло: победителей не судят, главные лавры все равно комфронта, пусть считается, что так и было задумано. А когда взяли Киев, и установили всю связь, которая в наступлении всегда рвется, и доложились по команде, и все разрешилось ко всеобщему удовольствию, то получилось, что Даяна надо награждать. А награды за Киев, кто под взгляд попал из живых в строю оставшихся, давали довольно щедро. И обойти союзника как-то совершенно невозможно, неловко и дико недипломатично.
- Что там у тебя этот одноглазый?
И Черняховский с некоторым садистским злорадством докладывает, что чуть и второй глаз не выбили, так и так, товарищ командующий фронтом, пустили посмотреть на передовую, и... того... угодил под обстрел и немецкую контратаку.
- Н-ну? Я т-тебе что!!!... Никак нет, все благополучно и даже отлично.
И Черняховский блестяще аттестует Даяна, и получается по докладу такая картина, в общем соответствующая реальности, что данный английский офицер личным участием, собственноручным огнем из пулемета удержал важный участок плацдарма, уничтожив при этом до роты живой силы противника и проявив личное мужество, героизм и высокую боевую выучку. Чем лично способствовал успешному развитию наступления, завершившегося освобождением столицы Советской Украины города Киева к назначенному сроку. И укладывается описание совершенного подвига абсолютно точно в статут о Герое Советского Союза. Стратегически важный участок, спас положение, предотвратил вражеский прорыв нашей обороны, сам стрелял, уничтожил, удержал, плацдарм, наступление, победа. Привет. Положено давать.
Рокоссовский плюет, он всегда знал, что от этих евреев и англичан одна головная боль, никаких наградных листов с разгону не подписывает, а в докладе Жукову упоминает: с союзником тут небольшая заковыка.
- Что такое? Да как-то ненароком недосмотрели, на Героя наработал. - Твою мать. Я же предупреждал. Личное мужество. Плацдарм. Совершил. Настрелял. Так чего?..
Но таких указаний, чтоб английским наблюдателям Героя давать, не предусматривалось. А Хозяин никакой непредусмотренной информации не любит. Хотя в принципе наградить союзника будет уместно и правильно.
И Жуков с медлительностью скалы роняет:
- Значит, так. Дай ему своей властью Знамя. Хватит.
То есть Героя дает Верховное Главнокомандование и подписывает Президиум Верховного Совета в Москве, а Боевое Красное Знамя командующий фронтом вправе дать на своем уровне, и дело с концом. Вот так командующий Армией обороны Израиля Моше Даян стал кавалером ордена Боевого Красного Знамени.
палестинское казачество....
22:16 13.02.2009
filippovsp писал(а):
> - Рус, сдаюсь!!! - и начали выходить с поднятыми руками из ДЗОТа. Подбежавшие солдаты, озверевшие от потерь, вместо пленения, начали забрасывать немцев обратно в горящий дом. Танкисты выбрались из танка и устроились на броне перекуривать. Криками подбадривали солдат.-Туда его фашиста, пусть знает как с нами воевать.
Морщил лоб, пытаясь представить, как немецкие солдаты предпочитали сгореть заживо, а не споротивляться, пусть даже винтовкой без патронов размахивая. Отсюда- имхо, полная лажа. PS. Посидите 3 секунды на газовой горелке.
15:49 14.02.2009
ЕАСС писал(а):
> filippovsp писал(а):
>> - Рус, сдаюсь!!! - и начали выходить с поднятыми руками из ДЗОТа. Подбежавшие солдаты, озверевшие от потерь, вместо пленения, начали забрасывать немцев обратно в горящий дом. Танкисты выбрались из танка и устроились на броне перекуривать. Криками подбадривали солдат.-Туда его фашиста, пусть знает как с нами воевать.
>Морщил лоб, пытаясь представить, как немецкие солдаты предпочитали сгореть заживо, а не споротивляться, пусть даже винтовкой без патронов размахивая. > Отсюда- имхо, полная лажа. > PS. Посидите 3 секунды на газовой горелке.
я помню как читал о немцах заталкивающих в горящий амбар военнопленных... а они шли, и не особо сопротивлялись...
16:00 14.02.2009
igels писал(а):
>я помню как читал о немцах заталкивающих в горящий амбар военнопленных... а они шли, и не особо сопротивлялись.
Вот-вот, представь себя на их месте. Никогда не обжигался, что ли? Я в сказки не верю. Или с завязанными глазами были, или амбар не горел. Ты никогда не слышал, что люди из горящих многоэтажек выбрасывались?
21:56 15.02.2009
> Вот-вот, представь себя на их месте. Никогда не обжигался, что ли? > Я в сказки не верю. Или с завязанными глазами были, или амбар не горел. > Ты никогда не слышал, что люди из горящих многоэтажек выбрасывались?
Это просто разные состояние человеческой психики,выпрыгивают с надеждой на спасение, а в огонь идут с чувством обречённости.
22:05 15.02.2009
vik писал(а):
> а в огонь идут с чувством обречённости
А рефлексы- они сильнее? Рекоменду сесть на газовую горелку.
22:10 15.02.2009
vik писал(а):
> выпрыгивают с надеждой на спасение,
Это ж надо, с 40-го этажа то с надеждой? Я видел со второго этажа выпавшего, полголовы не было. Нет уж, я б вместе с автоматом выскочил из огня, и стрелял бы налево и направо, с надеждой на спасение, чем ждать в огне неминуемой , в адских муках, смерти.
22:35 15.02.2009
ЕАСС писал(а):
> Это ж надо, с 40-го этажа то с надеждой?
И даже выше. Посмотрите хронику башень торгового центра. Или любого крупного пожара - прыгают, ещо как. Шанс около нуля, но оставаться - шанса нет совсем...
22:52 15.02.2009
Helgram писал(а):
> ЕАСС писал(а):
>> Это ж надо, с 40-го этажа то с надеждой?
> > И даже выше. Посмотрите хронику башень торгового центра. Или любого крупного пожара - прыгают, ещо как. Шанс около нуля, но оставаться - шанса нет совсем...
Страх огня- сильнее страха смерти. Вспомни, что некоторые люди танцуют и бегают по углям, и представь себя на их месте. А это угли, где температура 200-250. Я в сауне при 150 неплохо себя чувствовал. Уголек из костра в руки брал, прикуривал. Но в огонь!- брррр! Ни за что! Ни ногой!
22:56 15.02.2009
> И даже выше. Посмотрите хронику башень торгового центра. Или любого крупного пожара - прыгают, ещо как. Шанс около нуля, но оставаться - шанса нет совсем...
Помните песню: Если смерти - то мгновенной, если раны - небольшой. А есть воспоминание как шли на пулемёты, зная что убьют или немцы или свои.
23:02 15.02.2009
vik писал(а):
> А есть воспоминание как шли на пулемёты, зная что убьют или немцы или свои.
Любая война для конкретного человека может закончится смертью, это война, а не дискотека с дракой перед сельским клубом. Но при чем тут это? Мы разбираем конкретный случай, который я опровергаю.
23:21 15.02.2009
> Любая война для конкретного человека может закончится смертью, это война, а не дискотека с дракой перед сельским клубом. > Но при чем тут это? Мы разбираем конкретный случай, который я опровергаю.
В принципе, нужно разбирать каждый случай по отдельности, здесь всё зависит от состояния человека.
