Форум группы Будущее

Log in | Registration
Next page →Go to the last message

Русская фантастика — прошлое, настоящее и влияние на будущее

efan81
86 789 14:23 16.08.2021
   Thread rating +3
  efan81
efan81


Messages: 177
В этой теме прошу уважаемых камрадов помочь мне обсудить тему отечественной фантастики, её проблемы её достоинства и недостатки, а также ей роль в формирование взглядов на Будущее нашей страны и человечества




Состояние нашей фантастики в начале XXI века можно сравнить с атмосферой нашей же «попсы». Наслушавшись всего вот этого, начиная с «заек моих», заканчивая как «…на лабутетнах-нах и в офигительных штанах…» «…мы будем чилить…», а «…Кате надо выйти…», поневоле начинаешь видеть глубокий смысл в воплях о пяти к нулю между Аргентиной и Ямайкой…
Впрочем, фантасты поумнее наших, прости господи, «звизд», поэтому хоть не лажают как эти — вспомним дебильный перевод страстной мольбы с турецкого «ойнама шикыдым», то есть «…не играй со страстью…» в ликующий вопль «ой, мама, шика дам» — но параллель тут угадывается.
Одно утешение — сегодняшние проблемы в нашей фантастике — это НАШИ проблемы, вытекающие из развития НАШЕГО жанра — именно РУССКОЙ ФАНТАСТИКИ…

В советской фантастике было 4 поколения авторов.
Первое, полное революционного энтузиазма, начало писать во времена Ленина. Он рождалась в эйфории от победы революции и одновременно в нужде бедной страны, неурядицах НЭП-а — «За что боролись?!». Это предопределило две ветки рождавшейся советской фантастики, которые и стали развиваться — научно-техническая фантастика и сказка-мистика с глубокими смыслами — прямо «За что боролись?!» писать было нельзя, ибо партийная цензура уже фсё — ага и ку-ку!
Научная фантастика 1920-х на волне эйфории от победы революции приобрела на редкость деловой тон — А. Беляев («Человек-амфибия») А. Толстой («Аэлита», «Гиперболоид инженера Гарина») К. Циолковский (сборники его великолепных рассказов). Такое ощущение, что писатели писали не романы «творя», а по-деловому где-то в КБ писали ТЗ для групп учёных и инженеров для их реализации. Ничего подобного на Западе не было, а «новый Жюль Верн» Западного мира — Герберт Уэллс слишком «заносился» в далёкое будущее…
Мистика и сказка тоже развились и королём и лидером этого направления стал несомненно М.А. Булгаков, его уникальность была в том, что в отличие от других молодых фантастов 1-го поколения он не делил всех тотально на «Своих» и «Чужих». Свои — это утопическая светлая Страна Советов, а «чужие» злобные буржуины которые лезут сюда чего-нибудь взорвать (М. Шагинян «Янки в Петрограде»)…

Второе поколение творцов научно-технических утопий пришло к читателям при Сталине.
Можно сколь угодно долго удивляться утверждениям многих антисоветчиков и антисталинистов, что в те годы в нашей стране была только «пролетарская культура», а литература, в том числе и фантастическая, пребывала в каком-то «упадке».
Какой упадок? Советская фантастика продолжала развиваться в рамках Советского Проекта. Лидеры 1-го поколения А. Беляев. А Толстой. М. Булгаков заслужили мировое признание, но за ними тянулись в 1930-х и писатели 2-го поколения.
Писателем «2-го поколения», так сказать, «чисто сталинским» писателем, можно назвать Григория Борисовича Адамова, который написал всего три романа, но они стали знаковыми не только для того времени, когда были опубликованы, но и читаются с огромным интересом даже сегодня.
«Победители недр», 1937-й г.;
«Тайна двух океанов», 1939-й г.;
«Изгнание владыки», 1946-й г.
Роман «Тайна двух океанов» был экранизирован в 1956-м году и до сих пор считается классикой жанра.
Также известным научно-фантастическим писателем «сталинской эпохи» является Владимир Иванович Немцов, который в период 1946—1950 гг. (то есть при Сталине!) опубликовал классический фантастический роман «Семь цветов радуги» и пять повестей, не считая рассказов, которые переиздаются и сегодня, спустя более полувека.
Иван Антонович Ефремов — признанный патриарх советской фантастики, но все свои научно-фантастические романы написал уже в «хрущевскую» и «брежневские» эпохи. А при Сталине он издал только приключенческие и исторические произведения, такие, как «Звездные корабли» и «на Краю Ойкумены». Но эти произведения тоже являются мировой классикой!
Александр Петрович Казанцев — расцвет творчества этого очень известного советского писателя-фантаста тоже пришелся на 50−60−70-е годы. Однако свой первый капитальный научно-фантастический роман «Пылающий остров» он издал в 1941-м году, непосредственно перед Великой Отечественной войной.
Роман пережил множество переизданий, постоянно переделывался и дополнялся, и по праву может считаться жемчужиной советской научной фантастики.
Также можно было бы упомянуть еще несколько чисто сталинских" писателей-фантастов, таких, как В. Орловский (повести «Машина ужаса», 1925 г., «Бунт атомов», 1928 г.), В. Валюсинский (романы «Пять бессмертных», 1928 г., «Большая земля», 1931 г.), и Ю. Смолич (романы «Последний Эйджевуд», 1926 г., «Хозяйство доктора Гальванеску», 1928 г.).
Однако они хоть и были тоже чисто «сталинскими» писателями, но занимали отдельную нишу. Как видите, даже при «тиране» можно было работать с довольно особым и опасным литературным жанром. Кстати, будущее виделось автором в то время более радужным и достойным, чем для современных авторов.

Третье поколение, хрущевский призыв, лепило сусальный образ Светлого Будущего на основе мертворожденных троцкистских идей XX съезда КПСС, завёрнутых в пошлую обёртку «десталинизации», реализация каковых идей завершилась самоубийством сверхдержавы.
Сильно сгладило и одновременно дало мощнейший импульс фантастике 50-х и 60-х колоссальные успехи подготовленные «сталинским рывком» — теперь СССР выделял массу средств не в фонды развития в ущерб потреблению, при Хрущёве баланс сместился в другую сторону и жизнь людей стала улучшаться стремительными темпами, сопровождаясь успехами в таких отраслях как космос (эпохальнейшее событие — наш человек в космосе! Нам нет преград!).
Лидеры 2-го поколения достигли пиков творчества (И. Ефремов), вышли на сцену Анатолий Днепров и братья Стругацкие.
В 60-е начинается неосознанная коллективная попытка писателей уйти от «фантастики ближнего прицела» на фантастику более глубокую и футуристичную, одновременно социальную и философскую — с более глубокой проработкой. Первые попытки как-то добавить «психологии» были у Ефремова, у Стругацких, у Днепрова.
Единственный для фантастической литературы плюс в «оттепели» был в том, что она дала возможность советской фантастике как жанру «повзрослеть».
Затем наступило разочарование…

После расцвета жанра, нежданно-негаданно случившегося в конце 50-х — начале 60-х, начальство принялось закручивать фантастам гайки. Формальным поводом «охоты на ведьм» стала публикация в популярном женском журнале публичного письма-обращения какой-то полуграмотной мамаши, напуганной тем, что ее великовозрастное чадо читало «порнографический» рассказ Лино Альдани «Онирофильм».
Если до той поры писатели были зажаты лишь рамками идеологии Советского Проекта, то теперь распоясались орды издательских чиновников. Каждое произведение подвергалось тщательному досмотру на предмет выявления потаенной крамолы. Любая нетривиальная мысль отвергалась с порога — лишь бы не прогневить бесчисленные эшелоны вышестоящих олухов и дармоедов. Понос трусости, которым страдала наша всемогущая советская литературная критика достиг эпических объёмов и масштабов.
Доходило просто до маразма со смехом пополам. Так, в 1972-м году украинец Иван Билык опубликовал весёлую, юмористичную, несколько безбашенную фантастическую повесть «Меч Арея». Суть её была в том, чтобы высмеять арийские потуги Гитлера, а для этого самого крутого арийского завоевателя — ну это по мнению Билыка, не знавшего историю, так как гунны ну никак не арийцы — Аттилу изобразил древнерусским князем Богуном Гатылой. Придурковатые цензоры УССР, в ужасе, что их сейчас вот возьмут за галстук и враз полишают зарплат за пропущенный в печать «укронационализьм», трясущимися потными ручонками тут же подписали распоряжение о запрете и изъятия «Меча Арея» из всех библиотек. Естественно, что в 1990-м на волне так называемой «гласности» «ЗАПРЕЩЁННЫЙ ТРУД» конечно же переиздали огромным тиражом. И вот гуляет до сих пор по украинским просторам украинский богатырь Богун Гатыло (или Мочило — так как так круче!).
Неудивительно, что в таких условиях из типографских машин могли выползти лишь самые примитивные книги, построенные на банальных сюжетах и многократно проверенных на политкорректность идеях.
Кстати, сакраментальный «Онирофильм» оказался провозвестником литературы о виртуальной реальности, но кого могли заинтересовать подобные мелочи.
Оптимистичная фантастика Ефремова, тех же Стругацких, к 70-м исчезает. Стругацкие начинают писать сатирические произведения, высмеивающие советские научные институты, а потом и вовсе перешли в антиутопии.
Вырваться за пределы «ближнего прицела» смогли лишь единичные советские авторы. Тех, кто писал в «не формате», например, тот же Днепров, испытывали давление Союза писателей. Даже Стругацкие попадали в немилость,
Это была подлинная стагнация, усугубленная некомпетентными директивными указаниями. Джо Холдеман, посетивший СССР в конце 80-х, услышал от наших издателей и редакторов поразившее американского мастера кредо: оказывается, фантастика должна быть доброй! Как следствие, из советской фантастики были вычеркнуты все динамичные сюжеты, столь популярные среди читательской массы. Положительный герой (читай — советский человек, либо землянин из коммунистического будущего) не имел права брать в руки оружие — как бы на Западе не обвинили нас в пропаганде милитаризма!
По этой же причине приторно добренькие персонажи Кира Булычева («Последняя война», «Агент КФ», «Подземелье ведьм») проявляли чудеса дебильного всепрощенчества в отношении Чужих, коим было дозволено безнаказанно истреблять «наших» чуть ли не в геноцидных масштабах. В адрес убийц и погромщиков звучали не залпы космических эскадр прилетевших с карательной экспедицией, а лишь призывы к миру, дружбе и «ребята давайте жить дружно!…».
Собственно говоря, брезгливо-целомудренное отношение к оружию появилось у советских фантастов намного раньше эпохи бездарного редакторского террора. Персонажи Стругацких, перед рейдом на Венеру деловито запасавшиеся автоматами и атомными фугасами, выглядели едва ли не извергами в сравнении с миролюбивыми героями Ефремова, которые принципиально воротили нос от пушек и бластеров.
В результате, чтобы отбиться от хищной фауны Черной Планеты, экипажу «Тантры» пришлось разобрать вспомогательный двигатель и поливать окрестности плазменной струей из ракетного сопла. Чуток попозже исследовательская группа «Темного пламени» была окружена бандой бомжей планеты Торманс, явно желающих поубивать землян после группового надругательства. «Не истреблять же их лазерным лучом!» — гордо решают гуманные земляне перед лицом неизбежной смерти. Они предпочли взорвать своих роботов: погибли сами и заодно угробили большую часть банды. Спрашивается, почему бы им в самом деле не перебить подонков лазером? Бомжи все равно погибли в пламени взрыва, а так бы хоть земляне уцелели… Но нет: ханжеская псевдомораль застойных времен вынуждала авторов выкручиваться, формируя идеологически безвредные, пусть даже противоречащие здравому смыслу сюжетные ходы.
Вопреки распространившимся в постсоветскую эпоху анекдотам, в годы застоя существовала даже социальная фантастика. Высочайше дозволялось гневно бичевать узкий круг наиболее безобидных общественных пороков, включая нерадивых работников торговли, бюрократов-управдомов, карьеристов от науки. В идеале следовало ближе к финалу описывать перевоспитание отрицательного персонажа, что превращало социальную фантастику в волшебную сказку для умственно отсталых малолеток.
Вдобавок к прочим неприятностям, критики измывались над фантастами, утверждая, что русскому читателю Иван-дурак милее героя-космонавта. Появилась уйма тупых книжек про то, как посланцы технотронных сверхцивилизаций, оказавшись в колхозе средней полосы и закусив стакан самогона шматом сала с малосольным огурчиком, категорически отказывались возвращаться на родную планету, предпочитая звездолетно-компьютерному аду возвышенный труд комбайнера и необъятные сиськи простой доярки. Попутно пропагандировалась немудреная, но беспредельно идиотская мысль: простое всегда лучше сложного, а технический прогресс лишает человека душевного богатства.
В конце 80-х подобные проповеди непротивления злу насилием, равно как глумление над прогрессом аукнутся безнаказанностью этнических погромов, крушением идеалов, саморазрушением сверхдержавы и сползанием ее обломков в хаос перманентной гражданской войны.
Советские писатели-фантасты, коим по табели о рангах полагалось исполнить роль разведчиков будущего, были грубо лишены возможности громко сказать о пагубности избранного политиками курса, предостеречь о неизбежных потрясениях и предложить альтернативные варианты эволюции социума. Радужный мост, ведущий в суровый, но прекрасный Мир Полудня, разрушили вандалы, не способные желать странного. Все стали одинаково серыми, как штурмовики дона Рэбы.

И, наконец, четвертое поколение писателей-фантастов — это те, кто сформировался, как творческая личность и был впервые опубликован в 80-е годы, то бишь на рубеже брежневского застоя и горбачевской перестройки. Можно сказать, что основы современной фантастики заложило именно четвертое поколение, вдохновляемое достижениями предшественников, но также наученное их непростым опытом.
Эта генерация советских фантастов становилась на творческую тропу в лицемерной атмосфере двойной морали и жестоких ограничений на целые тематики. Так, были директивно запрещены космическая опера (военные темы противоречат мирной политике КПСС!), фэнтэзи (у нас материализьм — какое волшебство?!), эротическая фантастика (секса у нас нет!), а также фантастика религиозная (мы коммунисты, а значит атеисты!), военная (боже упаси, мы няшки-пушистики, что скажет Запад?!) боевики (у нас милиционеры детей за ручку переводят через дорогу, бандитов нет, стрелять не в кого!), триллеры (маньяков у нас нет, все советские люди имеют только одну манию — строительство коммунизма к сроку который назовёт престарелый вождь перед тем как помереть!).
Другой напастью стала практическая невозможность публиковаться. Фантастики издавалось неприлично мало, к тому же основные каналы были монополизированы двумя кланами. Один из них группировался вокруг издательства «Молодая Гвардия», второй — вокруг издательства «Знание». Кланы ожесточенно враждовали, бесцеремонно обзывая друг друга «мафией», «графоманами» и тому подобными комплиментами. Вожди каждого клана имели собственные, узко-местечковые, представления о том, какой должна быть фантастика.
Сегодня уже не суть важно, кто из функционеров был большим графоманом. В конце концов, издатель и не должен быть великим писателем. Хуже всего, что издателям тех времен весьма успешно удавалось регулировать литературный процесс в соответствии со своими пристрастиями. Океан фантастики, и без того зажатый идеологическими колодками, вынужден был протискиваться сквозь узкие щели кланового интриганства и редакторской местечковости.
И «Молодая Гвардия», и «Знание» печатали запредельно примитивную фантастическую литературу — ну просто на уровне младших классов. Любые мало-мальски оригинальные произведения рубились на корню простейшими отмазками: «Это не художественно!» и «Это вообще не фантастика, а ребячество какое-то!». Вообще главным критерием художественности была близость автора к руководству издательства.
Как следствие, лучше всех жилось приспособленцам, умевшим прогибаться под любые капризы цензоров и издателей. Во множестве печатались псевдоактуальные рассказы, гневно клеймившие заоканских маньяков-одиночек, замышляющих заговоры супротив прогрессивных сил. Страна стояла на грани гибели, а идеологи старательно культивировали благолепное словоблюдие.
Писатели-приспособленцы успевали мгновенно откликнуться на самые туманные повеления властей. Помнится, однажды на съезде народных депутатов Валентин Распутин осмелился процитировать Столыпина: «Вам нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия». А это же 1990-й — пик Перестройки! В те времена любые разговоры о величии государства считались верхом неприличия, и «демократическая» пресса по указке из Кремля долго и сладострастно топтала писателя-патриота. Кир Булычев молниеносно написал рассказ «Речной доктор», в котором крамольную фразу произносил отрицательный персонаж.
Болотистый климат окололитературных кланов отнюдь не способствовал появлению качественной фантастики. Поэтому лучшие авторы IV поколения начинали публиковаться в обход главных издателей. Столяров и Рыбаков завоевали популярность в питерских альманахах, Брайдер с Чадовичем — в родном Минске, Бушков — в Красноярске. Лукьяненко начал печататься в Алма-Ате. Пелевин и вовсе достиг успеха в «толстых» философских журналах, не имеющих отношения к фантастике. Лишь в начале 90-х выпуск книг современных авторов немного ускорился с появлением коммерческих издательств.
Так, несмотря на сопротивление монополистов, 4-е поколение пробилось к читателю. Этим авторам было больно за погибающее Отечество, хотя каждый выражал подобные чувства по-своему. В советскую эпоху они не успели высказаться в полную силу, и главные их произведения появятся позже. А тогда, на рубеже 80-х — 90-х, Четвертое Поколение лишь балансировало между собственными пристрастиями и капризами издателей, что отнюдь не шло на пользу ни им, ни читателям.
Практически во всех, даже лучших произведениях, созданных ведущими бойцами 4-го поколения, просто бесили конвейером идущие у всех открытые финалы. Выпавшие из жизни закомплексованные персонажи Пелевина уходили вдаль по пустынной дороге, горевали у разбитого корыта героические спецназовцы Бушкова, той же дурью маялись остальные. Думается, что оборванные за мгновение до кульминации сюжеты были не только слепым подражанием стилю Стругацких. Дело в другом: выходящие на ринг писатели хорошо представляли, ПРОТИВ ЧЕГО они выступают, КАКОЕ БУДУЩЕЕ ОНИ НЕ ХОТЯТ, но не имели четкого представления о позитивном образе — КАКОЕ БУДУЩЕЕ ОНИ ВИДЯТ!
Сюжеты тех лет были утомительно однообразны: яростное осуждение существующих порядков, каковые изображались в духе туповато-подленького слогана: СССР — это Верхняя Вольта с ракетами. В тот период советские писатели-фантасты, проявили себя неплохими разрушителями, но не готовы были стать футурологами и Архитекторами — провозвестниками прекрасного нового мира.
Чтобы оздоровить русскоязычную фантастику, нужен был шок, способный отрезвить изничтожителей Отечества, расставить по местам понятия Добра и Зла, показать тупиковость самодеструкции, а затем вывести на сцену Новое Поколение.

Писателям, исповедовавшим либерализм на финише советской эпохи, неожиданно открылась ужасная истина — оказывается рынку они не нужны, в Новом-Мире-Без-Совка они все дружно оказались посажены на хлеб и воду из-под крана. Что они совершенно не нужны владельцам новых коммерческих издательств. Коммерсанты предпочитали тиражировать заведомо обреченную на успех заморскую классику: Желязны, Кинга, Нортон, Мак-Кэффри, Андерсона, Гаррисона, Саймака, Нивена и прочих муркоков.
В начале 90-х из молодых авторов регулярно печатался, пожалуй, только Пелевин, продолжавший в угоду новой власти штамповать повести («Омон Ра», «Из жизни насекомых»), клеймившие сгинувшую Империю Зла, то бишь убиенное Отечество. Драка с мертвым львом — занятие малопочтенное и не слишком чистоплотное. Не смешно, а кощунственно продуцировать плоские хохмы про спецшколу слепых комиссаров им. Н.Островского. С наступлением новой эпохи честный человек мог бы придумать что-нибудь позлободневнее.
В те мрачные годы русскоязычную фантастику изредка печатали в виде книг разве что в Питере. Вспоминаются тут мне только Рыбаков с «Гравилетом», которого печатали ещё по инерции после заказных «Письма мёртвого человека», а больше никто! Справедливости ради следует отметить, что даже в те годы регулярно выходили фантастические боевики быстро завоевавших популярность Гуляковского и Головачева.
Этот кошмарный сон казался нескончаемым. Не мудрено, что в сердцах фантастов 4-го поколения разгоралась ностальгическая тоска по Великой Империи, которая выплеснется на книжные прилавки в заключительные годы минувшего столетия и станет мейнстримом «нулевых» и просто хорошим тоном в 10-х…
Кстати, и тут первопроходцами оказались не писатели-фантасты, но авторы попсовых текстов. Если в начале 90-х группа «Комбинация» умоляла американского боя забрать их за океан, то в середине десятилетия Каролина уже недоумевала: «…На кой сдались нам эти Штаты?…»
Между тем последнее десятилетие века приблизилось к пику, типографские станки крутились на запредельных оборотах, и неизбежное наконец случилось: массив хорошей англо-американской фантастики закончился На прилавки пошло вторсырье и халтура с конвейера американского литературного станка, читатели заметили обвал качества, и спрос на импорт начал падать вместе с доходами книгопродавцев и издателей. Только тут коммерсанты прозрели, моментально вспомнив о существовании отечественных авторов.
Характерно, что в последнюю очередь стали печатать соотечественников именно чванливые, больные запущенным либерализмом и столичным чванством, презрением и ненавистью ко всей остальной стране, «не вписавшейся в рынок» столичные издатели, а начинали поднимать русскоязычную фантастику столицы регионов. В Красноярске вышло «Иное небо» Лазарчука, в Киеве увидели свет первые книги творческие дуэты Олди и Дяченок, в Алма-Ате, Минске и том же Киеве были напечатаны первые «полномасштабные» книги С. Лукьяненко, а первый авторский сборник А. Громова был выпущен в Нижнем. Да что говорить если русский писатель-автор космооопер А. Ливадный напечатался первый раз — рассказ «Планета голубых дьяволов» — в Пскове, а отнюдь не в близком Питере! Лишь с большим опозданием уже на рубеже 1999−2000-го начали активно подключаться мощные московские фирмы к массовому изданию отечественной фантастики.
Довольно быстро сложилась обойма элитных писателей, едва ли не каждая книга которых провозглашается Большим Откровением, а также довольно многочисленный отряд авторов средней руки, умеющих в сжатые сроки варганить романы откровенно среднесортного качества.
В этот период взял старт феномен, почти не замеченный пока литературоведами: в русскоязычную фантастику пришло Пятое Поколение. Речь идет о принципиально новой плеяде фантастов, которые не были заморочены воспоминаниями о терроре трусливых редакторов-партократов, но и не прошли через мясорубки писательских семинаров типа ВТО или «Малеевки», где учили авторов исключать из собственных рукописей логические ошибки и откровенные глупости. Они были свободны от идеологической зашоренности и различных психологических барьеров, которые подспудно угнетают творческие порывы писателей Четвертого Поколения. С другой стороны, они изначально приобрели условный рефлекс подстраиваться к переменчивым прихотям издателей; в целом они не родили ни одной свежей идеи, предпочитая перерабатывать наследие предшественников.
Попсовым лейтмотивом новейшей эпохи стал невразумительный муратнасыровский «Мальчик хочет в Тамбов» — более чем вольная калька латиноамериканского хита «Мачо, громче бей в барабан». Пришедшим в фантастику мальчикам и девочкам очень хотелось в благословенные миры, «…куда не ходят самолеты, и не летят туда сегодня поезда…». Путая «тамбор» с Тамбовом, они принялись строчить сериалы, подобно попсовым авторам Запада, перенося на отечественную почву образы и сюжетные ходы, вычитанные из западной фантастики. Первые романы новейшей эпохи были ужасны, зачастую представляя собой вульгарную новеллизацию компьютерных или ролевых игр. Понадобилось какое-то время, чтобы фантасты смогли обрести собственный голос.
Впрочем, не все было так плохо. За последнее время было создано немало действительно значимых произведений. В лучших своих вещах С. Лукьяненко блестяще выразил боль гражданина великой державы, грубо лишенного Родины и в мгновение ока оказавшегося винтиком в разболтанном механизме беспомощной колонизируемой страны «третьего мира». Супруги Дяченко очень мило описывали душевные терзания героев, поставленных перед мучительным сверхъестественным выбором. В. Васильев порой пишет превосходные боевики, содержащие нравственную сверхзадачу, а Олди вполне толково изложили свой взгляд на эволюцию машин и оборотней.
Действительно новым явлением Пятого поколения русской фантастики стала фантастика реваншистская — Россия будущего, Россия Имперская, Россия небывалого расцвета и мощи, которая избавляется от колонизации западного мира и становится сверхдержавой вступая в схватку с Западом на поле боя и побеждая его.
Робко выйдя к читателю с романом Олега Дивова «Выбраковка», реваншистская фантастика закрепилась С. Норкой с его «Инквизитором», скандальным Ю. Никитиным с его «Яростью», а затем пошло-поехало… Ф. Березин с его «Красным…» и «Белым» Реваншами и серий про «Катаклизм», Р. Злотников с его «Виват Император», тот же Никитин с «Имаго"-"Иммортист»… да несть им числа заканчивая А. Морозовым с его «Атомными танкистами» — совсем свежий.
К сожалению эта фантастика не могла тянуть на футуристику и за 20 лет развития так и осталась фантастикой «ближнего прицела», а то и просто троллингом по лечению болячек сегодняшнего общества методом «выжечь всё зло с корнем», расстрелами, развешиванием по деревьям и воротам, разными чистками, а то и вообще — атомной бомбой.

Поговорим теперь о проблемах и недочетах, которых больше, чем достаточно.
Один из самых неприятных негативных факторов для фантастов новейшего времени — это цейтнот, в котором протекает творческий процесс. Чтобы элементарно прокормиться, писатель должен ежегодно выдавать на-гора не меньше двух книг. Англосаксы уже прошли через такое, но чужой опыт не способен уберечь от повторения типичных ошибок. Нетрудно убедиться: как только Нортон, Саймак, Лаумер, Хайнлайн и остальные западные классики перешли на поточное производство бестселлеров, качество их произведений резко упало. В наших широтах подобная беда постигла в первую очередь Кира Булычева, когда он принялся публиковать в «Пионерской правде» стремительно деградирующие однообразные поделки из циклов про знаменитую Алису.
На первых порах отечественным авторам удавалось «держать планку» — ведь почти каждый хранил на антресолях несколько романов, написанных и отшлифованных в конце 80-х — начале 90-х, но своевременно не опубликованных. Потом эти резервы исчерпались, и жизнь заставила штамповать новые книги на конвейере со скоростью от полста печатных листов в год и выше.
Поневоле авторы начали повторяться. Что у Лукьяненко, который уже на что патриарх, раз за разом встречается близкое к оргазму слияние разумов звездолета и астронавта («Лорд», «Холодные игрушки», «Геном»). У патриарха русской космооперы Андрея Ливадного уже осточертело эти переливания Разума по машинам и биологическим существам, а читая следующие романы начинаешь чувствовать себя больным дежа-вю — настолько сюжеты повторяются — тот же «Душа „Одиночки“» не отличить от «Омикрона». Кстати, то же, что у Лукьяненко, единение астрогатора с бортовым компьютером и похожая ситуация с пренебрежительным отношением Сильных Рас к человечеству встречается у В. Васильева в «Смерть или слава» и «Черной эстафете». Словно разные авторы описывают один и тот же мир, будучи не в силах вырваться из заколдованного круга ставших привычными образов.
Другая раздражающая особенность книг последнего времени — искусственное растягивание текстов, получившее название «слоновой болезни». Как ни прискорбно, наш читатель не только развращен потоком примитивных триллеров, но вдобавок успел избаловаться, а в 10-х ещё и обнищаться, безбожно скачивая тексты с Сети, но так как читать с экрана утомительно, а удобно толстой книгой в твердой глянцевой обложке такие и надо издавать. Во всяком случае, так считают издатели, требующие от фантастов сдавать двадцатилистовые романы. В ответ в Сети пошли аудиороманы… — но в целом это состязание «брони и снаряда» в литературе нас не касается, но оно здорово отразилось на писателях. Зачастую писателям приходится откровенно «лить воду», раздувая рукопись до контрактных габаритов. Как следствие, даже лучшие романы едва ли не на треть состоят из совершенно ненужных диалогов, а также наращиваются за счет эпизодов с драками и перестрелками, которые ничего не добавляют к авторскому замыслу и лишь тормозят действие. Качество произведения при этом падает даже быстрее, чем тиражи и валютные курсы в августе 1998-го года…
К прискорбию, фантастика остается безбожно ограниченной по жанровому разнообразию. После крушения СССР не появилось ни одной великолепной утопии. Нет даже серьезных антиутопий. Последнюю мысль придется пояснить, ибо постапокалиптика и разного рода поделки про «мир после ядерного Армаггеддона» ну и прочих катастроф — забил прилавки: хорошая антиутопия должна показать грядущую опасность, проистекающую из тенденций, реально наметившихся в современности. Между тем наши авторы предпочитают придумывать либо совершенно невероятные — а потому весьма глупые, но удобные для критики — общественные системы и гневно клеймят социумы, в которых не могут повзрослеть дети, в которых преследуется любое отличие от среднестатистического стандарта, либо берут современную проблему, но, не зная меры, проводят тренд до вопиющего абсурда за гранью здравого смысла — те же боевики Тармашева: обожрались ГМО — стали уродами, американцы запустили ХААРП — Земля вся замерзла… и тэ дэ — тут не только Тармашев, несть числа таким авторам… С тем же успехом можно осуждать варианты будущего, где у людей отрастают змеиные хвосты, а тоталитарный режим принуждает сограждан питаться отварными младенцами. Откровенная надуманность исходной предпосылки напрочь лишает такие произведения актуальности, превращая в тривиальное чтиво третьего сорта.
Жажда реванша приобрела в нашей фантастике весьма своеобразные формы — а именно форменную лавину фантастических произведений про «попаданцев». Начал Звягинцев — сейчас в этом жанре море авторов и несть им числа. Попадают наши современники во все времена — начиная от динозавров заканчивая Кремлём 1991-го года, помогая замочить забравшегося на танк Ельцина. Качество этой форменной — повторюсь — лавины произведений зачастую ниже среднего, но в последнее время, благодаря коллективному написанию и вычитке на профильных форумах, стали намного грамотнее в историческом плане, и то хорошо.
Далее, практически вымерла научная фантастика — потеря, которая может оказаться невосполнимой. Имплантированная рынком мода на пустые, но высокодоходные боевики и мелодрамы удушила требующую определенного IQ (как от читателя, так и от авторов) литературу о процессе интеллектуального творчества, постижения тайн природы, создания новых знаний. За произведениями такого рода приходится просто гоняться, ища их как натуральные открытия чисто для себя. Из последних авторов можно выделить Роберта Ибатуллина с его великолепнейшим романом «Роза и Червь», а больше ничего на ум не приходит.
Как не странно, засилье «action"-ов не привело к появлению отечественной поросли «космических опер». Это, безусловно, очень малочисленный поджанр фантастики: даже среди опубликованного за бугром можно назвать лишь единицы полноценных произведений, созданных в данном течении. Но чтобы сотня литераторов, обожающих изображать боевые сцены, не сумела написать настоящую космическую войну с масштабными сражениями — это уже знаковое явление, указывающее на моральную и творческую деградацию фантастов, как биологического подвида. Лукьяненко был пионером, но за ним пошли единицы. На сегодня в этом жанре творят буквально «три мушкетёра»: Андрей Ливадный, Алекс Орлов и Александр Зорич… всё. Отсутствие оперных произведений тем более странно, что в период 1980-х на всех писательских тусовках стоял стон: мол, избавили бы нас от цензурных ограничений, вот бы мы написали космических опер…
В чём мы оказались в фантастике так сказать «ноздря в ноздрю» с Западом так это в жанре развития «фантастических Вселенных», когда одно произведение дополняется сериями, спинн-оффами, параллельными сериями в том же сеттинге или второстепенном повороте сюжета базового произведения. Хоть тут западные авторы лишились удовольствия пососать прибыль в большом масштабе с нашего читательского рынка. На Западе бесспорными лидерами «Вселенных» стали «STARTREK», «WARHAMMER- 40 000» и «STAR WARS», у нас — «Сталкер» и «Метро». Не претендуя на какую-то глубокую проработку, они имеют свою читательскую аудиторию, так что тут наши фантасты да — молодцы — не дали сдавать без боя эту нишу.
Ну, и, конечно, полноценное фэнтэзи у нас появилось, и то хорошо. Именно с романа Н. Перумова «Кольцо Тьмы» началась массовая публикация русских фантастов. В этом поджанре написана едва ли не большая часть издаваемых сегодня фантастических книг. Такой феномен можно лишь приветствовать: чем больше книг будет написано, тем больше вероятность, что в волнах этого потока промелькнут хотя бы несколько хороших произведений.
Вместе с тем на качестве романов очень сильно сказывается влияние переводных прототипов. Многие отечественные авторы, поверхностно понимая суть фэнтэзи, слепо перенимали внешние атрибуты, создавая повторяющиеся винегреты из прекрасных дев, могучих воинов, рукопашных поединков, драконов, вурдалаков и неминуемо побеждаемых темных властителей. При этом оставлялись без внимания те элементы, которые покоряли читателей «Властелина Колец», «Колдовского мира», «Сломанного меча» и других вершин жанра — тонкое знание национальной мифологии, а также близкая читальской массе высокая сверхидея. Драки на мечах с последующим спасением принцессы хороши для детской сказки, но серьезный роман должен увлечь актуальностью, анализом глобальных проблем, попыткой найти ответ на вечные вопросы. За приключениями эльфов и хоббитов угадывались коллизии великой войны против гитлеризма, равно как традиционное противостояние Запада (Гондор, Эльфийские Королевства и Хоббитания) и Востока (Мордор и Ристания). Но какую, скажите, вдохновляющую идею скрывают похождения Волкодава?
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)
Link Complain Quote  
  efan81
efan81


Messages: 177
14:28 16.08.2021
(ПРОДОЛЖЕНИЕ)
На сериале М. Семеновой хотелось бы остановиться, поскольку восторженные рецензенты поспешили окрестить её «пионеркой русского фэнтэзи». Позволю себе не согласиться с подобным поклепом. Семенова написала типично «дамский» роман об идеальном мужике — могучем, верном, «чтоб не пил, не курил и цветы всегда дарил», безропотно мыл полы и колол дрова. Но при чем здесь фэнтэзи, да еще РУССКАЯ? Имена у персонажей (Ниилит, Бравлин, Айр-Донн) — мягко говоря, не славянские, мистические компоненты не имеют никакого отношения к славянской мифологии, сюжет также лишен точек соприкосновения с русской жизнью или историей. Даже самая малоопытная Баба-Яга с удовлетворением бы резюмировала, что русским духом здесь даже не пахнет.
Незнание отечественной мифологии аукнулось массовым воспроизводством малоотличимых друг от друга кирпичей в глянцованных переплетах, построенных на сказаниях нордических стран. Между тем создание оригинальных произведений вполне возможно даже без обращения к неосвоенной зарубежными предшественниками, а потому неведомой русскоязычным литераторам мистике народов экс-СССР. Это доказал, к примеру, все тот же вездесущий Лукьяненко, написавший (порой в соавторстве) «Осенние визиты», «Не время для драконов» и оба «Дозора». При самом минимальном привлечении набора сверхъестественных компонент сугубо наднационального происхождения автор сумел поставить сложные вопросы о взаимодействии личности и общества, об ответственности человека перед собственной расой и цивилизацией, заодно в «Дозорах» заложив начало нового поджанра «городской фэнтези», где сегодня и поныне царствует и творит, удивляя читателей — в основном москвичей — Вадим Панов с его «Тайным городом»…


Тут же выделился вездесуще-скандальный Юрий Никитин с его «Трое из Леса»… раскрыв полностью славянскую мифологию он перетащил «Троих» в современность, написав знакомую городскую фэнтэзи… вроде ничего особенного, но когда Никитин потащил фэнтэзийных «Троих» в технотронное Будущее тут бомбануло у читателей не по-детски так как писатель-скандалист в том же «Зачеловеке» смешал всё — и фэнтэзи и научную фантастику и футуристику и войны будущего (технотронные)… естественно, что такие творческие эксперименты нельзя не приветствовать!
Однако, основная доля русских фэнтэзи строится на однообразном повторении многократно использованных штампов. Потому-то кажутся столь смешными точные приколы А. Свиридова, составившего «Малый типовой набор» для авторов третьесортных фэнтэзи.
Ну может кто читал там чётко описано:
— Герой (героиня) — молод мускулист красив
— Возлюбленная (возлюбленный) героя (героини) — такой красоты, что Шэрон Стоун выпила йаду (Ван Дамм повесился в сортире)…
— На первом листе произведения — карта мира с морями- землями-окиянами и островами…
— Злодей — аццкий сотона…
- Все куда-то зачем-то идут…
- ну и прочее.
Увы, автор «Набора» попал в самую точку. Непонимание законов фэнтэзи, комичное преувеличение роли второстепенных признаков этого течения очень отчетливо проявились в других литературоведческих работах последнего времени.
Что касается формирования образа будущего, то к сожалению, фэнтэзи тут стоит на последнем месте — не заточена она на это. В НФ фантастическая компонента получает материалистическое (квазинаучное) обоснование, тогда как в фэнтэзи — сверхъестественное. Фэнтэзи не может даже формировать образ хотя бы ЧЕЛОВЕКА БУДУЩЕГО, если отбросить технотронную компоненту. Среди персонажей Толкиена мы встречаем множество сверхъестественных тварей и всего лишь двух людей, причем Боромира автор поспешил грохнуть в первом томе, тогда как Арагорн — не вполне человек, поскольку имеет эльфийские корни. Что же делается у отечественных фэнтезийщиков? Логинов пишет о многоруких богах, Дяченки — о скрутах, Олди — о бесах, Больших Тварях, оборотнях, Голодных Глазах из бездны, одушевленных машинах, а у Лукьяненко со товарищи действуют сверхъестественные двойники, Иные. Единственным стопроцентным человеком в этой компании остается незабвенный киммериец Конан. А вот в научной фантастике все до единого главные герои — люди. Чтобы удостовериться, достаточно хотя бы изредка читать что-нибудь кроме историй о колдунах, драконах и вампирах.
Фэнтэзи в принципе не может поставить вопрос о проблеме БУДУЩЕГО, так как там даже самые сложные проблемы решаются экстремально решительно и примитивно-прямолинейным образом: положительные герои просто убивают любого, кого сочли своим врагом. Легко убедиться, что на страницах романов-фэнтэзи количество убийств на порядки превышает число тех же развлечений, встречающихся в НФ. И дело тут даже не в том, что научные фантасты менее кровожадны — даже один и тот же писатель, создавая НФ и фэнтэзи, относится к цене человеческой (Чужие не в счет!) жизни, согласно законам каждого поджанра. Рекомендую читателям, взяв на вооружение калькулятор, подсчитать трупы у того же Лукьяненко в «Геноме» и «Не время для драконов». Выводы делайте сами.
Еще один принципиальный момент: герои НФ всегда побеждают благодаря собственным силе, интеллекту, отваге, решая определённую ПРОБЛЕМУ, которая как раз и должна быть разрешена, допустим, в реальности на пути к РЕАЛЬНОМУ БУДУЩЕМУ — вот она настоящая работа — Архитектора! А персонажи фэнтэзи мало на что способны без союза с мудрым волшебником (Гэндальф при отряде Хранителей), божества (Кром при Конане) или найденного в последний миг супероружия («Темный мир» Г. Каттнера). Другой хитрый прием, придуманный ремесленниками от фэнтэзи: существует, дескать, заложенное в ткань Мироздания стремление к равновесию сил Добра и Зла, а потому Зло в принципе не способно добиться победы. Хороша активная жизненная позиция — надеяться на помощь высших сил или на доброго дедушку с волшебной палочкой!
Заканчивая разговор о современном литературоведении, нельзя не отметить его тусовочный характер: среди второстепенных действующих лиц многих книг можно без труда опознать намеки на вполне реальных персонажей писательского окружения.
И последнее — по порядку, но не по важности — замечание. В отличие от предыдущего десятилетия, сегодняшние фантасты худо-бедно научились писать финальные сцены, хотя по-настоящему УДАРНЫХ концовок как не было, так и нет. Другое плохо — утеряно умение создавать связные сюжеты. Романы превращаются в свалку эпизодов, не объединенных общим смыслом, не говоря уже о логической последовательности. Немалую долю глав можно вовсе выкинуть или заменить другими, и при этом мало что изменится.
Искусство всегда развивается в едином потоке, тем более сей закон справедлив в отношении массового псевдоискусства. И здесь дешевая фантастика слепо следует в кильватере попсы. В последние годы на эстраде стремительно распространяется новая тенденция, успевшая получить меткое прозвище: «субкультура маза-фака». Все больше появляется песен, прославляющих наркоманию, половые извращения, разрушение моральных ценностей, с радио и сцены несётся уже площадный мат и это вроде как нормально. Попсовая фантастика неизбежно должна была сползти в ту же выгребную яму.
Фантастика без новых — а то и старых! —  фантастических идей, построенная на эпизодах ролевухи или бродилки, без сквозного сюжета, без энергичного финала, без четкого понимания законов жанра — такая фантастика производит ужасающее впечатление. Сегодняшняя публика окончательно утонула в канализационных потоках дешевой мистики и не желает верить науке. Тысячи лет борьбы интеллекта против мракобесия отправлены волкодлаку под хвост.
При таком раскладе писателям-фантастам, которые, как и все винтики в машине рынка, и критически зависят от спроса на свое творчество, остается лишь повторять за попсой: «…Ты скажи, ты скажи, чё те надо, чё те надо — может, дам, может, дам, чё ты хошь…».

Сегодня в нашей фантастике есть проблемы. Это плохо, но не трагично — проблемы бывают всегда и у всех. Ситуация отнюдь не безнадежна и безусловно может быть выправлена.
— Издательства выпускают много барахла?
Так и должно быть. Во все времена и во всех странах на каждое удачное произведение приходится десяток посредственных и сотня очень плохих — таков закон природы.
- Поглупевший читатель развращен потоком дешевых боевиков и не способен воспринимать серьезную литературу?
С этим надо бороться, создавая хорошие книги и тем самым подтягивая повыше примитивные вкусы читателей и издателей. Иного выхода нет, это тоже закон природы.
Поэтому не стоит закатывать истерик, вопя благоглупости о кризисе. Пора уяснить, что природа фантастической компоненты — просто инструмент и ничего больше, а потому имеет значение лишь способность фантаста грамотно и эффективно воспользоваться имеющимися в наличии инструментами. Может быть, читательской массе это невдомек, но каждый, кто профессионально пишет фантастику, наверняка понимает: практически любую серьезную идею — в том числе и даже сокровенный ОБРАЗ БУДУЩЕГО — можно художественно раскрыть на ЛЮБОМ сюжете и в ЛЮБОМ поджанре, будь то НФ, фэнтэзи, боевик, космическая опера, альтернативная история.
А вот о чем не следует забывать — более того, о чем надлежит вспомнить как можно скорее — так это о мессианском предназначении жанра. Фантастика была и останется могучим орудием пророчества и разведки будущего, виртуальной машиной времени, созданной специально, чтобы оповещать человечество о грядущих переменах.
В наши дни — вот уж и времечко нам досталось! — планета Земля уже подошла к ТОЧКЕ ПЕРЕХОДА, нового качественного СКАЧКА в ИТ, биологии, энергетики, транспорте, освоении космоса, роботизированных производств 3D-принтирования, целой линейки новых материалов и нанотехнологий
Все страны СНГ барахтаются по уши в дерьме, впридачу к существующим назревают всевозможные новые конфликты, заключаются экзотические альянсы, а тем временем рычаги всемирного диктата, монополизированные единственной сверхдержавой, начинают выпадать из её слабеющих трясущихся рук. Как будут развиваться дальнейшие события, возродится ли великая Империя Добра на руинах северо-восточной Евразии? Или же превратятся оные руины в населенную лишь киллерами и проститутками свалку радиоактивных испражнений? Или же нас ждет какая-либо иная перспектива?
Кроме того, близятся к полному исчерпанию природные ресурсы планеты Земля, на глазах вырождается институт традиционной семьи, гонка вооружений готова вырваться в космос и виртуальное пространство, обостряется разрыв в уровне жизни между горсткой транснациональных элит, давно уже наплевавших на свои страны и остальной частью человечества, обреченной на участь безропотного поставщика дешевого сырья и не менее дешевой рабсилы.
При некотором интеллектуальном напряжении можно сформулировать немалое количество подобных проблем, образующих почти не тронутое поле фантастических сюжетов. Конечно, Запад тут, как всегда оказался первым — были у него, уже ставшие классикой «Джонни-мнемоник», «Гаттака», «Матрица» и даже прогремевший «Аватар» — но все ИХ произведения о будущем — это и darkfuture (чёрное будущее), даже «Аватар» относится именно к нему — чего стоит обращение Джейка Салли к Эйве — «…Посмотри в мой разум, посмотри в разум Грейс, если она с тобой — и ты увидишь наш мир. Там нет жизни… Они убили свою мать…» Зашибись какое светлое будущее!
Сегодня мы обязаны анализировать замаячившие впереди глобальные тревоги, во-первых, со своих собственных позиций, а, во-вторых, с учетом самых последних событий в области науки и политики.
На мой взгляд, совершенно не важно, будут ли посвященные этим темам книги научно-фантастическими, мистическими или альтернативно-историческими. Главное, чтобы они были написаны талантливо, умно и честно.
Link Complain Quote  
  IVK
IVK


Messages: 3333
14:58 16.08.2021
Поскольку я знал, что efan81 собирается открыть данную тему, то в ожидании её написал отзыв о одном из фантастических произведений постсоветского времени. Пусть это будет как бы дополнение к теме — для большей конкретности.

Когда-то на меня произвёл большое впечатление роман Валерия Чубара «Следующее поколение», вышедший в1994 году. Да и сейчас я отнюдь не утратил интерес к этой книге.
Она привлекла моё внимание уже тем, что описанные в ней события происходят в хорошо знакомом мне Архангельске и его окрестностях. Поэтому восприятие отнюдь не такое, как если бы речь шла о неких неведомых краях. Но важнее другое: «Следующее поколение» — замечательный пример социального моделирования, а этим я увлекался всегда.

Само действие романа относится к 2039—40 годам. Но сначала надо сказать о предшествующем.
Согласно «Следующему поколению», в девяностых годах прошлого века произошла чудовищная социальная катастрофа (судя по всему — глобальная). Так что Архангельск (в книге именуемый просто Городом) с прилегающими территориями оказался изолирован от остального мира. Это пространство можно условно назвать Областью. О том, что творится за её пределами, в романе не говорится практически ничего; Область — словно отдельная планета.
Обнесённый укреплениями Город контролируется чем-то вроде военной хунты, защищающей интересы лишь приближённого к ней меньшинства, а основная масса сильно сократившегося городского населения частью вкалывает на эту верхушку, а частью просто выживает как может в полной нищете. Кто извне приблизится к Городу — того убивают на месте.
А главные герои книги живут в Централи (полуразрушенная Архангельская ТЭЦ), где когда-то укрылись их бежавшие из Города родители (принадлежавшие большей частью к интеллигенции). Одни настолько приросли к Централи, что ничего кроме неё знать не желают, другие страстно мечтают о возвращении в Город, но мечта кажется неисполнимой.
На Централь порой нападают так называемые серые — бродячие банды потомственных уголовников. Впрочем, Централь им долгое время была не по зубам, так что в основном серые жили грабежом крестьян. Но постепенно обычные крестьяне от такого террора вымерли, уцелели лишь те, которые сплотились в общины и могут постоять за себя; в книге они именуются фермерами. Правда, и они бессильны против «продотрядов» Города, отнимающих у них немалую часть продовольствия; но хотя бы от серых отбиваются успешно.
По такой причине мелким шайкам всё сложнее кормиться грабежом — и серые сбиваются в одну огромную банду во главе с Главным Пханом. А такая представляет смертельную угрозу уже не только для фермеров, но и для Централи, в перспективе же — и для Города. Словом, её появление радикально и необратимо изменило всю ситуацию в Области.
Такова ситуация ко времени, с которого начинается непосредственно действие книги.

Не буду пересказывать весь сюжет, сразу перейду к заключительным, решающим событиям. На почве общей ненависти к повелителям Города жители Централи, фермеры и серые заключили союз и штурмом взяли Город — а дальше что?
А дальше два варианта: или люди Централи, фермеры и разумная часть горожан устанавливают в Области нормальный человеческий порядок — или серые водворяют свою бандитскую власть (которая, впрочем, быстро приведёт к всеобщему хаосу). Какой вариант вероятнее?
Объективно — первый. Фермеры и люди Централи многочисленнее серых и вооружены не хуже их, да и горожане, опомнившись после свержения прежней власти и более-менее уяснив суть происходящего, наверняка решат, что пусть правит кто угодно, лишь бы не бандюки. Словом, сила явно не на стороне серых. Добиться своего они могут только одним способом: немедля после захвата города внезапно напасть на своих союзников (вернее — попутчиков). Но это не удастся, если те загодя предвидят такое коварство и примут меры предосторожности.
Однако же не предвидели. Так что Ворону (Главному Пхану серых) ничто не мешало осуществить свой план. И он знал, с чего следует начать — с уничтожения лидеров. Благо это не представляло труда. Ант (фактический глава Централи) и Вик (он ещё важнее — на нём в огромной мере держался союз Централи и фермеров) беспечно стояли всего вдвоём на площади, обсуждая дальнейшие планы, — и Ворон застиг их врасплох. Анта он убил, а Вика спасла чистая случайность, из-за которой вместо него погиб сам Ворон. А произошедшее дальше (признание серыми власти Вика и уход их из Города по его приказу) вовсе неправдоподобно, поскольку противоречит логике серых. Словом, к роману искусственно прикручен хэппи-энд. Но к чему такие выверты? Ведь к счастливому финалу сюжет вышел бы и вполне естественно, просчитай Вик (или кто-то другой, но скорее этого следовало ожидать именно от Вика — он разбирался в обстановке лучше всех) действия Ворона заблаговременно. А почему не просчитал?
Нелепо искать ответ на такой вопрос в моральной плоскости (мол, подлый коварный Ворон обманул честного доверчивого Вика). Ведь в книге прямо говорится, что Вик не верит Главному Пхану ни на грош и намерен, использовав силы серых для взятия Города, затем их оттуда как-нибудь выгнать. В этом плане Вик и Ворон мыслят одинаково: каждый намерен использовать другого для взятия Города, а потом «кинуть»; и оба не испытывают по этому поводу угрызений совести: Ворон — просто за отсутствием таковой, а Вик — потому что не считает себя обязанным обходиться с бандитами по-человечески. Значит, дело не в том, что Вик не хотел обмануть Ворона; ещё как хотел — но вместо того сам оказался им обведён вокруг пальца. Почему?

Чтобы заранее просчитать действия противника, надо видеть его логику. А логику серых Вик представляет весьма искажённо. Он почему-то считает кочевой образ жизни столь привычным для них, что они и в Городе не очень-то пожелают осесть; да ещё и надеется переориентировать их с разбоя на охоту. Хотя на самом деле серые кочуют исключительно из-за невозможности прокормиться на одном месте, а заставить их отказаться от разбоя пока совершенно нереально. Так что Город им нужен, чтобы осесть там навеки, превратив всё его население в своих рабов. Именно это Ворон им обещал, именно ради этого серые подчинились ему и лезли под пули; если в итоге им придётся покинуть Город, то они в ярости немедля убьют Ворона как обманщика и никудышного вождя (предыдущего Главного Пхана прикончили за гораздо меньшее). Поэтому у Ворона нет выбора: хочет жить — должен убить Вика и разгромить дезорганизованных жителей Централи и фермеров раньше, чем те найдут общий язык с горожанами. Чтобы осознать фатальную неизбежность такого поворота дела и загодя к нему подготовиться, Вику всего лишь надо видеть серых такими, каковы они есть.
Но Вик понимает лишь таких, каков он сам. И виноват в этом не он лично (более того — как раз у него тут не столь безнадёжно, как у большинства жителей Централи) — проблема куда глубже. О ней как-то поведал Вику самый старший из жителей Централи, детство которого прошло ещё в Городе. Вот что он говорит о прежних временах, о двадцатом веке:

Мы наделали массу страшных ошибок — так говорил мне отец. Мы не просто загубили природу вокруг и внутри Города — мы изуродовали сознание человека по отношению к природе. Мы создали особого человека — городского, который мог существовать только в огромном обществе себе подобных. И когда это общество начало распадаться, возникла паника. И все покатилось, как снежный ком с горы. Исход начался еще до катастрофы: те, кто чувствовал неладное, уходили из Города куда только можно. Город задыхался в своих границах, в кольце отравленной им самим природы и отравленных им самим людей. Те, кто жил в центре Города, уже не понимали тех, кто жил на окраинах. Мы вырождались и дичали: эти слова произносились вслух, но мы словно не слышали самих себя и тупо твердили: «Обойдется!"


Так вот, сказанное относится и к жителям Централи. Бежав из Города, они принесли с собой его дух — и построили миниатюрную копию Города, изначально поражённую той болезнью, которая привела его к катастрофе. Ментально и духовно Централь — тот же Город; в чём-то даже — пародия на него, гротеск. Обитатели Централи оторваны от природы ещё больше, чем жители современных мегаполисов. Вот показательный пример. То, что они не видали медведей, — объяснимо; но они живут в наших краях и даже не слыхали про, пожалуй, самого знаменитого здешнего зверя, не знают самого слова медведь; за этой частностью — чудовищный отрыв от окружающего мира вообще. Жители Централи замкнуты на себя и понимают лишь друг друга. Они не имеют целостного представления о мире, в котором живут, а потому не могут предвидеть, как повернутся события завтра (так, для них стало полной неожиданностью появление единой банды серых, способной разгромить Централь, — хотя фермеры прямо предупреждали о такой угрозе). И отгораживаются от реальности всё тем же магическим словом «Обойдётся!» И когда собираются штурмовать Город плечом к плечу с такими союзниками, которые потом непременно ударят в спину, тоже думают, что обойдётся. Всё это — от неспособности видеть свой мир как целое (а ведь это не слишком сложно — Область невелика и все действующие в ней силы знакомы жителям Централи).

Вернёмся к вышеприведённой цитате. Обличаемые там люди (а это вообще-то мы) понимали только самих себя и думали, что они самые главные на свете и что их мнения — это и есть реальность; то есть жили в вымышленном мире. Но у реального мира свои законы; в итоге они угробили всю игнорирующую их человеческую цивилизацию. Область — один из её осколков. Причём и тут та же беда — даже самые мыслящие из здешних людей (жители Централи) ведут себя столь же безответственно, тоже не желают видеть хотя бы это маленькое обозримое пространство, на котором происходит действие книги, таким, каково оно есть.

Вот тот же Вик. Он (частью благодаря своим личным качествам, частью в силу обстоятельств) ближе всех подошёл к пониманию Области как целого, а значит, к выработке целостного, реалистичного плана восстановления в ней нормальной человеческой жизни, — и во что упёрся? В свою мечту о возвращении в Город. Конечно, возвращение в Город абсолютно необходимо, но для Вика оно — самоцель, а это уточнение всё в корне меняет. Вик мечтает о возвращении в Город, детально обдумывает, даже во сне видит, — ну и хорошо… но почему он не сосредоточит свои мысли на всей Области? Ведь тогда он сумел бы продумать всё заранее (в том числе, естественно, раскусил бы Ворона). Но (опять же смотрим ту цитату из книги) Вик — потомок жителей Города, унаследовавший их мировоззрение, для него свой мир — именно Город, а потому лишь мечта о возвращении в Город пробуждает в Вике энергию, заставляет напряжённо мыслить и активно действовать. А Область… что Область? почему Вик должен относиться к ней более ответственно, чем предыдущие поколения относились к России и всей планете? И у Вика Область заслонена Городом (а в общем виде: весь мир заслонён местом концентрации людей) — как и у всех обитателей Централи.

До какой степени заслонена — видно уже из того, что и самого слова Область в «Следующем поколении» нет. Это я его тут ввёл, поскольку не представляю, как без него излагать содержание книги. Ведь о чём она? О революции, смысл которой в том, чтобы люди могли жить по-людски на данном пространстве. А то пространство заселено несколькими общностями, столь чуждыми друг другу, что их можно считать разными народами. Где фундамент для достижения согласия между ними, что у них общего? Общее у них — само жизненное пространство. Оно едино; цель — обустроить его по-человечески. А чтобы мыслить и говорить о нём, у него должно быть какое-то название.
Такова моя логика. А вот у героев книги она иная. То пространство в книге никак не называется. Потому что не имеет названия и в языке Централи (а роман написан скорее на языке Централи, чем на современном русском).
Названия нет, поскольку сама Область не сознаётся как единая сущность. Это тоже проявление гротескности Централи, которая в своём разрыве с окружающим миром явно превзошла даже современное человечество. Оно, считая себя повелителем планеты, а свои суждения — истиной, стоящей выше законов природы, хотя бы сознаёт Землю как нечто единое, со своим именем. А жители Централи вообще никак не называют тот маленький мир, в котором они (вместе с горожанами, фермерами и серыми) живут, вообще не воспринимают как что-то единое (то, что они заодно и Россию напрочь забыли — вопрос отдельный). И даже начав революцию, которая должна весь этот мир преобразить, всё равно его в упор не видят, он заслонён Городом. Да что им даст возвращение в Город, если (опять смотрим ту же цитату) они не изжили в себе тот грех, который когда-то привёл Город к катастрофе?

А главный вывод из этой книги, по-моему, таков: мир, в котором мы живём, надо воспринимать как единое целое, ставить его потребности выше наших субъективных желаний. А иначе скатимся во что-то вроде Централи. Конечно, «Следующее поколение» не указывает выход из положения, это антиутопия; но антиутопии, обозначая поджидающие нас впереди пропасти, помогают искать правильный путь.
Link Complain Quote  
  Krysolov
Rin


Messages: 21151
15:02 16.08.2021
Не понял нагона на Семёнову.
Очевидно, что мир ее - не только славянский.
Славяне это венны (которые и предстают самыми положительными персонажами), сольвенны.

Вельхи это кельты, сегваны - варяги, арранты - греки.
Саккарем это египтяне или турки.

Сдулась конечно Семёнова, но начало было неплохое.

Лукьяненко, певец Ымперии, занятный. Но тоже сдулся. Мне больше всего у него нравится Спектр.
Liked: pontiec
Link Complain Quote  
  pontiec
pontiec


Messages: 6072
15:16 16.08.2021
фантастика очень важна. она проектант будущего. она контроль будущего .она план развития будущего. воспоминания о прошлом.
их архивов танаха. коротко

на земле умирали великие ученые и их кровь перелили обезьянам, их души жили в чужих телах. Решили- отправить на соседнюю галактику, где похожая планета. ну вместе с репликантами конечно.
люди и обезьянопододные человеки.

На соседнем рукаве галактики похожая планета. И там- тоже абизяны! но как и откуда? а это прошло-циклные люди!
дали буде...............
Link Complain Quote  
  Emshi
Emshi


Messages: 24037
15:32 16.08.2021
много букв..неасилил

А можно кратко резюмировать основное.. а то складывается впечатление, что автору вообще никто не нравится и всё ему не так и ни этак
К примеру советские писатели- плохие патаму чта не писали о сексе не хотели бомбить туземцев далёких планет и были не конкурентноспособными на рынке

а в 90-х фантасты стали уже все примитивами: писали то о сексе то о тотальном уничтожениии туземцев ...и в их рассказах не было глобального виденья.

ну и т.д.


Link Complain Quote  
  IVK
IVK


Messages: 3333
15:39 16.08.2021
efan81 (efan81) писал (а) в ответ на post:
> Научная фантастика 1920-х на волне эйфории от победы революции приобрела на редкость деловой тон — А. Беляев («Человек-амфибия») А. Толстой («Аэлита», «Гиперболоид инженера Гарина») К. Циолковский (сборники его великолепных рассказов). Такое ощущение, что писатели писали не романы «творя», а по-деловому где-то в КБ писали ТЗ для групп учёных и инженеров для их реализации.
quoted1
«Аэлита» — ещё и политика (несколько прикрытая), по-моему; книга выглядит как вполне целенаправленная пародия на мировую революцию; в этом плане «Аэлита» — орудие сталинистов против троцкистов

efan81 (efan81) писал (а) в ответ на post:
> Чуток попозже исследовательская группа «Темного пламени» была окружена бандой бомжей планеты Торманс, явно желающих поубивать землян после группового надругательства. «Не истреблять же их лазерным лучом!» — гордо решают гуманные земляне перед лицом неизбежной смерти. Они предпочли взорвать своих роботов: погибли сами и заодно угробили большую часть банды. Спрашивается, почему бы им в самом деле не перебить подонков лазером? Бомжи все равно погибли в пламени взрыва, а так бы хоть земляне уцелели… Но нет: ханжеская псевдомораль застойных времен вынуждала авторов выкручиваться, формируя идеологически безвредные, пусть даже противоречащие здравому смыслу сюжетные ходы.
quoted1
Да, эпизод с гибелью трёх землян в «Часе Быка» шокирует нелепостью их поведения. Принципиально не желая в порядке самообороны шлёпнуть нескольких лидеров банды отморозков (а ведь ясно, что лидеры такие — отморозки в энной степени; чего их жалеть?), эти снобы довели дело до того, что и сами погибли (разве для такой глупой смерти человечество их отправило в межзвёздную экспедицию?) и погубили огромное число людей (кто не был завален обломками сразу, тех потом истребили каратели). Тут поражает неумение отделять главное от второстепенного, взять на себя относительно небольшой грех ради предотвращения несравненно худшего зла. И это люди будущего?

efan81 (efan81) писал (а) в ответ на post:
> Дело в другом: выходящие на ринг писатели хорошо представляли, ПРОТИВ ЧЕГО они выступают, КАКОЕ БУДУЩЕЕ ОНИ НЕ ХОТЯТ, но не имели четкого представления о позитивном образе — КАКОЕ БУДУЩЕЕ ОНИ ВИДЯТ!
quoted1
Воистину так!

efan81 (efan81) писал (а) в ответ на post:
> хорошая антиутопия должна показать грядущую опасность, проистекающую из тенденций, реально наметившихся в современности
quoted1
Но вроде в том же «Следующем поколении» жуткое будущее как раз естественно произрастает из пороков современности.

efan81 (efan81) писал (а) в ответ на post:
> А вот о чем не следует забывать — более того, о чем надлежит вспомнить как можно скорее — так это о мессианском предназначении жанра. Фантастика была и останется могучим орудием пророчества и разведки будущего, виртуальной машиной времени, созданной специально, чтобы оповещать человечество о грядущих переменах.
quoted1
А вот на этом надо остановиться подробнее; вопрос исключительной важности; Ефремов знал, что делал, когда писал «Туманность Андромеды», — но ему было проще, поскольку он популяризировал и конкретизировал уже имевшуюся концепцию будущего — а сейчас таковой нет, что очень усложняет задачу.
Link Complain Quote  
  avenarius
avenarius


Messages: 25145
15:40 16.08.2021
Теме плюс..
Link Complain Quote  
  IVK
IVK


Messages: 3333
15:59 16.08.2021
По-моему, идеальная фантастика — это точное, целостное, красивое описание желаемого и достижимого будущего. Вот нарисовал писатель то, что достижимо и желательно, - и эта картина стала руководством к действию, причём вполне применимым; а это уже самая что ни на есть политика. То есть в идеале фантастика соединяется с обычным планированием будущего — самым высококачественным, разумеется. Та же «Туманность Андромеды» - отличная иллюстрация к сказанному. Но там сам идеологический фундамент был таков, что на нём даже Ефремов не мог выстроить действительно жизнеспособную конструкцию, то есть создать образ будущего, действительно способный служить ориентиром.
Link Complain Quote  
  Emshi
Emshi


Messages: 24037
16:34 16.08.2021
ИВК (IVK) писал (а) в ответ на post:
> даже Ефремов не мог
quoted1

а кто смог?
Link Complain Quote  
  IVK
IVK


Messages: 3333
16:48 16.08.2021
Emshi (Emshi) писал (а) в ответ на post:
> ИВК (IVK) писал (а) в ответ на сообщение:
>> даже Ефремов не мог
quoted2
>
> а кто смог?
quoted1
Никто не смог и не сможет. Фундамент не годится.
Link Complain Quote  
  Emshi
Emshi


Messages: 24037
16:49 16.08.2021
ИВК (IVK) писал (а) в ответ на post:
> Emshi (Emshi) писал (а) в ответ на сообщение:
>> ИВК (IVK) писал (а) в ответ на сообщение:
>>> даже Ефремов не мог
quoted3
>>
>> а кто смог?
quoted2
>Никто не смог и не сможет. Фундамент не годится.
quoted1

кто заложил фундамент не правильный? какая сво..чь?
Link Complain Quote  
  IVK
IVK


Messages: 3333
16:55 16.08.2021
Emshi (Emshi) писал (а) в ответ на post:
> кто заложил фундамент не правильный? какая сво..чь?
quoted1
Это марксистский фундамент Неправильный, потому что глобалистский.
Link Complain Quote  
  Emshi
Emshi


Messages: 24037
12:27 17.08.2021
ИВК (IVK) писал (а) в ответ на post:
> Emshi (Emshi) писал (а) в ответ на сообщение:
>> кто заложил фундамент не правильный? какая сво..чь?
quoted2
>Это марксистский фундамент Неправильный, потому что глобалистский.
quoted1

Карл Маркс виноват?..Не ожиданно..я то по наивности думал, что как обычно ..виноваты товарищ Ленин и товарищ Сталин
Link Complain Quote  
  Ptica-sinica
Ptica-sinica


Messages: 417
15:16 17.08.2021
efan81 (efan81) писал (а) в ответ на post:
> Он рождалась в эйфории от победы революции и одновременно в нужде бедной страны, неурядицах НЭП-а — «За что боролись?!». Э
quoted1


Последней классической утопией считается роман «Красная звезда» Александра Богданова, первая публикация в 1908. под красной звездой имеется в виду Марс.


efan81 (efan81) писал (а) в ответ на post:
> Олди — о бесах, Больших Тварях, оборотнях, Голодных Глазах из бездны,
quoted1

ну. это очень философское фэнтези. Вопрос не совсем в оборотнях, бесах (там бесами называются раса бессмертных), а в том как ты разберешься с голодными глазами - накормишь, убежишь, или пустишь в них ракету.


Бенедиктова Кирилла совсем не упомянул) «Война за Асгард» вполне себе предрекла двойные стандарты в политике, откидывание всяких моральных законов, ну почти как у немцев было.
Link Complain Quote  
Next page →Go to the last message

Return to the list of threads


Внимание! В этом форуме модерация осуществляется группой Будущее. В случае нарушения правил сообщение будут оценивать модераторы ИВК

Username
Thread:
B I U S cite spoiler
Message:(0/500)
More Emoticons
        
Forums
Main discussion
En/Ru discussion new
Russian forum
Users online
Translate the page
Русская фантастика — прошлое, настоящее и влияние на будущее
.
© PolitForums.net 2022 | Our e-mail:
Mobile version