Решил посмотреть, что волновало умы 20 лет назад и как оно было в начале становления...
Корейская модель для кремлевской группы
Станислав Меньшиков
Об авторе: Станислав Меньшиков - известный российский экономист, профессор, доктор экономических наук. В прошлом - профессор МГУ, МГИМО, НГУ, Эразмского университета (Нидерланды) и т. д.. Заведует лабораторией в Центральном экономико-математическом институте РАН. Автор многочисленных научных и публицистических статей и книг.
17 февраля 2006 года
В последнее время отмечается значительная экспансия «кремлевской» банковско-промышленной группировки за пределы ее первоначальной ориентации почти исключительно на природный газ и экспорт оружия. Речь идет о компаниях, которые формально находятся полностью или частично в собственности государства, но фактически под контролем группы лиц, либо работающих на руководящих постах в президентской администрации, либо непосредственно подчиненных президенту и его окружению. Костяками этой группировки первоначально были «Газпром» (после того, как его возглавил петербуржец и путинский назначенец Алексей Миллер) и «Рособоронэкспорт», на руководство которого пять лет назад были поставлены люди из внешней разведки – альмы матер президента.
С какого-то времени контроль за финансовыми потоками этих двух компаний показался Кремлю недостаточным, и его взоры обратились к нефти, Сначала под «колесницу истории» попала империя Михаила Ходорковского, у которой был вырван огромный кусок и передан государственной «Роснефти», Эта компания, в недавнем прошлом аутсайдер отрасли, в какие-то считанные месяцы выросла в нефтяного гиганта.. Сам президент счел возможным лично посетить руководство концерна, чтобы поздравить его со столь «чудесным» превращением.
Затем «Газпром» тоже решил вторгнуться в сферу черного золота, для чего откупил у Романа Абрамовича три четверти акций «Сибнефти» за 13 миллиардов долларов. Деньги не пришлось брать из Стабфонда, их с готовностью дал взаймы синдикат крупнейших западных банков. В результате государство стало лидером отрасли, добывая четверть всей сырой нефти в стране и контролируя через «Транснефть» 100 процентов ее нефтепроводов. На контроль этих компаний были поставлены те же кремлевцы. Председателем совета директоров «Сибнефти» только что назначен тот же Миллер, а в «Роснефть» - помощник президента Игорь Сечин.
Казалось бы, аппетит «силовиков» должны были удовлетвориться столь быстрыми поглощениями жирных кусков российской нефтянки. Как бы не так. В конце прошлого и начале нынешнего года обозначилась новая фаза кремлевской экспансии. Презрев крутые морозы Владимир Путин, Алексей Миллер и другие слетали в далекий Якутск, чтобы поговорить по душам с местным президентом Вячеславом Штыровым. Миллера интересовали перспективы реализации проекта перекачки якутского газа в порт Находка и Китай.
Российский же президент помимо других дел занимался перераспределением в пользу Центра доходов государственной компании «Алроса» от добычи и продажи алмазов. Кремль считает долю местных властей (40 процентов) слишком большой и настаивает на ее сокращении. Штыров саботирует эти требования, пользуясь слабостью министра финансов Алексея Кудрина, который до сих пор официально представлял Центр в совете директоров «Алроса». По настоянию помощников Путина ему пришлось заняться этим вопросом лично, напомнив Штырову, от кого зависит его переизбрание главой республики на новый срок. Британский журналист Джон Хелмер, описавший эту историю в московской англоязычной газете «Раша джорнэл», остроумно назвал свою статью «Триллер в холодильнике». Вовсе не исключено, что «либерала» Кудрина в директорате «Алросы» сменит в скором времени «силовик» из окружения Путина. Контроль над алмазами того стоит.
Другим направлением новой фазы экспансии кремлевской группы стала автомобильная индустрия. Сначала «Рособоронэкспорт» купил контрольный пакет тольяттинского «АвтоВАЗа», а затем он же установил контроль над «КАМАЗом». Дальше – больше. В январе была озвучена записка Бориса Алешина, возглавляющего Федеральное агентство промышленности («Роспром»), о создании единого, подконтрольного государству концерна, который бы объединил «АвтоВАЗ», «КАМАЗ» и нижегородский «ГАЗ». Алешин предложил выделить концерну 5 миллиардов рублей из федерального бюджета на реконструкцию и развитие этих предприятий.
На недавней большой пресс-конференции Путин высказался по поводу этого замысла довольно туманно. Он сказал, что не хотел бы принуждать никого к объединению в единый холдинг. Трудно сказать, чем вызвана его нерешительность. Ведь лады и камазы уже в сфере влияния Кремля. Что касается «ГАЗа», то он еще несколько лет попал в собственность империи миллиардера Олега Дерипаски, и неизвестно, хочет ли тот с нею расставаться и на каких условиях. Кому президент адресовал свои сомнения, Дерипаске или Алешину, не совсем понятно. Так что идея пока пребывает в подвешенном состоянии.
Наконец, на днях правительство приняло решение о создании объединенного концерна самолетостроительных заводов. Детали этого проекта еще не известны, В прошлом попытки укрупнить многочисленные авиационные предприятия и конструкторские бюро делались не раз, но заканчивались ничем. За свою независимость боролись и «Сухой», и другие лидеры отрасли. Не удалась такая попытка и мультимиллионеру Александру Лебедеву. На сей раз неясно, кто стоит за новой попыткой. Руки «Рособоронэкспорта» или другой кремлевской организации за этим проектом пока не видно. А если так, то где гарантии от нового провала еще в самом зародыше? В нашей стране бюрократия ждет, пока свое определенное слово скажет президент, да и оно далеко не всегда решает.
В принципе, экспансия кремлевской группы может дать положительные результаты в экономике в целом, а может и выродиться в очередную пустышку. Позитив в том, что к механизму промышленной политики впервые подключается государство, которое только и способно оживить пребывающие в коме важнейшие отрасли обрабатывающей промышленности страны. Еще в самом начале своего правления Путин озвучил родившуюся в Академии наук мысль о необходимости перекачки нефтяной и другой экспортной ренты – сверхприбыли в страдающую от хронического голода на капиталы обрабатывающую индустрию, особенно в сферу высоких технологий. Но механизм для такой перекачки так и не был создан.
Частные нефтяные, алюминиевые, никелевые и другие экспортные компании либо отказывались вкладывать капиталы в эту менее рентабельную сферу, либо инвестировали мизер. Когда же государство стало через налоги и экспортные пошлины отбирать значительную часть ренты, эти огромные финансовые средства оседали и продолжают оседать в Стабилизационном фонде, где лежат мертвым грузом под предлогом борьбы с инфляцией.
Когда правительство вопреки сопротивлению неолиберала Кудрина недавно повысило «точку отсечения» нефтяных доходов с 20 до 27 долларов за баррель, оно освобождает 7 долларов с каждого барреля для пополнения федерального бюджета, из которого в отличие от Стабилизационного фонда можно расходовать средства внутри страны. В масштабах всего 2006 года эта добавка достигает 14 миллиардов долларов –суммы достаточной, чтобы значительно увеличить финансирование и кредитование модернизации ключевых отраслей обрабатывающей индустрии. Но на какие цели будут реально истрачены эти средства, пока не ясно.
Экспорт вооружений, превысивший в 2005 году 6,1 миллиардов долларов, тоже может служить источником финансирования не только военной индустрии, но и гражданских отраслей.. Именно этот механизм применил «Рособоронэкспорт», на который приходится 85 процентов экспорта оружия, для первых финансовых вложений в автомобильную индустрию. Но потребность отрасли измеряется миллиардами долларов, и одного этого источника наверняка не хватит для ее возрождения.
Но возникает и принципиальный вопрос – намерено ли государство всерьез помочь развитию российской промышленности или же дело сведется к банальному захвату контроля над финансовыми потоками близкой к Кремлю группой силовиков, стремящихся обрести статус новых олигархов? В первом случае, имеется шанс на ликвидацию однобокой сырьевой ориентации российской экономики и ее качественное обновление. Во втором случае экономика будет по-прежнему вертеться по инерции в порочных кругах сырьевой зависимости, перманентной технической отсталости, узости внутреннего рынка, бедности большинства населения.
Дать определенный ответ на эти вопросы пока трудно, ибо государство не имеет сколько-нибудь разработанной комплексной программы развития экономики в целом. Даже четыре национальных проекта, вокруг которых поднято так много шума, касаются лишь отдельных сторон образования, здравоохранения, жилищного строительства, сельского хозяйства и не выдвигают конкретных ориентиров по развитию этих секторов. Из этих проектов не ясно, например, сколько школ будет подключено к интернету и когда, сколько больниц оснастят новейшей медицинской аппаратурой, сколько новых квартир будет введено в строй по доступным ценам и какой урожайности собираются достичь в ближайшие годы. Программы громогласно названы национальными, но никаких общенациональных перспектив не рисуют. Пройдут годы, а спросить за их исполнение будет невозможно.
Но вернемся к собственно кремлевской группировке, О каких ее конкретных планах на будущее что либо известно? Начнем с «Газпрома». Недавно Алексей Миллер заявил, что собирается превратить его в подлинно глобальную компанию. Конкретно это означает, в первую очередь, строительство новых трубопроводов в Европе и на Дальнем Востоке, подключение все новых стран к российскому газу – от Испании и Англии до Китая и Японии. Ну а как быть с газификацией собственной страны, где значительная часть населения как жила, так и живет без газа? Кроме публичных обещаний на этот счет первого зампремьера Дмитрия Медведева, который по совместительству председательствует в совете директоров «Газпрома», никаких конкретных планов на этот счет не существует. Теперь уже, кажется, всем известно, во сколько раз выросла рыночная капитализация, т.е. биржевая стоимость акций «Газпрома». Но сколько миллиардов он собирается вложить в дальнейшую газификацию России – это пока тайна за семью печатями.
О своих намерениях применительно к «Сибнефти» газпромовцы поведали в связи с избранием ее нового совета директоров. Оказывается, в последний год при Абрамовиче ее добыча нефти перестала расти и даже упала. Придется срочно вкладывать капиталы в разведку новых месторождений и разработку уже имеющихся. Только в 2006 году на эти цели предполагается истратить 1,7 миллиарда долларов. Еще 1,2 миллиарда пойдут на выплату дивидендов. Поскольку три четверти акций «Сибнефти» принадлежат «Газпрому», то почти миллиард дивидендов достанется ему самому. Но как он будет потрачен, пока неизвестно. А хорошо бы знать, ибо компания больше, чем наполовину, государственная, т.е. принадлежит хотя бы формально нам с вами.
Другая государственная компания «Роснефть» о своих планах пока помалкивает. Но главное – и она, и «Сибнефть» ничего не сообщают о том, по каким ценам они собираются продавать нефть и бензин на внутреннем рынке, т.е. российским потребителям. Раньше, когда доля государственных компаний в добыче нефти составляла всего 7 процентов, правительство могло ссылаться на то, что не имеет рычагов давления на «ЮКОС», «ЛУКОЙЛ» и другие частные концерны, которые гнали внутренние цены вверх вслед за мировыми. Но теперь государственные компании добывают больше четверти всей нефти, они лидируют на рынке, и у них, можно сказать, появился «контрольный пакет» влияния на цены.
Как они будут устанавливать свои цены, покажет, что их мотивирует – государственные интересы, т.е. ограничение общей инфляции в стране, или же личное обогащение новых олигархов из кремлевской группировки. Об этом мы скоро узнаем по ценам бензина на колонках «Роснефти» и «Сибнефти». Если цены замрут на прежнем уровне, значит действует установка на государственный интерес. Если же возобновят скачку вверх, значит кремлевцы вплелись в общую олигархическую структуру российского капитализма, и ждать от них государственного поведения не следует.
Меня уже критиковали за иллюзии относительно способности капитализма временами отказываться от ставки на краткосрочное обогащение и переходить к более долговременным, менее грабительским критериям, Но я вовсе не питаю какие-то иллюзии. Просто у капиталиста всегда есть выбор – либо эксплуатировать до предела трудовые и прочие ресурсы и тем самым подрубать сук, на котором он сидит, либо заботиться в первую очередь о рынке сбыта свой продукции, а для этого делают ставку на повышение производительности тех же ресурсов. Первый вариант дает максимум прибыли на короткое время, второй гарантирует ее не сразу, но надолго. Исторический опыт показывает, что капитализм отнюдь не всегда действует близоруко.
Мне, например, понравилось сообщение о планах нового руководства «АвтоВАЗа». Оно собирается построить в Тольятти новый автозавод мощностью 450 тысяч автомобилей в год, где будут выпускать принципиально новые модели. Попытаться вписать что-то новое в существующее производство практически невозможно. Речь может идти только о строительстве нового производства, Так считает новый генеральный директор компании Игорь Есипов. Выпуск автомобилей на новом заводе он обещает начать уже через 2,5-3 года. Существующие мощности "АвтоВАЗа" также будут модернизированы, Фактически планируется удвоить мощности.. На это понадобятся миллиардные инвестиции, без поддержки государства они невозможны.. Но без таких затрат завод обречен. Это и есть разумная стратегия дальнего прицела, а не близорукий курс на краткосрочное обогащение.
План перестройки «АвтоВАЗа» еще и тем хорош, что, пожалуй, впервые ставит вопрос не о продолжении эксплуатации предприятий, созданных еще при Советской власти, а о строительстве принципиально нового производства, которое выпускало бы новые, конкурентоспособные виды продукции. До сих пор российский капитализм лишь использовал коммунистическое наследство, но не создавал практически ничего нового. Интересно, что в данном случае за дело взялись люди, пришедшие из оборонки и не соответствующие классическому типу российского капиталиста, умелого по части спекуляций и захвата государственной собственности задарма, но не особенно способного создавать новые виды продукции..
На днях по телевидению выступал миллиардер Владимир Потанин, который, между прочим, сказал, что эффективным бизнесменом может быть только частный собственник, т.к. только он лично заинтересован в успехе предприятия.. При всем уважении, должен не согласиться. За последнее столетие капитализм в США и других индустриально развитых странах пережил знаменитую «революцию управляющих» которая выдвинула целую плеяду весьма эффективных менеджеров.. Именно они сейчас в большинстве случаев – а вовсе не собственники – руководят крупнейшими компаниями мира. Но многое зависит от личных качеств бизнесменов. Бывают и бездарные менеджеры, способные лишь на «раздевание» и разграбление своих компаний. А среди собственников – кроме «гениев финансовых проделок» встречаются и талантливые созидатели, вроде Генри Форда-старшего и Билла Гейтса.
Наши же российские миллиардеры к этой последней категории, как правило, не относятся. И об этом приходится только сожалеть. Когда несколько лет назад Олег Дерипаска купил контроль над «ГАЗом», а Алексей Мордашев над «УАЗом», многие полагали, что этим крупным и успешным предпринимателям удастся возродить автомобильную индустрию. Но они оказались немногим лучше бывшего «красного директора» Владимира Каданникова, который, пробыв несколько лет фактическим хозяином «АвтоВАЗа» (вместе с группой «СОК»), оставил его в полукоматозном состоянии.
Тем временем китайские автомобильные заводы, принадлежащие государству, начав несколько лет назад с нуля, сумели создать конкурентоспособные модели, которые не только переполнили внутренний рынок, но и успешно выступают на рынках развивающихся стран. Не исключено, что у наших новых менеджеров из Тольятти тоже получится не хуже, чем у китайцев.
Когда я наблюдаю, как беспомощно наше государство распоряжается потоком свалившихся на Россию нефтедолларов, мне невольно приходит на память уникальный опыт одного из азиатских «тигров» - Южной Кореи. В 1961 году это была по преимуществу аграрная страна, в которой практически не было современной промышленности. Но в том году к власти там пришел диктатор Пак Чон И, который решил повторить в своей стране опыт японских «дзайбацу», банковско-промышленных конгломератов, которые еще в конце 19-го века положили начало индустриальному развитию Японии. Пак национализировал банки, сделав их источником финансирования собственных конгломератов – «чеболов». А на руководство ими поставил наиболее способных предпринимателей, поручая им в партнерстве с государством создавать заново современные отрасли промышленности.
Так, предприниматель Ли Пун Чал, основатель ныне всемирно известной корпорации «Самсунг», практически с нуля создал в стране производство телевизоров, видеотехники и прочей бытовой электроники. Другой предприниматель Чун Ю Юн, опираясь на конгломерат «Хундай», по поручению президента Пака сумел в короткое время заново создать современное судостроение, способное спускать с верфей крупнейшие супертанкеры в мире. Еще один предприниматель Ким Ву Чун основал концерн «Дайву», который опять же на деньги государства стал одним их ведущих мировых производителей автомобилей. Благодаря деятельности «чеболов» Южная Корея долгое время росла годовым темпом 9 процентов, войдя ныне в число стран с высоким уровнем среднего дохода на душу населения – 12 тысяч долларов в 2003 году (вчетверо больше, чем в России)..
Может ли южнокорейский опыт пригодиться у нас? Думается, что может в условиях, когда государство начинает активизироваться в экономике хотя бы в виде кремлевских «чеболов». Чего нам для этого нам не хватает?
Прежде всего, ясного понимания со стороны президента, что главным движущим механизмом экономического роста должно быть государственное финансирование и его же организующее начало. Надо отказаться от ложной монетаристской догмы, что расходование нефтедолларов на производительные инвестиции рождает инфляцию. Деньги, идущие на создание новых производственных мощностей, не могут вызывать инфляцию.
Лично я всегда был сторонником создания крупных концернов в нашей обрабатывающей промышленности, т.к. только они способны наладить конкурентоспособное производство, используя экономию на издержках при больших масштабов выпуска продукции для внутреннего и внешнего рынка. В топливно-сырьевых отраслях это стало общей практикой. Но в обрабатывающей индустрии государство только сейчас с большим опозданием и как бы нехотя идет на создание таких концернов. Но это правильное направление, и тут надо действовать смелее.
Наконец, главное – России явно не хватает предпринимателей, способных созидать. Точнее, они существуют, но им не дают простора. Кремлевцы отличаются пока, главным образом, своей лояльностью президенту, но не способностью к экономическому созиданию. У оборонцев, пришедших в «АвиоВАЗ», виден размах. Это уже хорошо, но, как в Южной Корее, требуется его дополнить государственной финансовой поддержкой. В авиастроении у нас много способных конструкторов, но мало подлинных организаторов, которые бы смогли привести этот уникальный потенциал в действие.. Искать и находить такие редкие таланты – тоже приоритетная задача президента, его окружения и правительства.
До сих пор власть выдвигала в олигархи людей, в худшем случае заботящихся всецело о собственно кармане, а в лучшем случае способных удержаться на плаву, не доводя собственный бизнес до деградации.. Теперь ей требуется искать и находить подлинный созидательный предпринимательский талант, как это было в Южной Корее. Тогда и у нас дело, быть может, пойдет на лад. На недавней пресс-конференции Владимир Путин признался, что не видит в себе качеств бизнесмена. Но для главы государства это и не обязательно. Зато способность отличить талант от посредственности и готовность его выдвигать – качество для президента очень даже желательное.
21:43 19.06.2016
«Мы читали, что это должно работать»
Максим Рубченко, «Эксперт» №7(501), 20 февраля 2006 Руководители РАО «ЕЭС России» собираются проверить невидимую руку рынка на эффективность. Полигоном для смелого эксперимента станет российская теплоэнергетика Еще больше сомнений вызывают надежды РАО ЕЭС на расцвет отечественной энергетики после отмены тарифного регулирования. Все эти благолепные картины базируются на простом тезисе, взятом из брошюры для младших школьников «Как устроен и работает рынок»: поскольку в России будет дефицит энергомощностей, то после отмены тарифного регулирования (через три-пять лет) цены на электроэнергию вырастут, станут привлекательными для инвесторов, и они начнут вкладывать деньги в строительство новых электростанций. В результате дефицит энергии снизится и цены упадут.
Звучит логично, однако картина за окном сильно отличается от того, что написано в книжках. Возьмем, например, цены на бензин. Нефтянка в свое время реформировалась по той же схеме, что и электроэнергетика сегодня: из нее была выделена монопольная составляющая — «труба», а конкурентные виды деятельности — нефтедобыча, производство и сбыт нефтепродуктов — были «для обеспечения конкуренции» поделены между несколькими крупными компаниями. Результат известен всем: бензин в нефтедобывающей России стоит почти столько же, сколько в странах-импортерах, США и Европе. Нефтяники не вложились в нефтепереработку по объяснимым и чисто экономическим причинам. И это не те причины, о которых любят рассуждать сторонники реформы РАО ЕЭС. «Рынок нефтянки достаточно олигополистичен, поэтому цены там растут, — говорит Сергей Суверов. — А если в энергетике будет построен реально конкурентный рынок, туда придут частные инвесторы, построят достаточно много мощностей, которые будут конкурировать. Это создаст предпосылки для снижения издержек и тарифов».
Однако специалисты по нефтяному рынку сегодня уже открыто говорят о том, что монопольные сговоры на рынке топлива — это миф, а основной причиной подорожания бензина в России является острый дефицит современных нефтеперерабатывающих мощностей. Аналогия с энергетикой напрашивается сама собой — та же острая нехватка современных мощностей при ветхости и крайней неэффективности мощностей существующих. При этом строить новые нефтеперерабатывающие заводы никто не торопится. И нет никаких реальных оснований надеяться, что новые хозяева энергетики предпочтут строительство новых станций простому повышению цен на электроэнергию. Причем электроэнергия и цена на нее куда более значимы для экономики, чем бензин.
Похоже, что простая схема «дефицит—рост цен—рост инвестиций в производство» работает только на рынках с низким порогом вхождения в отрасль и высокой эластичностью спроса по цене. На дефицитных рынках товаров, спрос на которые мало меняется с ростом стоимости, цены могут расти до невообразимых величин на фоне весьма скромных инвестиций в производство. Кроме бензинового рынка можно в этом смысле сослаться и на рынок жилья: цены все растут, а заметного увеличения объемов строительства частными компаниями не наблюдается.
Да и в энергетике уже есть печальные примеры: причинами знаменитого энергетического кризиса в Калифорнии как раз стала ситуация, когда на фоне растущего спроса на электроэнергию энергокомпании (сплошь частные и рыночные) только повышали тарифы, но не строили при этом новых электростанций. Правда, представители РАО ЕЭС говорят, что в Калифорнии и рынок был неправильный, и правила выделения земли под строительство электростанций слишком жесткие, а у нас этих проблем не возникнет. Ну что ж, блажен, кто верует.
21:48 19.06.2016
Крупнейшие российские предприятия работают против России
Андрей Бунич, президент Союза предпринимателей и арендаторов
Газета "Версия" № 20 май 2005 года. Беседовал Михаил Яковлев ни знают, что это надувательство, что досталась им собственность незаконно и что рано или поздно её заберут. Правовой базы они не чувствуют, получается такой тревожный собственник — назначенный миллиардер, который только и думает, как вывести активы за рубеж на личные счета. И получается, что крупнейшие предприятия России сейчас, по сути, работают против России. Зная это, руководители приватизационного ведомства обязаны вмешаться, но этого не происходит.
И всё это началось не сегодня и не внезапно. В приватизации было два этапа. Первый — 1991—1997 годы, второй — с 1997-го по нынешний год. Первый этап состоял в тотальном разделе собственности, закончившемся войной олигархов. Но дальше начался второй этап. Министром имущественных отношений, управляющим госсобственностью стал Фарит Газизуллин. Суть его деятельности заключалась в ничегонеделании. Всё уже было поделено, и олигархам не нужен был человек, который что-то делал: копошился бы по мелочи, но всерьёз не лез ни во что. Так продолжалось семь лет, в течение которых России был нанесён огромный вред. Нынешний руководитель Росимущества Валерий Назаров первый год дело Газизуллина продолжал, а сейчас его обуяло страстное желание всё продавать.
Позиция Росимущества характерно выразилась в истории с залоговыми аукционами. Хотя новое руководство прекрасно знает о сроках давности, иски в арбитражный суд об истребовании имущества никто не подаёт. На мой взгляд, то, что сделки носили заведомо притворный характер, доказать будет легко, ибо это не вызывает сомнений даже у самих «победителей» тех аукционов. А суммарная стоимость активов 12 залоговых аукционов — $100 миллиардов. Я многократно направлял Назарову документы насчёт этого, и единственной реакцией стал конфликт с Союзом предпринимателей и арендаторов и со мной лично. Но Росимущество ничего не предпринимает: ему явно не с руки заниматься какими-либо серьёзными делами.
Кому поручить заниматься госинвестициями и эффективным управлением лучшими кусками госсобственности? Возникает очень важный вопрос: кадры для приватизации. Если доверить нынешним, то толку не будет. Может, в этом смысле министр финансов Алексей Кудрин и прав, что лучше держать средства в американском банке, поскольку хорошо знает товарищей по правительству, и что лучше их до больших денег не допускать? Моё предложение: создать новое компактное ведомство, которое управляло бы сотней приоритетных проектов. Ему была бы поручена увязка интересов между Росимуществом, земельным ведомством, Службой по финансовому оздоровлению, Федеральной комиссией по ценным бумагам и другими. Я реалист и не верю, что можно поменять всё правительство, да и чиновники, откровенно занимающиеся вредительством, уже вросли в систему. Но я верю, что можно создать одно небольшое ведомство, которое примет решение по крупнейшим госинвестициям в сжатые сроки. Только надо набирать людей, которые никогда в правительстве не работали. И подобным образом можно совершить значительный рывок в экономике.
21:57 19.06.2016
Стихия (Tirent) писал(а) в ответ на :
> Решил посмотреть, что волновало умы 20 лет назад и как оно было в начале становления...
20 лет назад волновало Ельцин или Зюганов, второй тур. Продолжение курса реформ или голод, репрессии, дефицит и коммунисты.
22:00 19.06.2016
Академик Николай ПЕТРАКОВ: Деньги у нас есть, нам ума не хватает
Золотовалютные запасы России перевалили за 100 млрд долл. Стабилизационный фонд растет как на дрожжах и к концу года превысит 500 млрд руб. В то же время число бедных если и снижается, то крайне медленно, зарплаты рабочим в некоторых регионах не выплачиваются месяцами, ученые, врачи и учителя влачат нищенское существование. Так все же есть в стране деньги или нет, и если есть, то почему многие социальные проблемы у нас не решаются? Об этом корреспондент «ПЖ» беседует с директором Института проблем рынка РАН академиком Николаем ПЕТРАКОВЫМ. Жупел инфляции
Герман Греф и другие монетаристы, которые с 1991 г. продолжают оставаться у руководства, на вопрос, почему деньги не идут в реальную экономику, отвечают, как и 10 лет назад, в период шокотерапии, что если мы пустим деньги в экономику, то будет инфляция.
— Это не только Греф говорит. Вот буквально на днях министр финансов Алексей Кудрин сказал: «Если эти деньги придут в экономику, то у нас наступит гиперинфляция».
— Ну вот, видите, у них, у нынешнего правительства, в этом плане одна линия — монетаристская.
— Вы считаете, что там все монетаристы?
— Конечно. И Греф, и Кудрин, и Игнатьев, и Вьюгин, и Улюкаев, и Илларионов и другие — это все птенцы гайдаровско-чубайсовского гнезда. Они считают, что главное, чем нужно заниматься правительству, — это душить инфляцию. А душат они ее одним способом — уменьшением денежной массы в реальной экономике. Немцов совершенно справедливо неоднократно заявлял, что экономический блок и нынешнего, и предыдущего правительства проводит экономическую политику правых партий. Ситуация складывается парадоксальная. В декабре 2003 года при выборах в Госдуму народ высказался против проводимой правыми экономической политики. По принятым во всем мире правилам люди, которые проводили экономический курс, отвергнутый избирателями, из правительства уходят. А у нас они все остались на своих местах. Все чиновничье ядро экономического блока в правительстве осталось правым. И именно они создают погоду в экономической политике. Зачем мы тогда проводим выборы? Для проформы, что ли? Если так, тогда правым не надо говорить о том, что все, что их волнует, так это только соблюдение демократии, уважение воли избирателей.
— Кое-кто все-таки уходит. Вот Анатолий Чубайс уже не министр финансов…
— Вы считаете, что он ушел, встав во главе крупнейшей государственной компании? Это, что ли, уход? Они все остались и продолжают проводить свою экономическую политику. А что это за политика? Я говорю им: хорошо, ребята, вы проводите монетаристскую политику. Давайте говорить на вашем языке. В монетаристской теории есть три параметра: цены, денежная масса и товарная масса. Если у вас денежная масса растет, то цены будут расти. Но это при условии, что товарная масса остается неизменной. Почему же вы все время забываете, что товарная масса — она ведь тоже динамична?
Конкретный пример. В программе «Парламентский час» бывшего премьера Михаила Касьянова спросили: нельзя ли на нужды жилищно-коммунального хозяйства пустить часть бюджетного профицита? И Михаил Михайлович вальяжно так, как учитель, которому уже надоели эти двоечники, которым надо все повторять и повторять одно и то же, а те все не понимают, отвечает: «Ну, как вы не понимаете, что если мы часть бюджетного профицита бросим сейчас на ЖКХ, то это вызовет инфляцию». Депутат стушевался, а мог бы и ответить председателю правительства, что если часть профицита бюджета пустить на то, чтобы в три раза повысить зарплату полупьяному сантехнику, то это, конечно, вызовет инфляцию. Но проблема, с которой сталкивается ЖКХ, — это не проблема зарплат. Это проблема труб, котельных, теплоизоляционных материалов и так далее. И если вы на это пускаете деньги, то вы делаете заказ машиностроителям, промышленности строительных материалов, металлургам, то есть создаете рабочие места. Это значит, что товарная масса увеличивается. И вы решаете проблему замены проржавевших труб, потери тепла в транспортных артериях, в теплоснабжении, водоснабжении, решаете проблему установления счетчиков. В этом случае поступление денежной массы, которую вы направляете в ЖКХ, ни в коей мере не будет означать роста цен. То есть вопрос-то заключается в правильной инвестиционной политике правительства.
— Но нас все продолжают пугать инфляцией...
— Да с каких пирогов вы взяли, что будет инфляция?! Ну а если и будет, то так ли уж это плохо? Нельзя бороться с инфляцией путем подавления реальной экономики. Инфляция, между прочим, не такая уж абсолютно плохая вещь. Если разумно ею управлять, она играет позитивную перераспределительную роль. Если мы повысим сегодня зарплату бюджетникам на 50—60% (учителям, врачам, библиотекарям, работникам музеев и так далее), а не на 20, как планирует правительство, опасаясь инфляции, то завтра инфляция скакнет на 30%. Ну и пусть ее. Люди-то все равно будут получать больше на 25—30%, чем сейчас. Кому плохо от этого? Главное — правильно конструировать в этом случае инвестиционную политику. В начале 1990-х, кстати сказать, правительство управляло инфляцией очень даже «хорошо»: народ «обнулили», а олигархи едва не полопались от обогащения.
Реальные деньги — в реальную экономику
Да, денежная масса растет, но если товарная масса, количество услуг, предоставляемых населению, растет еще быстрее, то рост денежной массы будет сопровождаться не ростом цен, а их снижением, потому что денежная масса не просто растет, а инвестируется в рабочие места и в товарную массу. Это совершенно очевидный процесс. И он относится не только к ЖКХ. Но для этого нужно не сидеть на тех деньгах, что мы имеем, как скупой рыцарь. Правительство нам говорит, что деньги мы приберегаем на черный день. На какой черный день?! Когда он наступит?! Чего вы его так страстно ждете?! Да вот же он, этот черный день, перед нами, давайте сегодня выходить из него. Почему иностранные инвестиции к нам не идут? А потому, что западный инвестор на нас смотрит и спрашивает: если у вас все так хорошо и у вас самих так много денег, то почему вы-то их сами в реальную экономику не вкладываете? Значит, у вас с экономикой что-то не то? А если вы придерживаете свои деньги, то не лучше ли и нам подождать? А вот если вы начнете свои деньги вкладывать в инвестиции, тогда и мы приглядимся.
Расчеты, произведенные в нашем институте, показывают, что одним из факторов, тормозящих развитие экономики, является низкая покупательная способность населения, потому что она искусственно сокращает емкость рынка. Посмотрите, у нас сейчас рынок ориентирован на слой состоятельных людей, а разрыв между богатыми и бедными продолжает расти. Политика правительства сегодня — это не политика борьбы с бедностью, как того требует наш президент, а политика перевода бедных в нищих.А нищие — это публика совершенно неплатежеспособная. Когда я говорю о бедных, то я говорю о людях, которые хоть автомобиля не имеют, но живут все-таки еще достойно. Так вот правительство вместо того, чтобы проводить политику перевода бедных людей в разряд среднеоплачиваемых, переводит их в разряд нищих. А с нищим населением мы экономику не поднимем и Россию великой не сделаем. При этом основная проблема нашего общества в том, что бедными у нас являются не инвалиды, а вполне трудоспособные люди, которые получают низкую зарплату.
Какое государство мы строим?
— Кто же в этом виноват? Государство?
— Я готов согласиться с господином Грефом, что государство должно уйти из экономики. Пусть оно уходит, но при этом оно не может уйти от своих внеэкономических обязанностей. Мы сейчас создали государство, у которого нет денег на исполнение своих кровных функций. Не будем заходить далеко, возьмем такую функцию, как охрана предпринимателей. Ведь их «крышует» криминалитет. А почему? Да потому, что у государства нет денег достойно платить за работу правоохранительных органов, обеспечить их соответствующей экипировкой. В результате число людей, занятых в частных охранных предприятиях, сравнялось с числом сотрудников МВД. То есть реальная экономика охраняет сама себя, не доверяя государству, да еще и платит оброк в виде взяток правоохранительным органам.
Словом, проблемы в реальной экономике нужно решать сейчас, если мы не планируем дождаться социального взрыва от населения при продолжении монетаристского курса. А можно, конечно, и дальше копить деньги в Стабилизационном фонде, в золотовалютных резервах, продолжать накачивать прибыли нефтяных и прочих олигархов. Но тогда мы строим сегодня не социальное государство, как записано у нас в Конституции, и не для собственного народа. Для кого? А это уже другой вопрос.
Беседовал Владимир КУЗНЕЧЕВСКИЙ
Политический журнал № 44 (47) / 29 ноября 2004
22:06 19.06.2016
gyrm (gyrm) писал(а) в ответ на :
> ... Раньше вы, Стихия, были интересней, но с этой своей бесконечной темой вы сдали !... Вы же знали, что прочтёт вашу тему только... Не я... Ну не надо так долго доказывать что то - длинна и злоба ваш главный противник... Я думал, что я тупой на форуме, а оказывается, не только я, уже легче...
Ватман (Ватман) писал(а) в ответ на :
> 20 лет назад волновало Ельцин или Зюганов, второй тур. Продолжение курса реформ или голод, репрессии, дефицит и коммунисты.
Пообщайтесь, чувствую вы друг друга нашли ...
19:04 21.06.2016
Глава Минфина Антон Силуанов, в очередной раз, призвал власти отказаться от части прямых бюджетных обязательств. «Сейчас сложный период, когда мы должны от чего-то отказываться. И в компаниях, и в государстве отказываться от прямых обязательств — это очень сложный путь, но делать это необходимо», — сказал он, выступая на ПМЭФ.
От чего придётся отказываться топ-менеджерам компаний (в том числе с госучастием), г-н Силуанов не стал уточнять. Зато в довольно мрачных красках нарисовал перед многомиллионной армией бюджетополучателей пути консолидации казённых доходов. Если верить, руководителю Минфина, выбирать приходится из двух зол. Либо урезать расходную часть, либо повышать налоги. Впрочем, последний вариант он тут же отверг как контрпродуктивный: — повышение налогов, в отличие от монетарного «кровопускания», считает министр, может негативно сказаться на дальнейшем росте экономики.
Главная тактическая задача на ближайшие три года, как полагает Антон Силуанов, — свести дисбаланс бюджета к минимуму. Это одно из двух чудодейственных средств (наряду с пресловутой борьбой с инфляцией) которое, по почти консенсусному мнению представителей экономического блока кабмина, способно «вывести нашу экономику на более высокие темпы роста и развиваться вперед, догоняя и обгоняя другие страны».
Следует отметить, что позицию Антона Силуанова поддержал его предшественник на высоком посту, председатель Центра стратегических разработок Алексей Кудрин. По словам которого, дефицит бюджета РФ за три года нужно снизить на 3%, чтобы достичь дефицита 1−1,5% от ВВП. Если же не сокращать расходы, дефицит бюджета РФ в 2017 году составит 4,5%, утверждает экс-глава Минфина.
ЧИТАЙТЕ ПО ТЕМЕ Разорённый форпост России Разорённый форпост России Почему непризнанное Приднестровье оказалось в финансовой яме Заведующий кафедрой экономической теории МГУ им. М.В. Ломоносова Андрей Колганов охарактеризовал заявление главы Минфина как ложную дилемму.
— Это чисто фискальный подход к решению экономических проблем, которым славится наш монетарный блок. Разумеется, если у государства недостаточно доходов, то перед ним возникает выбор — либо искать пути повышения доходной части бюджета, либо сокращать госрасходы.
На самом деле путь бюджетной экономии точно так же приведёт к сокращению экономического роста, к сжатию внутреннего рынка и уменьшению стимулов для восстановления экономики.
В такой ситуации инвестиционный бум будет столь же невозможен, как и в случае с повышением налогов. Получается, что и тот, и другой варианты неверны. Это два разных способа отказаться от решения проблемы, которая заключается в том, чтобы найти способы стимулировать экономическое развитие. В том числе с использованием госсредств.
«СП»: — Не преувеличена ли опасность бюджетного дефицита?
— В разумных пределах это совершенно нормальное явление. 2−3% ВВП это вполне допустимое значение. Зато стимулирование экономики позволит увеличить доходы казны. Иным способом проблему не решить. Это для частной фирмы путь жёсткой экономии может стать способом выживания. Вот мы поужались в расходах, пересидели кризис и дождались подъёма ценовой конъюнктуры на рынке. А теперь можем расширить производство и вернуть свои доходы.
Для государства такая логика экономического выживания не подходит. Устанавливая режим жёсткой экономии, оно лишает себя возможности перейти к экономическому росту.
«СП»: — Глава Банка России озвучила на форуме в Петербурге тезис о том, что резкое наращивание госдолга (даже в случае сокращения бюджетного дефицита) чревато попаданием в «долговую ловушку».
— Я полагаю, что самая главная проблема заключается в том, что наше государство не работает над созданием таких экономических инструментов, которые позволяли бы направлять дополнительные средства на развитие экономики. Наше государство не проявляет достаточно решительности и ума для того, чтобы проводить политику, позволяющую использовать дополнительные финансовые ресурсы (а они есть) на цели развития, а не для затыкания бюджетных дыр. Или реализации престижных проектов, которые не дают большой экономической отдачи вроде сочинской Олимпиады.
Например, крупнейшие кубанские компании, строившие дороги в Сочи перед проведением Олимпиады, обанкротились. Или другой пример, турецкие строители внесли заметный вклад (читай, хорошо заработали) в подготовку Игр. А часть инертных стройматериалов, прежде всего — песок и гравий, завозились в Имеретинскую долину из соседней Абхазии.
Наверное, туристическая привлекательность региона после этого повысилась. Но, с точки зрения баланса расходов и приобретений в экономике страны, я не думаю, что это был лучший вариант траты денег.
«СП»: — Какие меры способны не только оживить экономику, но и повысить её конкурентоспособность?
— Ситуация складывается патовая — бюджет напоминает «дырявое ведро». Речь идёт о валютном оттоке и коррупционной составляющей. Да и, вообще, об эффективности расходования средств. Свежая новость — в ходе возведения космодрома «Восточный», если верить данным правоохранительных органов, опять не обошлось без пресловутого «нецелевого расходования».
«СП»: — Почему государство с, казалось бы, выстроенной вертикалью власти оказывается неэффективным в плане финансовой и бюджетной дисциплины?
— Жёсткость вертикали власти и её эффективность это разные вещи. Первая обеспечивает иерархическую соподчинённость чиновников сверху вниз. Но вот будут ли они при этом работать рационально и в национальных интересах, это другой вопрос.
«СП»: — Глава МЭР Алексей Улюкаев вновь выступает в роли «кассандры» экономического блока. По его очередному (уже трудно сказать какому по счёту) прогнозу, экономика РФ с третьего квартала восстановит рост после падения около 1% ВВП в начале текущего года. — Я не верю в то, что всё «рассосётся» само по себе. Не хочу сказать, что кабмин, вообще, ничего не делает. Но каких-то решительных шагов, которые бы переломили инерцию сложившейся экономической политики, я пока не вижу. Так или иначе, прогноз Улюкаева находится на уровне статистической погрешности.
По мнению заведующего кафедрой политической экономии РЭУ им. Г.В. Плеханова Руслана Дзарасова, российские министры-монетаристы пытаются переложить бремя экономического кризиса на рядовых обывателей.
— Я помню, как на сочинском форуме в октябре Антон Силуанов заявил, что в России через бюджет перераспределяется 40% национального дохода, а в таких странах как Малайзия и Таиланд только 20%. Дескать, видите, насколько они нас опережают.
«СП»: — Уже неплохо, что с Мозамбиком не сравнил или с крошечным Сан-Марино…
— В советское время Хрущёв ставил цель «догнать и перегнать Америку», теперь амбиции стали скромнее.
«СП»: — Глава «Сбербанка» Герман Греф предсказал России отрицательный экономический рост в этом году. Руководитель ЦСР Алексей Кудрин полагает, что мы можем выйти в рост даже в условиях санкций. С ним согласен и глава Минэкономразвития, который обещает +1% ВВП уже в текущем году. С чем связан такой разнобой в оценках? Это же профессиональные экономисты, а не древнеримские авгуры, гадавшие по полёту вещих птиц…
— В одном российском фильме имитируется коллегия правительства, участники которой вырабатывают экономическую политику. Причём заседание происходит в форме спиритического сеанса, в ходе которого министры вызывают «дух капитализма», чтобы узнать, каким будет курс доллара.
Курс американской валюты для нашего правительства это, практически, мистическая материя. Улюкаев надеется, что сейчас, когда цена барреля нефти колеблется вокруг $ 50, в России произойдёт стабилизация курса рубля. А вслед за этим в соответствии с неолиберальными догмами частный бизнес бросится делать инвестиции.
Короче, увеличим прибыли корпораций за счёт снижения зарплаты. Дескать, тогда пойдут частные вложения, и экономика заработает.
Cборы взносов на обязательное медицинское страхование в этом году выросли на 12% по сравнению с предыдущим годом. Это как — зарплаты падают, а взносы растут? Может быть, достигнут прорыв в фискальном администрировании?
«СП»: — Очередная либеральная мантра с ПМЭФ — в ближайшие два года ЦБ РФ не будет серьёзно снижать ключевую ставку из-за большого дефицита бюджета.
— Я категорически не согласен с такой постановкой вопроса. Уменьшать бюджетный дефицит можно только за счёт урезания социальных и госрасходов. Тогда якобы не нужно будет печатать дополнительные деньги, которые разгоняют инфляцию. Буквально 15 июня в РЭУ им. Г.В. Плеханова читал лекцию бывший премьер-министр Украины Николай Азаров.
Когда он в 2010 г. возглавил правительство, украинская экономика была недостаточно монетизирована. Так Азаров увеличил денежную массу вдвое за один год. При этом инфляция на протяжении всех трёх лет, которые он находился у власти, не превышала 4,5%.
Когда же майданные власти стали руководствоваться рецептами МВФ, сокращать госрасходы, сжимать денежную массу, гривна обрушилась в несколько раз.
«СП»: — Каким образом это стало возможно?
— Новый премьер Яценюк раньше был председателем Нацбанка Украины. Став премьером, он в течение нескольких дней произвёл эмиссию объёмом в 50 млрд. гривен, которые достались трём крупнейшим украинским банкам (в том числе, «ПриватБанку» Коломойского). По сведениям Азарова, эти структуры тут же вышли на валютный рынок и скупили $ 2,5 млрд. Естественно, другие крупные игроки поступили также. В результате курс гривны обвалился.
«СП»: — Проще говоря, следует отличать инвестиционную эмиссию от потребительской или спекулятивной?
— Эмиссия в условиях подавленного совокупного спроса работает на увеличение доходов населения. Что, в свою очередь, даёт рост производства в условиях кризиса. В России в 2014—2015 гг. при спаде ВВП резко увеличилась доля прибыли в ВВП. В абсолютном выражении масса прибыли не возросла. Это означает, что большую часть скукожившегося национального «пирога» доходов стали присваивать представители крупного бизнеса, а на зарплату пошла меньшая часть. В 2015 г. реальная заработная плата упала на 9,5%, спровоцировав сужение внутреннего спроса.
А инвестиции, вопреки тому, о чём говорят министры, не выросли, а уменьшились. Потому что дополнительная прибыль была выведена за рубеж. По оценкам ЦБ, чистый отток частного капитала за последние два года превысил $ 200 млрд.
«СП»: — По мнению главы МЭР, вывоз капитала из РФ в 2016 г. может составить куда более «скромные» $ 25 млрд.
— Понятно, что в условиях продолжающейся рецессии такого гигантского оттока не будет. Но и $ 25 млрд. на фоне падающей экономики это тоже огромная величина. Этих денег с лихвой хватило бы на то, чтобы даже без отмены санкций преодолеть кризис. И не просто сохранить зарплаты, пенсии, но и увеличить их.
